Восхождение Хайтани

Уже вечерело. Последние лучи солнца освещали старое двухэтажное здание, вокруг которого был высокий деревянный забор. Привычную тишину на этой территории прервал громкий детский плач. Две женщины у входа внутрь держали за руки братьев Хайтани, которые плакали и вырывались, глядя на свою маму. Они кричали и умоляли её не уходить, не оставлять их одних. Мать не могла сдерживать слёз. Она смотрела на своих сыновей и слёзы текли ручьём. Ей было настолько больно и грустно, что она, сжимая кофту на груди в кулак, не просто плакала, а рыдала. Посмотрев на старшего, у той буквально всё сжалось внутри. Ран вообще практически никогда не плакал. По её памяти, это было всего пару раз, а сейчас расплакался сильнее Риндо. На секунду женщина подумала, что и правда, лучше бросить эту затею, забрать мальчиков домой и крепко-крепко обнять, но всё же, вспомнив произошедшее почти неделей ранее и их условия жизни, поняла, что в приюте им будет лучше. Если не морально, то хотя бы физически. Уже через минуту мать наблюдала за тем, как её мальчиков завели внутрь здания и за ними закрылись массивные деревянные двери. Было такое ощущение, что эти двери  разорвали связь между ней и братьями Хайтани. Идя домой, она смотрела вниз на асфальт, на который капали её слёзы. "Правильно ли я сделала? Как они там будут жить без меня?... Может забрать?... Нет. Нельзя. Им там будет лучше... Они смогут вырасти в полноценных условиях. А нам с Даичи будет легче выжить вдвоём... Я их заберу, как только смогу обеспечивать нормальными условиями... Мальчики мои... Я вам клянусь..." Дома она получила одобрительный хлопок по плечу от мужа со словами: "Вот, надо было сразу меня послушать!". Мужчина и правда был рад. Одной заботой меньше, да и дети не будут мешать своим присутствием. "Он так радуется, что наших детей больше нет рядом..." — женщина стояла напротив мужа и смотрела исподлобья заплаканными глазами. В них не было ненависти. Скорее, недопонимание и скорбь. Как там сейчас её мальчики?... Братьев старались успокоить и чтобы они замолчали — закрывали рот и дёргали то за руки, то за плечи, предупреждая: если они не перестанут кричать и плакать, будет только хуже. Их привели в довольно маленького размера комнату, где стояло множество старых кроватей с металлическими бортиками и ножками. На многих сидели маленькие дети и смотрели на Хайтани в недоумении, а в углу комнаты, на самой дальней кровати, плакал маленький мальчик. Рядом с ним стояла женщина в белой форме и старалась запихнуть в рот ложку с какой-то тёмной жидкостью. Ран взял младшего брата за руку и крепко сжал. Сразу стало понятно — место тут не из лучших и им придётся пережить многое. Скорее всего — плохого. В руке Риндо был небольшой плюшевый заяц, который был единственной их игрушкой и сначала принадлежала Рану. Её забрали со словами, что она пригодится более маленьким детям, а они уже "взрослые". Риндо начал плакать и пытаться забрать любимую игрушку, но Ран держал и прижимал его к себе. Он был смышлёным, не смотря на юный возраст, поэтому понимал, что лучше всего будет не перечить и не сопротивляться. Для начала их переодели в форму приюта, в которой ходили все дети. Для мальчиков это были чёрные штаны и белая рубашка, а для девочек - белые платья с воротником. Посмотрев на косички Рана, воспитатели всё же решили не отстригать их, но поставили условие, что он останется с длинными волосами только в том случае, если они будут завязаны сзади в одну тонкую косу. Так как разница в возрасте у них была невелика, им повезло остаться в одной группе и комнате. Сидя на кровати Рана, Риндо держал его за ручку и осматривал присутствующих детей. В их комнате жили только мальчики и некоторые смотрели на них осуждающе. Один мальчик, с каштановыми, кучерявыми волосами и голубыми глазами, подошёл к ним и указал пальцем на Рана. — Разве мальчики ходят с длинными волосами? — ещё один, который сидел на соседней кровати, засмеялся. И правда, кроме братьев Хайтани, у всех были короткие стрижки. Ран посмотрел на него и нахмурился, обняв брата. — Тут нет ничего