Как Новый год встретишь, так его и проведёшь

Что же, докатились. Я переругалась с близкими, послала их всех к черту и уехала, куда глаза глядят. Время восемь, до Нового года осталось всего ничего, а я и сама не знаю, где нахожусь. Как это произошло? Ну, слушайте… — Что?! Сколько у тебя троек в этой четверти?! Тяжкий вздох, поднимаю со стола голову, морщусь на крик. Отдаленно мигают лампочки гирлянды. Блядское тридцать первое декабря. Выхожу полусонная из комнаты и направляюсь на кухню, к тому самому источнику звука. По голове бьют звуки «Иронии судьбы», воды из открытого в раковине крана и тушения овощей. Я присаживаюсь на диван, постепенно подключаясь в этот мир. — Мне сейчас звонила Елена Михайловна, и я, мягко говоря, в шоке, — мать, повернувшись ко мне, встала в позу. Значит, будет разнос. — Две тройки! И по каким предметам? Физкультура и география! — она всплеснула руками, я почесала под ребрами. — Бессовестная! С хорошистки скатиться в троечницу! Тебе самой-то хоть не стыдно? Я чуть улыбнулась. — Нет, не стыдно. — Она еще переговаривается! — её лицо стало неприятным. — Я бы ещё поняла, если бы математика, физика… — Не поняла бы, — смотрю на вазу, лишь бы не на неё. — Совсем охренела? — крикнула она, и тут уже пришла тётка. Сейчас ещё эта поучать будет. — Ты бы хоть матери помогла, совсем разленилась! Неблагодарная! — Я всё утро впахивала, мыла, убирала, ушла в комнату полчаса назад. А мне теперь тут ещё и высказывают? — перешла на повышенный тон и направилась к себе в комнату. Да что же это такое. — Мы вообще-то недоговорили! — мать встала в проёме комнаты, пока я натягивала на себя штаны. — И куда ты собираешься? — На улицу, воздухом подышать. — Если ты сейчас уйдешь, ты у меня месяц никуда не выйдешь, поняла? — У неё бы ещё наушники забрать, — пришла тетка. Как ты меня заебала. Как вы меня все заебали. Я уже стояла в полном одеянии. — Да пошли вы к черту! Обе! — крикнула со всей дури, нацепила куртку, ботинки и выскочила во двор. Резко почувствовалось облегчение. Две дуры. Голова без шапки сразу почувствовала свежесть морозного воздуха, а руки мгновенно стали красными. Пошла в сторону дороги. И что я теперь буду делать? Возвращаться сейчас точно не вариант. Неподалёку от остановки ехал автобус. Хм… Вот так я и решила уехать в неизвестном направлении. Не очень далеко, конечно, но где сейчас, понятия не имею. Может, Ясенево*, Бутово*… Хер их разберешь, везде одна серость и грусть, как и на душе. Черт, наушники садятся. «Следущая остановка — улица Грина, дом 9» Красивое название у улицы. Думаю, здесь и выйду. Ну-ка, может, какую новогоднюю песенку включить… Ай, блять, точно сели. И что мне теперь делать? Вокруг темнота, ни один фонарь не горит, улицы тихи и пусты, как будто все разом исчезли. Ни одной души. Может, оно и к лучшему. Рядом стоит «Пятёрочка» и минимаркет. Пойду в первую. Прогуливаюсь вдоль стеллажей, рассматриваю напитки… Эх, сейчас бы с удовольствием бахнула баночку пива, да кто продаст! Семнадцать лет, выгляжу ещё младше, и никакой смоки айс на глазах не спасёт. Ладно, возьму «Монстра», да и хуй с ним. — Паспорт. — Чё? На кассе сидит варёная тетка, я хмурю брови. — Паспорт. — Энергетики продают с шестнадцати лет. — Паспорт. Нет паспорта? — Нет, — злобно ответила. — Тогда не продам. — Да пошла ты нахуй, — буркнула под нос и пошла в сторону выхода. Ебаные двери «Пятерочки», как и всегда, застревают, и вслед я услышала «Галя, отмена!». Так и знала, что надо было идти в минимаркет, да жаба задушила: там дороже. Ну и куда мне теперь идти? Во дворе на качельке качаться? С неба тихо посыпал снег. Прикольно. Ух ты, неужели кто-то идёт, я думала, здесь все уже того… Празднуют! Перпендикулярно шла какая-то, предположительно, девушка, неся в руках две огромные сумки, под мышкой — шампанское. Я пошла в ту же сторону, делать все равно нечего. Пройдя уже почти рядом, увидела, как бутылка стала выскальзывать из её рук… Я помчалась со всех ног к ней и схватила ёмкость, едва устояв на ногах. Девушка повернулась ко мне, ставя сумки на асфальт. — Я увидела, как у вас падала бутылка, и… Подняла