Обмен

- Да где тебя носит, чёрт возьми? - блондин уже в который раз смотрит на циферблат настенных часов, которые показывают уже пол третьего дня. Он, с головой ещё мокрой после душа, носится по квартире, осматривая все комнаты на наличие какого-либо мусора или ненужных (неуместных) вещей, разложенных не по местам. Ровно в три часа входная дверь должна будет распахнуться, а в неё войдёт Он. Бан Чан воспитывал своего младшего брата уже со своих пятнадцати лет, в то время как тому только-только исполнилось восемь. Родители были шишками важными и, дабы поддерживать свою репутацию, постепенно забивали на обоих сыновей. Они обеспечивали тех всем необходимым в материальном плане, но на этом так называемая забота заканчивалась. Оставались только суровые реалии жизни в одиночестве. Уже с того момента Чан был для Феликса самым лучшим и примерным старшим братом, на которого хотелось ровняться. Советы его хотелось слушать и навсегда оставаться под его защитой. Сейчас же Феликсу уже двадцать два, и это самое время ( по крайней мере, так думается ему самому) чтобы наконец вылезти из гнезда брата-наседки, не спускающего с него глаз. - Ликс, я нашёл! Дверь квартиры распахивается и на пороге показывается темноволосый парень, стряхивающий с куртки снег прямо на пол. Младший уже прикидывает, что на уборку принесённой грязи тоже потребуется время, которого у них как раз таки и нет. Брюнет протягивает младшему, пытавшемуся подсушить свои волосы хотя бы полотенцем, прозрачную коробку с пирожными. Фисташковыми. - Как ты и просил! - он улыбается ярко, явно довольный собой, и проходит, раздеваясь на ходу, в гостиную. - Я просил Яблочные. - Феликс судорожно вдыхает воздух, сжимая кулаки и еле сдерживая желание ударить собственного парня. - Всмысле? - тот недоумевает, так и застывая с не снятыми до конца джинсами, промокшими, как и ботинки, насквозь. - В прямом, Чанбин. - он стонет обречённо и падает на специально заправленный диван, понимая, что осталось всего пятнадцать минут, а у них не готово ничего. Для полного "счастья" не хватало только.. - Утка! - младший подрывается с места тут же, спеша к духовке, но всю кухню уже заполонил дым. Кашляя и задыхаясь, Бан всё же пробирается к плите, отключая её, а после и к окну, открывая настежь. Холодный зимний воздух ударяет в усталое лицо, заставляя поморщиться и осесть на пол от бессилия. - Всё пропало. - Феликс отбрасывает от себя полностью мокрое полотенце и прикрывает глаза. Главное блюдо - сгорело, на десерт, принесённый Со, у Бана старшего аллергия, собственные волосы всё такие же мокрые и не уложенные, а прихожая в грязном снегу от ботинок. Кажется, это самый худший день в жизни Ёнбока. Звонок в домофон оглушает. *** Напряжение, повисшее за столом, ничуть не успокаивает мнущегося в проходе Чанбина, а свирепый взгляд мужчины напротив заставляет сжаться. Он кланяется низко, чуть ли не доставая головой до пола, и не смеет поднять глаз. - Хён, - зовёт тихо Феликс, накрывая своей ладошкой ладонь брата. - Прости, что так вышло, мы правда готовились. - он поджимает губы, а Со уходит встречать курьера с доставкой какой-то еды. - Ты не виноват, что твой парень не может контролировать ситуацию, - при упоминании ухажёра младшего он морщится, давая понять, что за сегодняшнее "знакомство" и приём, тот получает явный минус в воображаемой таблице "за и против какого-то хрена, претендующего на моего мальчика". - Хён, это он не виноват, - тот ударяет его легонько по ладони, выражая несогласие, - Прекрати прожигать его таким взглядом, как будто из-за него вымерли динозавры. Я люблю его, и тебе придется это принять. Чан закатывает глаза но ничего не говорит. Он и так понимает, что младшему