плохого, — он постарался ответить максимально серьёзно. Ему так говорила мама. Она утверждала, что любой человек, независимо от пола, имеет право выглядеть так, как он хочет. — Это позор! — мальчик засмеялся, — У нас тут девочки появились! Ран разозлился и спрыгнул с кровати, толкнув незнакомца. Голубоглазый оказался тем ещё подлецом. Он упал на спину и заплакал так, будто бы его сейчас избивали. На плач прибежала воспитательница. — Он ударил меня! Кулаком! — мальчик продолжал плакать, указывая на Хайтани. Воспитательница разозлилась и, подойдя к Рану, дала ему звонкую пощёчину. — Учись вести себя нормально! Ран чуть ли не до крови прикусил нижнюю губу, а на глазах появились слёзы. — Я его не бил! — довольно неожиданно для самого мальчика вырвалось изо рта. Воспитательница не стала его слушать и схватила за косу. — Будешь спорить и плохо себя вести — отрежем эту чёртову косу! — и, взяв голубоглазого за руку, увела того из комнаты. Ран сжал руки в кулаки, смотря им вслед с ненавистью в глазах. Рядом ему что-то взволнованно твердил младший брат, но Ран слышал его будто отдалённо. Его переполняли злость и обида, а это даже ещё не прошёл один день в приюте. Посмотрев на Риндо, мальчик глубоко вздохнул и обнял его, прошептав на ушко: "Мы справимся..." На утро следующего дня братья за всеми остальными шли на завтрак. Они увидели двух женщин в формах, которые раздавали, а если быть точнее - сували, детям еду. Но когда прошло уже чуть больше половины очереди, те сказали, что на этом всё. Ран изогнул брови, а Риндо спросил: "Ранчик, мы не будем кушать?..." Старший не знал, что ответить, но судя по реакции детей впереди них — это не впервые. — ... Не будем... — сам себя Ран волновал меньше, чем Риндо, поэтому он не хотел, чтобы тот оставался без еды. Осмотрев всех "везунчиков", он увидел того самого голубоглазого, который его задирал, и решение было принято моментально. Подойдя к обидчику, Ран сначала решил попросить словами. — Извини, ты бы не мог, пожалуйста, поделиться своей едой? Не для меня. Для Риндо. Тот посмотрел на него сверху вниз (так как сидел на стуле и был чуть выше) и рассмеялся. — Ещё чего. Буду я ещё давать свою еду каким-то неудачникам. Ран не удивился такой реакции и просто выхватил тарелку, начав убегать. Обидчик вскрикнул и спрыгнул со стула, побежав за ним, но старший схватил Риндо за руку и выбежал в коридор. Он слышал, как им вслед кричали воспитательницы, но тот забежал в кладовку и подпёр ручку двери шваброй. После этого дал младшему тарелку с едой. Пока они бежали, некоторое содержимое упало на пол, но что-то осталось. — Ранчик, нас накажут... — Молчи и ешь, пока можно... — они услышали стуки в дверь кладовки и разъярённые крики воспитательниц. Ран сел рядом с братом и обнял его, прижав к себе. Риндо, стараясь быстро жевать, посмотрел на брата и протянул вилочку с едой, дабы он тоже поел. Старший всё же не отказался, потому что с голоду ему умереть нельзя. Кто же тогда будет защищать Риндо? Через пару минут шум и голоса за дверью стихли. Ран не поверил, что они просто так решили наплевать на это, поэтому с опаской убрал швабру и приоткрыл дверь, осмотревшись. На удивление в коридоре никого не было. Были лишь слышны отдалённые голоса. — Риндо, идём, пока они не вернулись, — он взял младшего за руку и побежал в сторону их комнаты, но не успев пробежать даже пару метров, они услышали крик сзади. — Вот эти сорванцы! — кричала одна из воспитательниц, быстро направляясь к ним с незнакомым для мальчиков мужчиной. Не смотря даже на то, что братья были ловкие и быстрые, мужчина их догнал и подхватил за шиворот. — Сейчас мы вам такое устроим, что забудете как бегать, — проговорил мужчина с бородой, держа дёргающихся мальчиков. Их отвели в тёмную комнату, которая находилась в самом конце коридора. Внутри находились лишь стол со стулом и шкаф. Старые обои с коричневыми пятнами от влаги в углах и старый, скрипучий пол добавляли неприязнь и отвращение к этому месту. Не только к комнате, а ко всему приюту. Луч солнца, который попадал из маленького окошка, освещал руки воспитательницы, которая