Будни коменданта.

День сегодня выдался солнечным, но это отнюдь смягчало его участь. Все солдаты, да вообще все члены сопротивления клянутся отдать жизнь за свои убеждения, но пожертвовать и без того короткими выходными, хочется далеко не всем. Ну, хоть среди рабочих будет не так многолюдно, да кого я обманываю, в сложившейся ситуации почти всем приходится работать без выходных. Радовал лишь тот факт, что этот день для Дани был последним рабочим, вчера всё-таки у него получилось отбить семь порогов и выбить освобождение на завтра, если б не получилось, пришлось бы, извинятся перед девушкой и все переносить, а он ведь не раз попадал в подобные ситуации, ничему жизнь не учит. Ну, делать нечего, как говорил Валентин Стрыкало: Смирись и расслабься! Именно этот альбом сопровождал Данила всю дорогу. (На этой неделе он впервые шел под музыку.) Все вокруг будто услышали и поддержали данное высказывание и, несмотря на рабочий день в субботу, вроде как даже начали получать от этого удовольствие, что можно было понять по многочисленным улыбкам окружающих. На обеде вообще случилось событие! Помимо Паши, встреча с которым и так была радостью, в столовою заглянула и Вика со своей подругой Лерой. Вместе группа удачно оккупировала стол, в левой части комнаты. На обед давался целый час, и наши знакомые прожгли его, не заметивши. После трапезы друзья вышли в просторный холл здания, с каменными стенами и разделились. Даня пошел по коридору, вдоль раздевалок к кабинетам, а остальные по лестнице, быстро направились на второй этаж, через кабинет химии. Проходя через коридор, парень засмотрелся в окно, а когда отвел взгляд, обомлел. Сначала он не поверил своим глазам, но мозг отказывался отрицать факты. В конец коридора, с оглушительным грохотом влетел миномётный снаряд. Рефлекторно Даня упал на пол. Взрывы начали слышаться по всему зданию, вперемешку с криками и грохотом. Несколько минут и все утихло. Данил потерявши координацию от контузии, вяло поднялся и взял карабин в руки. Не понимая, что происходит, в полнейшей дезориентации он осознавал лишь то, что сейчас смерть ходит очень близко. К нему подбежал парень, старше него самого, хватал того за плечи, что-то кричал. Что именно не получалось понять из-за сильнейшего шума в ушах. -Беги в арсенал и раздай всем оружие!-закричал Данил что есть силы, и собеседник преодолевая себя потащился в сторону оружейной. Парень разбил одно из окон прикладом оружия и встал в стойку, оперев ствол на оставшееся в раме стекло. От прежней солнечной погоды не осталось и следа, небо заволокло тучами, на землю спустился вечерний холод. Он бегал по тонкому пространству меж кожей и одеждой, провоцировал на мурашки, заставлял вздрагивать, а металлические части оружия просто обжигали своим холодом. Буквально пару минут и вдоль окон встало приличное количество солдат и вооружившихся рабочих. Кто-то молчал, кто-то тяжело дышал, кто-то молился, или материл на чем свет стоит, догадаться было сложно, по губам читать никто не умел. Время тянулось неприлично медленно, все доходило то того, что в сознании походили миллиарды лет, а снаружи лишь секунда. Так сделано специально, чтобы мозг выбрал правильную стратегию: бить или бежать, но между бить и получить пулю в лоб, и бежать и получить пулю в затылок, мозг усердно повторял, что не хочет выбирать вовсе. Тем не менее, Данил все еще стоял на месте с карабином в руках. Кажется ситуация выбрала за него. Всего через четыре миллиарда лет ожидания, глазам защитников крепости представилась ужасная картина: прямо на них огромной беспорядочной толпой бежали солдаты ФЕДРы, одетые в камуфляж. Приказов отдавать было некому, да и надобности в них не было, все сразу поняли что делать, и почти одновременно из стен крепости послышался разнокалиберный залп, а все пространство перед окнами заволокло густым серым дымом, благо сильный холодный ветер, ветер перемен, решил помочь нам вопреки, и практически мгновенно развеял дым. Пусть на время я практически оглох, мои глаза еще со мной, и они меня не подвели. Первый же выстрел и в сердце! Или куда-то рядом. Следующая канонада выстрелов была совсем беспорядочная, ведь у кого-то полуавтомат и он готов был стрелять, только дым рассеется, а кто-то возится с тугим затвором на болтовке или помпе. И вот третий залп, на удивление более-менее порядочный, скосил практически под частую весь первый ряд наступающих, упав под ноги остальным, они создали сильную давку. Зрелище не из приятных все смешалось: трупы, живые, раненые, кровь и до конца не высохшая вчерашняя слякоть. С окон в толпу полетели гранаты, пока лишь пара, но что они устроили и не описать словами. В месте, где секунду назад валялись пять-шесть раненых, образовалась кровавая полусфера, разбросившая некоторые конечности и органы вокруг. Только разрядив карабин, наблюдая за «выплевыванием» им обоймы я, наконец, увидел край толпы нападавших, но радости это придало не много, конец был очень далеко. Сев на пол и прислонившись спиной к стене, я начал засовывать обойму в оружие, но то никак не поддавалось. Через секунду мой «сосед» упал на холодный пол, выронив свою «Сайгу», причиной того стала пуля попавшая в