уже давно пора дать свободу, расправить крылья и отпустить в свободное плаванье, вот только на душе от этого кошки скребут. Он уже привык к тому, что Феликс - тот, о ком нужно заботиться, о ком можно позаботиться. И без этого уже никак. День начинается с мыслей о брате, проходит в переживаниях о брате, и заканчивается думами о нём же. В какой-то момент это становится уже зависимостью, а забота перерастает в черезмерную опеку. - Я не знал, что Вы едите, поэтому заказал на свой вкус, - Чанбин возвращается внезапно и, ставя пакеты на стол, усаживается рядом со своим парнем. Рука сама по себе скользит к коленке младшего, сжимая ту явно от стресса. Зато лицо так и остается невозмутимым. В напрячённом молчании проходит весь процесс приёма пищи, и Со это уже начинает надоедать. Он уже готов к типичным расспросам о карьере, семье, намерениях, внуках и свадьбе, лишь бы перестать ощущать это липкое молчание и прожигающий взгляд от старшего. Звук проворачиваюшегося ключа в замочной скважине кажется долгожданным спасением, и он наконец может хотя бы вдохнуть. - Хён! - крик, почти ребяческий, доносится уже с порога, заставляя обратить на себя внимание сразу трёх пар глаз. - Я в прошлый раз оставлял у тебя уши, где они? Чанбин хмурится неосознанно и встаёт из-за стола. - Уши? - на кухню вбегает брюнет, во пути скидывая с плеч куртку прямо в коридоре, и тянется к бутылке с водой. - Ну наушники, хён, не тупи! - он закатывает глаза и ставит бутылку на место, отворачиваясь к висящим на стене шкафчикам, открывая каждый поочерёдно, словно что-то ищя. - Я уверен, что оставлял их у тебя, ты должен был заметить. - парень достает с верхней полки розовую пачку с какими-то снеками и без стыда принимается жевать. - О, - только заметив двух блондинов, сидящих за столом и ошарашенно смотря прямо на него, - так ты не один. Паренёк расплывается в приветливой улыбке и машет рукой. - Чонин.. - Чанбин вздыхает и потирает переносицу, кажется, напрочь забывая о посторонних. - Пойди посмотри на тумбочке рядом с моей кроватью, они могут быть там. Младший радостно кивает и убегает в другую комнату, а Со плюхается обратно на своё место с шумным выдохом. Он уже мысленно готовится вновь ощущать на себе презренный пронзающий взгляд, вот только карие глаза старшего неотрывно смотрят вслед скрывшемуся в другой комнате Чонину. И смотрят не просто с напускным интересом, а с каким-то странным обожанием и влечением. Чан даже рот неосознанно приоткрывает, продолжая пялиться в пустоту. - Это.. это кто? - он моргает пару раз, чтобы прийти в себя, но тёплое чувство, щемящее под сердцем, не даёт ему успокоиться. - Чонин? Да брат мой, младший. На последнем курсе архитектурного уже, а в голове только ветер. А что? - Со хватается за интерес Бана старшего, решая, что это - его последняя надежда быть одобренным братом Феликса. - Послушай... - Кристофер переводит свой странный взгляд на брюнета, но тут же его прерывает крик. - Я нашёл, хён! - и точно как ребенок он прибегает вновь на кухню, демонстрируя белый провод и светясь от счастья. А Чан вновь подвисает. Что-то в голове переклинивает и переставляет указатель жизни с "всё нормально" до "как бы сука выжить", ведь жить дальше кажется просто нереальным, зная о существовании этих милых лисьих глаз и широкой улыбки, метко выстреливших в самое сердце. Чанбин замечает это и уже ликует внутри, что всё так хорошо складывается. Он обещает, что поблагодарит брата позже, купит ему хоть гору этих наушников и простит все оплошности, совершаемые им в подростковом возрасте. А сейчас.. - Эмм, Чан, - Со старший прочищает горло, обращая на себя внимание всех сразу, - ну, тогда.. обмен? А Чан впервые за вечер улыбается.