Вечное пламя

      — Молока, — тихо сказал я.       Взгляд окутал непроглядный туман, и сознание до конца поглощала ненасытная тьма, открывая передо мной свои жаркие объятия. В них я — уязвлённый среди бесшумного леса слепец, искавший поддержки у безразличной глуши, — беззастенчиво сдавался безмятежности. И преданно погружался в забвение, теряя связь с реальностью, которая казалась ужасным маревом среди дрянных дней, сожжённых заживо в пепел.       Какофония взрывов и выстрелов за открытым окном звучала белым шумом. Холодный сквозняк разошёлся пустой комнатой, но подарил дикое ощущение свободы. Я непринуждённо открыл веки, которые только казались тяжёлыми и неподъёмными, в то время как телом пролилось приятное тепло, когда моя фигура словно оторвалась от поверхности и запорхала лёгким пёрышком. От неверия в происходившее нестерпимо захотелось взглянуть на себя, но шокирующие воспоминания ярко вспыхивали в голове невыносимой картиной искалеченной плоти. Лишь после того, как преодолел бремя сомнения, я посмотрел вниз. Оцепенение, удивление, неверие… Неужели возможно такое, чтобы конечности отрастали сами собой? Вместо кровоточащих ран, мой взор был направлен на новоприобретённые руки и ногу. Ошеломлённый, я поспешно попытался встать. Удивительно, это оказалось вовсе не сложным делом. Тело было, как ранее, отдохнувшим и сильным, без намёка на какое-либо повреждение, что было бы напоминанием страшных событий, свидетелем которых мне пришлось побывать.       Сладкий момент эйфории нарушил разворачивающийся снаружи фатальный вид. Красное пламя глушило, заливало всё вокруг своей кровью и несло неминуемую смерть каждому храбрецу, препятствующему могучей и жестокой силе, что была создана для сохранения высшего общественного блага, но вела за собой раздор, разрушение, несчастье и войну. Были ли бесчисленные жертвы и страдания оправданы?       Стоя у окна, я приобретал вечность для размышлений над вопросом, однако лишь повторял себе:       — Мы пали здесь, верные их приказу.