нижнюю часть, лица. Оставив свою затею, я сунул обойму в карман и, схвативши ныне бесхозное ружье, нырнул опять в гущу событий. Увиденное вызвало у меня смешанные чувства: враги все больше редели. Временами казалось, что даже способные сражаться люди просто падали на землю и не двигались, но при этом они все ближе пробирались к нашим позициям, да и защитников крепости сильно убавилось. Но рассуждать об этом, не было времени. Первый выстрел прилетел в голову какого-то бедолаги, снявшего шлем. Голову взорвало как арбуз. Но шоу продолжалось не долго. Первый выстрел оказался последним, в барабане закончились патроны. Опустившись к трупу товарища, я нащупал нужные магазины, сменив их на меня внезапно, со стеклянным звоном свалился, тяжёлый мужик, испугавшись, я пустил ему «по дробинке в каждое ребро». Произошедшее смутило меня. Я выглянул в окно и увидел оставшуюся сотню солдат, суетливо бегающих и пытающихся забраться в окна. И вроде бы все почти закончилось, практически все нападавшие добиты и пускай, в моем поле зрения осталось лишь четыре живых бойца, надежда во мне начала раздувать горн под названием сердце. Но вдруг на нас с противоположной стороны коридора вышел небольшой отряд, завязалась перестрелка, всю комнату заполонил едкий дым, ни одна сторона конфликта не видела друг друга, стрельба вилась вслепую, пули рикошетили и свистели прямо над ухом, в конце концов, выстрелы стихли. Я, полностью разрядив обойму в пустоту, лежал в куче трупов и старался не дышать, чтобы не закашлять от дыма. Постепенно видимость становилась больше, я только сейчас осознал, что наступила глубокая ночь, или может у меня в глазах потемнело. Поднял голову - никого лишь кто-то ерзает от боли в стане врага, среди наших тоже видимо, нет счастливчиков. Предприняв опасную попытку, я сел на кровавый, усыпанный стеклом подоконник. Контузия незаметно отпустила, выглянув в окно, я никого не увидел, ни людей, ни движений, ни света. Взяв с пола случайную болтовку, и запасную обойму к ней я перебросил одну ногу на улицу, и тут меня прошибло: Вика! Уйдем вместе! Пробираясь по лестнице на верх я думал лишь о ней, мозг просто отметал предположения об ее гибели. Заглянув в биологию мой взор, не приметил никого кроме пары трупов, заглянув в подсобку и о чудо! Вика забилась в угол и прижала к себе крупный скальпель. Завидев, меня у нее полились слезы, она подскочила и обняла меня. -Ты жив! -Конечно, я жив. Слушай, нам нужно срочно выбираться отсюда, я знаю как… В лазарет заявился солдат. Кинувшись на него, Данил отвел дуло автомата в сторону, и заставил владельца выронить его. Завязалась борьба. Но продолжалась она недолго из-за разницы в весе и подготовке, парня быстро повалили и начали душить. Но Вика сильным взмахом вонзила скальпель в правое плечо солдату. Его хватка заметно ослабла, сумев, освободится, Даня взял скальпель, но выронил его под гнетом сильной руки противника, завладев оружием, тот первым же дело нанес порез в районе двух последних ребер, замахнувшись еще раз, он чуть съехал вправо, сопроводив это сильным взрывом. Все стало ясно! Вика спустила курок на недавно принесённой винтовке. Не теряя момент, парень начал наносить удары по оппоненту, но тот быстро перенял инициативу. -Дерни затвор…затвор… Примерно полминуты продолжалась данная сцена, пока Вика бесцеремонно не прервала ее, взяв винтовку как биту и ударив ей по голове противника. Он упал, но остался в сознании, сменив болтовку на принесенную солдатом автоматику девушка всадила около половины магазина в ее бывшего владельца. -Фух, спасибо тебе.-протянул Даня держась за место пореза. -Нужно перевязать!-спохватилась девушка, слишком спокойно она отреагировала на случившееся. -Нет, нет. Я сам.-парень взял кусок ваты лежащий на столе и приложил к месту пореза.-Нужно уходить. -Погоди!-Вика метнулась к одному из шкафчиков и вернулась обратно со шприцом. –Нужно нащупать вену. -Герыч. Дай сюда-Данил выхватил шприц и не глядя вонзил куда-то в район локтевого сгиба. –Все нам нужно уходить, скорее.-одной рукой Даня достал из разгрузки трупа магазин, не задетый выстрелами, повесил винтовку на плечо, а автомат взял в руку. Уже почти у цели, остается пару метров, но невероятной силы взрыв случается, на втором этаже. Грохот, пыль, крик. Полное непонимание ситуации. Несколько минут и она проясняется: Даниил оказывается под огромной кучей завалов, на поверхности лишь голова и левая рука, Вика лежит рядом и, кажется, не сильно пострадала. Еще минута и девушка все понимает, она кидается к парню и безуспешно пытается сдвинуть огромные глыбы. -Нет, уходи. -Что ты говоришь, я не уйду без тебя! Даня приставляет ствол винтовки к лицу девушки. -Хватит себя обманывать, ты не спасешь меня, ты лишь можешь все только испортить. Пойми, тебе нужно уйти, иначе моя смерть будет на твоих руках, ты хочешь быть убийцей?! -Я не смогу жить без тебя… -Умереть ты всегда успеешь... Мое имя: Даниил Романов, я сильвер Авангарда Московского Освободительного Фронта, как старший по званию я приказываю тебе отступить. -Солдаты не командуют врачами, но мне нужно у тебя спросить, ты, правда, меня любишь? -Правда, жаль только что я так поздно это осознал.