голову кверху, держа в руках шампанское, и присмотрелась в лицо стоящей напротив. — Инна Владимировна? — я распахнула ресницы. — Вика? Что ты тут делаешь? — девушка в удивлении вскинула брови. Так мы и стояли какое-то время. Кто же такая Инна Владимировна? Это моя учительница химии и биологии. Давняя… Почему же я так удивилась, увидев её? Ответ на этот вопрос берет корни из моего прошлого и настоящего. Она не просто преподавательница, она… Хранительница моего сердца. Я влюблена в неё уже два года, и за это время ни чуть не стала любить меньше, а только сильнее. Как же было неожиданно встретить её, да ещё в такой паршивый день… — Я? Прогуливаюсь. Вот, любуюсь падающим снегом, — да кому ты пиздишь, господи, снежком она любуется, прям как африканский ребенок. Как и стоило догадаться, в эту «сказку» Инна Владимировна не поверила. — А честно? Если мне не изменяет память, ты живешь недалеко от школы. — С чего вы взяли? Следите за мной? — ах да, еще одна нелепость, а точнее, полнейший идиотизм помимо влюблённости — нести перед ней всякую чушь. — Нет, видела в документах, когда ты ОГЭ сдавала. Я отвела взгляд к небу, совсем не темному, а какому-то оранжевому от вечных огоньков мегаполиса. — Давайте я вам лучше сумки помогу донести. — Ну если тебе не трудно. И мы замолчали. Не ожидала, что она так просто сведет тему на «нет», но эта тишина помогла мне чувствовать себя чуть спокойней, иначе бы сердце выскочило прямо из груди, ударившись о землю, и издало свой последний удар любви. Ух, жутковато. Пока я витала в облаках, мы поднялись на шестой этаж, пришли к дальней квартире. Учительница отворила дверь, я поставила сумки у порога. — Ну всё, я пошла. С Наступающим! — развернулась на сто восемьдесят, чтобы поторопиться к лифту, но рука аккуратно взяла меня за локоть. — Давай я тебя чаем напою, ты мне здорово помогла. — Нет-нет… — Заходи давай, — ожидающе сказала девушка, и я повернулась. Её просьбе отказать было сложно… Что же, теперь я стала заложником обстоятельств. Деваться было некуда, порог уже перешла, поэтому болталась в прихожей, как г… фекалии в проруби. Инна Владимировна упорхнула вглубь квартиры вместе с пакетами. — А ты чего тут топчешься? Проходи на кухню, только руки не забудь помыть, — мелькнула её голова и опять исчезла. Успела увидеть её спутанные от капюшона волосы. Сердце пробило удар. Такая красивая и по-уютному небрежная… Чёрт, я уже сгораю от неловкости. Сняла верхнюю одежду и пошла искать ванную. Квартирка казалась довольно милой, но чего-то в ней не хватало, словно была необжитой. Ух, настолько стало жарко, что пришлось мыть руки холодной водой, от чего они даже покраснели. Прошла на кухню. Вот оно, самое уютное место в доме, которое говорит о человеке очень многое, например, насколько он гостеприимный. Видно, что Инна Владимировна старалась наполнить помещение теплом и дружелюбием, сделав что-то наподобие небольшой гостиной. Здесь можно было увидеть фотографии учительницы в разном возрасте (надо бы сфоткать, пока она не видит), какие-то декоративные картинки, сувениры. Миленько. Так сразу и забываешь о том, что дома ожидают разгневанная мать и сумасшедшая тетка. — Викусь, ты какой чай будешь: зеленый или черный? — спросила девушка. «Называй меня пупсиком, детка», — так и хотело сорваться с губ, но мысли быстро вернулись в реальность. — Ой, мне без разницы. Какой вы будете, такой и я. — Ну скромница. Налью черный, но не крепкий, а то спать плохо будешь. Ага, если бы ты знала, сколько энергетиков я в день бахаю, у тебя бы челюсть отвисла. Так, ладно, успокойся, пока не сморозила чуши. — Спасибо. — Конфетки будешь? — Да нет… — Может, всё-таки? — учительница поставила на стол упаковку Рафаэлок. Эти конфеты я готова съесть разом все, мои любимые… — Нет-нет, — еле отказалась. — Ну смотри. Захочешь — возьмешь, — Инна села напротив меня и стала наблюдать. Чую что-то не ладное… Сердце не выдержало, и я потянулась за конфеткой, стараясь не проглотить её в эту же секунду. — Слушай, Вика, — начала Инна Владимировна, и я узнала этот заманчивый тон. Я на крючке! — М? — пытаюсь сделать вид, будто ничего