закатывала рукава. — Давай сначала мелкого, —женщина обратилась к мужчине. Но прежде, чем тот успел подвести Риндо к ней, в ситуацию вмешался Ран. — Нет, подождите! Если хотите нас наказывать, не трогайте Риндо! Я готов принять наказание и за него! Младший испуганно глянул на брата, а воспитательница расплылась в ухмылке. — Как благородно... Что ж, хорошо. Будешь получать двойную порцию наказания за своего младшего братца, пока тот будет за этим наблюдать. Сильно схватив и сжав запястье Рана, она со всей силы ладонью ударила его по бёдрам и так продолжала наносить удары раз за разом, а когда наскучило, то принялась бить мальчика по лицу. Риндо начал плакать и старался выбраться из хватки мужчины, чтобы помочь, но его не пускали. В это же время Ран молча с слезами переносил все удары, лишь иногда коротко мыча. Он думал лишь о том, чтобы они не трогали Риндо, а сам он "как-нибудь переживёт". Всё же и отец бывало руку поднимал, так что ему терпеть побои не впервой. Весь процесс наказания длился минут 10, после чего их обоих привели в комнату и кинули на кровати, настрого запретив выходить из неё без разрешения. На теле Рана начали образовываться синяки. Как в области бёдер, так и в области лица и рук. Побои сильно болели, но брат внешне старался это не показывать, чтобы не заставлять сильно волноваться Риндо. Как только они оказались в кроватях, младший в слезах бросился к Рану в койку, обняв. Он не мог перестать плакать и спрашивать брата, всё ли у него в порядке, сильно ли болят синяки и будет ли теперь так всю их жизнь. Старший не знал что ответить и лишь прижимал его к себе, повторяя одну единственную фразу: "Всё будет хорошо..." Он то и сам мало верил в свои слова, потому что знал, что вряд ли отношение к ним тут когда-либо изменится. Остаётся только "выживать". До конца дня всё вроде как было спокойно, но никто из братьев Хайтани ни разу не улыбнулся. И было вполне ожидаемо, что делать они здесь это будут редко. Ночью, когда они оба не спали, Риндо лёг к Рану, потому что без него уснуть у него не выходило. Старший молча обнял его одной рукой, смотря в потолок, где отражался свет луны. Риндо глянул на брата, а потом тоже посмотрел на потолок. — Ранчик... Почему мама нас бросила?... Он ожидал, что получит ответ, который он примет и не будет злиться на маму, ведь сейчас он вообще не мог понять, почему она их здесь оставила. Ещё оставалась маленькая надежда на то, что она не перестала их любить, а просто были какие-то другие важные причины. — Не знаю, — короткий ответ явно не удовлетворил желание Риндо узнать правду, поэтому тот стал строить свои предположения. — Может ей надо было куда-то уехать? И она вернётся? Или... Или это шутка? И она тоже вернётся? А может... Она... Она... — тут его перебил Ран, не дав договорить. — Рин, я думаю, что мы ей просто больше не нужны. После этих слов у младшего на глазах появились слёзы и он тихо начал хныкать, не желая в это верить. — Н-нет... Мама т-так не могла п-поступить... Она вернётся... — он сжался, обняв свои колени. Ран посмотрел на него краем глаза и вздохнул, нежно проведя рукой по его затылку. — Будем ждать... Как только он закрыл глаза, в темноте появилась картина, как мама уходит вдаль от дверей приюта, вытирая слёзы. "Она плакала... Может она и не хотела нас отдавать?..." С такими мыслями тот и уснул под тихое хныканье брата. Его глаза стали резать солнечные лучи, от чего тот зажмурился и перевернулся с бока на спину, потянувшись. Когда он открыл глаза, то не обнаружил рядом с собой Риндо, что заставило его почувствовать панику, потому что и на соседней койке, где было его спальное место, того тоже не было. Спрыгнув, он заметил в углу комнаты сборище мальчиков и рядом лежащие очки Риндо, у которых была сломана дужка. И из глубины этого сборища слышался плач. Ран встал столбом, смотря на эту картину. В его широко распахнутых глазах промелькнула искра, а руки сжались в кулаки. Он был готов убить тех, кто посмел это сделать. Кто посмел тронуть его родного младшего брата. Кто посмел причинить ему боль. Они должны быть наказаны.