Мне не найти тебя

Свет. Тепло. Отдаленно знакомый смех. Пик наконец открывает глаза, но яркая белая лампа что светит прямиком в них тут же заставляет прищуриться. Прямо перед ним стоит аккуратный мольберт и, соответственно, его владелец. Длинная балохонистая футболка еле цепляется за худые бледные плечи, широкий вырез на горле оголяет выраженные ключицы. Глубокие, голубые как июльское небо глаза парнишки с любопытством и неподдельной лёгкостью бегают по лицу пока ничего не понявшего, но очень довольного зрелищем короля. Не долго думая, художник приблизился к, как оказалось, креслу, на котором восседал рогач и осторожно уложил холодные узкие ручонки на контрастно горячую, почти что обжигающую их шею мужчины. Слишком красив. Слишком прекрасен. Слишком. Всматриваясь получше в эти совершенно очаровательные глазки, Пик и не заметил сначала как голубоволосый уже спокойно присев на мягкий подлокотник прижимался к нему. Мягкий. Не важно, что холодный. Захотелось его поцеловать, но он, кажется, слишком невинен даже для такого… Каким же нужно быть идиотом, чтобы всей душой полюбить человека, с которым и не говорил ни разу. Хотя знаете, говорят, что божьи посланники должны быть неприкосновенны, а он, кажется, как раз и есть…слишком часто в последнее время в чертогах чёрствого разума вспоминалось о боге. Пиковый ведь атеист. Ну, или был атеистом. Можно поклоняться художнику-Мальвине? А главное, как назвать такую веру? Зонтикианство? Хахах. Каким нужно быть идиотом, чтобы всей душой, сердцем и мозгом полюбить человека, которого даже по имени не знаешь? Вопрос хороший, на который сам себе восьмой ответить не смог. Но сейчас наконец начало волновать другое. Почему он не у себя дома, что тут делает его ангел и почему за окном так светло. Это лишь сон? Конечно. Осознание пришло вовремя. Пиковый вздохнул, выдавливая из себя обречённую фразу. Он и без того знал ответ. «Где я?» … Где я? Подумалось художнику, когда тот открыл глаза. Не дома. Не в постели, в которой засыпал с любимым Бруком и зажжённым голубым ночником в виде котика. — Ау? Пронеслось по тёмному помещению и быстро удаляясь, отталкивалось от неведомых глазу стен протяжным эхом. Зонт в одной только растянутой футболочке стоял где-то в темноте и суетливо осматривал для начала самого себя, а затем и окружающую среду. Кругом темно, слишком темно, будто бы даже один единственный лучик света никогда не бывал тут. Темно и душно. Вдыхать влажный воздух было трудно, как в сильную жару, возможно так и было в данном помещении, а может это подступающая паника делала своё дело. Как, а намного важнее куда его занесло? Он ослеп? Нет, точно нет, себя ведь видит. Его украли? Хм…бред, кому он нужен. Сниться? Точно! Сон. Просто сон. Нужно просто поскорее проснуться и всё будет хорошо, страшно не будет. Проглотив истерический смешок вместе с комом что встал в горле винной пробкой Зонтик принялся тереть ладонями глаза, в попытке доставить себе любую возможную боль, говорят ведь, что во снах это сделать не возможно? И в правду. Ничего не почувствовал, даже собственных касаний. Страшно. Вдруг это кошмар? Хотя…почему вдруг, всё вокруг и так уже выглядело слишком пугающим, чтобы это был приятный сон. Нельзя стоять на месте, если выход найдет–проснется, так? Тяжко вздохнув все же двинулся мелкими, неуверенными шажками по прямой. Не останавливаясь, не оборачиваясь, он не знал ровно ли вперёд идёт, ориентиров нет совсем. Страх охватывал всё сильнее, кажется вся эта тьма и была одним большим кошмаром, в котором уже почти с головой утоп шестой. Но нет, это, к пребольшому сожалению, оказалось только началом. В далеке, кажется, мелькнуло что-то светлое. Зонт ускорился. Выход? Нет. Знакомые очертания деревянного мольберта тревоги не убавили. На мольберте установлен холст. Там, кажется, что-то нарисовано. Чем ближе подходил валет, тем сильнее жалел о том, что вообще решил направится в эту сторону. На белоснежной поверхности красовалось изображение животного, если быть точнее, чёрного пса. Пасть его залитая слюной широко раскрыта, свирепые глаза как два огромных фонаря светят желтыми огнями, заставляющими Зонтика трястись. Как же они знакомы. Страшные, внимательно смотрящие прямо на него огни. Каждый божий день он видел, чувствовал на себе их взгляд. В начале старался не обращать внимания, слишком уж приятным было место, где он находился, затем, замечая глаза на себе вновь, звонил немногочисленным друзьям и отвлекался на знакомые задорные голоса из телефона, но они всегда продолжали глядеть. Жуткие. Что их обладатель хочет? Сделать что-то плохое…наверное. Дома было спокойнее, там тише, там кот, там нет чужих глаз. Точно ли нет? Может, это уже простая паранойя, но ощущение слежки возвращалось временами даже там, что уж говорить о любых публичных местах. Смотрят. Всё смотрят. Много глаз, прямо в спину. Глядят, злятся, жадно вгрызаются взглядом, ищут изъяны, скалят жёлтые зубы. Дёргая носиком голубоглазый присел на пол, закрывая всего себя руками. Страшно. Пусть больше никто на него не посмотрит, лишь бы страшно не было. Слёзы обжигают бледные щёки, лицо быстро краснеет от них, слишком часто плачет. Плачет, если боится, если больно, если горестно, всегда. Проснуться на собственной кровати было кажется лучше любой награды. Дома. И котик тут. Страшно? Конечно. Тут не так сильно, как там. Сны пугают. Спать надо без них. А как? Не ясно. Прижимая к себе тихо посапывающего котёнка парень старался успокоить непослушные потоки слез, что стекали на подушку и впитывались в вату которой она была набита. Сохнет долго. Кошмаров не хотелось, но вставать завтра, а может уже и сегодня, ибо на время Зонт так и не взглянул, нужно было рано. Может попытаться снова заснуть? … Может попытаться снова заснуть? Часто ли подобные мысли посещали вас, когда сны обрывались на самых интересных моментах? Пику так захотелось вновь очутиться в неловких объятиях героя своих снов, что ближе к рассвету, стоя на балконе и выдувая сигарный дым тонкой струёй изо рта он в серьёз задумался о том, чтобы зайти в аптеку и прикупить себе пачку снотворного. Здравый смысл где-то внутри просил не вести себя как псих, но безумная тяга коснуться бледной кожи снова вставала с этим самым смыслом в противостояние. В конечном итоге за снотворным так и не зашёл. Зато вновь прочесал по городу почти 40 тысяч шагов, снова безуспешно. Спортсменом станет такими темпами.