не понимаю. — Скажи мне честно, что ты забыла не в своем районе почти в девять часов перед Новым годом? — она прищурилась и стала лупить мне в глаза. Провокаторша! — Я гуляю, — пыталась внушить и себе, и ей. — Одна в темное время суток далеко от дома в день, когда может не быть общественного транспорта? Ты опять сбежала из дома? Ну вот, так и знала, что нельзя было к ней заходить! В общем… Однажды я, как и каждый день, должна была пойти в школу, но меня с утра так выбесила мать, а точнее, как она в мой адрес потакала тётке, поэтому нужно было успокоить нервы и провести время в совсем другом месте. Тогда я связалась немножко не с тем, с кем надо, поперлась с ними в какой-то гараж, они там обдолбались, началась потасовка. Неважно. Подробности никому не рассказывала, главное, что цела и невредима. Ну так вот, тогда классручка стала звонить маме, спрашивать, почему меня нет, та стала звонить мне… Пришла я только утром и сразу в школу, первый урок был у Инны Владимировны. А я прихожу, естественно, потрепанная, у меня на щеке какая-то ссадина, а полшколы, конечно, на ушах: ребенок-то пропал. Вот меня Инна к себе после урока в лаборантскую завела. Думала всё: расстрел, сейчас меня на учет поставят, пятое-десятое. В итоге что… Я ей всё рассказала, как меня мать достаёт, потому что на неё тетка влияет, как они мне жить не дают, что после переезда тети мы с мамой уже несколько лет не можем найти общий язык. Поведала, что свалила к знакомым на всю ночь, а на лице ссадина — это так: просто упала. Пока рассказывала, успела расхныкаться из-за какой-то фигни. Одним словом милота и блевота смешались в одном моменте. Она меня тогда утешила, обняла, и мне хотелось и прижаться, и расплакаться сильнее, и сбежать. Стыдно мне было, конечно. Но тогда она мне помогла: придумала легенду, что я пошла к подружке с ночевкой и забыла сказать маме, а телефон сел. А в школу не пошла, потому что поругалась с мамой и обиделась. Все до сих пор так и думают, ну а я пообещала Инне Владимировна, что больше ни к каким сомнительным знакомым уходить не буду и сбегать из дома тоже. — Ну нет. — Правда? Я тяжело вздохнула. — Матери звонила классная, сказала, что у меня три по географии и физкультуре, и началось… Ну я не выдержала, что первое под руку попалось, то и надела, и ушла, потом решила куда-нибудь прокатиться. — Я даже не удивлена, — усмехнулась Инна Владимировна. — А если бы меня не встретила, что бы делала? — Не знаю. Может быть, легла в сугроб, а потом меня нашли с воспалением легких, а может, мертв…— учительница посмотрела на меня напуганными глазами. — Шутка. Побродила бы да вернулась. Лучше скажите, почему сейчас почти девять вечера перед Новым годом, а вы одна? Глаза Инны забегали в разные стороны, пытаясь найти оправдание. Было бы крайне непрофессионально выглядеть глупо в глазах собственной ученицы. — Так получилось, — она пожала плечами и развела руками. — Как? — Вырастешь — поймешь, — учительница вздохнула. — Я уже выросла и в принципе на себе поняла, — я вспомнила несколько последних праздников, и меня окинула дрожь. — Друзья решили по своим семьям, к родителям не успела купить билет до Нового года, поэтому получится навестить только к Рождеству. — Нет повести печальнее на свете… — Это немного из другого сюжета. — Ну да. — Хотя под мой родной Петербург подошла бы. — Вы из Питера? Классный город. Я слышала там легко достать… — тьфу ты, еще остается что-то спиздануть про наркоту и самоубийство при ней. — Там можно заполучить все, что душе угодно, кроме нормальной погоды, — Инна улыбнулась, явно вдаваясь в воспоминания. А потом резко встала. — Что такое? — обеспокоилась я. — Уже девять часов, а у меня вообще ничего не готово! — Давайте это исправлять! И тут началась активная возня. Как-то и я, и Инна забыли про то, что я по какой-то причине у неё в квартире, что мне надо домой, что она одна на Новый год. Мы просто стали готовить всё, на что хватало времени и продуктов. И эти мгновения показались мне такими… Искренними и домашними. Я чувствовала, будто мы одна любящая семья. И мое сердце переполнялось любовью, желанием заботиться о ней, помогать. Давно такого не испытывала. Мы быстро отправили утку с яблоками в духовку (оказалось, что Инна Владимировна тоже её обожает!), а затем перешли к закускам и салатам. До этого дня мне всегда казалось, что готовка — это худшая домашняя обязанность, но здесь и сейчас создание блюд стало чем-то объединяющим и приятным. Хотелось стараться. В результате к одиннадцати всё было приготовлено. Пока я расставляла посуду и блюда, не заметила, как Инна куда-то ушла. — Ну как? — она появилась в дверях, и я подняла голову. Стояла необычайно красивая девушка в черном обтягивающем платье с золотыми вставками. Локоны были чуть завиты, а на лице был легкий макияж. Цокот каблуков добил меня. Сердце замерло. — Бесподобно, — все, что смогла сказать. Мои глаза просто пожирали её фигуру, лицо, ноги, и ничто не могло их сдержать. — Спасибо, — засмущалась она. Тут я вспомнила, во что одета, и даже стыдно стало. Я стояла в лосинах, поверх которых была надета короткая юбка и заправлена футболка такой ширины, которая точно не была для этого предназначена. Последний раз такой лук я видела на негритянках с Миклухо-Маклая*, только расцветка у них была не моя черно-серая, а флуоресцентная. Вспомнила, что у меня в рюкзаке был тинт, поэтому забежала в ванну, попыталась немного привести прическу в порядок с помощью рук и воды и накрасила губы. Ну, мне не замуж же идти сейчас. Хотя в моем случае жениться бы стоило… Так, всё, мисс нелепость, иди назад. До курантов оставалось несколько минут. Я уломала Инну Владимировну налить мне стаканчик, ссылаясь на то, что скоро 18, и поэтому мы начали слушать обращение президента с бокалами в руках. Знала ли я, где буду отмечать Новый год… Господи… До сих пор не верится, что я не убежала, не спряталась, не удавилась и не выпрыгнула из окна, а смогла здесь и сейчас стоять с ней. А ведь говорят: «Как Новый год встретишь — так и проведешь». Если мой год будет с Инной, я буду на седьмом небе от счастья, даже на восьмом. Начался бой… Мы стали ждать, вот… — С Новым годом, Викочка! — С Новым годом, Инна Владимировна! Мы чокнулись, чмокнулись в щёки, обнялись, и меня окутала дрожь. Момент счастья. Сразу после мы выпили ещё за здоровье, благополучие в Новом году. В голову немного вдарило от алкоголя. Затем стала искать телефон, чтобы проверить, писал ли кто, и обнаружила двадцать пропущенных от мамы. У меня началась истерика. — Что такое? — Инна подлетела ко мне. — Меня же мама… убьет… — всё, я бы сейчас расплакалась, но её теплые руки прижали к себе. — Так, возьми себя в руки. Перезвони ей. — Но… — Перезвони. Я начала набирать. Страшно. — Да, мам… — Вика? Ты где? С тобой всё хорошо? — её голос не был злым, он был… Беспокоящимся? — Всё в порядке, я скоро буду. — Приходи поскорее, пожалуйста, я очень волнуюсь. Я скинула трубку и заревела… — Господи, горе ты луковое! Сейчас вызову такси и отвезу тебя. — Извините меня, Инна Владимировна. — Какие глупости, какие извинения. Через пять минут будет машина, и мы с тобой поедем. — Вы со мной? — Конечно, как я тебя брошу. Ты же меня не бросила. Я улыбнулась и потерла глаза. Мы быстро приехали к моему двору, и надо было прощаться, но так не хотелось. Было желание остаться с ней в мгновении навечно. — Ну все, Вик, давай. Тебя ждет мама. Спасибо за Новый год и спокойной ночи, — она чмокнула меня в щёку и обняла. — Вам спасибо… Спокойной ночи, Инна Владимировна, — я на секунду посмотрела на её растрепанные кудряшки, и что-то нашло на меня. Я приблизилась к ней, чтобы обнять, но вместо этого приблизилась к ней вплотную и мягко прикоснулась к чуть пухлым губам, прикрыв глаза. Поняв, что я сделала, я моментально выскочила из машины и не оглянулась. Вкус вишни наполнил мои уста… Забежав в квартиру, я увидела маму, которая подошла ко мне и обняла. Она не стала спрашивать, где я была, просто молчала. — А где тетя Люба? — А тети Люба больше с нами не живёт… Я тебе утром всё расскажу. Пойдем на кухню, а то ты, наверное, голодная. — Не беспокойся, мам, я не хочу есть. Правду говорят, значит: «Как встретишь — так и проведешь». Уже всё меняется к лучшему…