Нерушимая связь

Сколько должно пройти времени, чтобы полюбить человека? У Уилла был опыт в том, как скрывать свои чувства, эмоции и даже мысли, которые таил в голове. Когда Уилл впервые встретил Доктора Лектера это не должно было значить, что они сразу же поладят. Он ненавидел, когда его анализируют. Но на удивление Ганнибал не давал ему того напряжения, как другие психотерапевты до него. Когда он обратился за помощью из-за своего расстройства личности и эмпатии, Уилл не думал найти верного товарища. Друга, который бы его поддержал во всём. И Ганнибал медленно, но верно стал этим человеком. В нём не чувствовалось лицемерия или высокомерия, как ожидалось. Но все ожидания Уилла рухнули кирпичными кубиками. Бояться признаться себе, что он нашел друга было страшно. Им пришлось говорить о том, что они не будут переходить границы друг друга, если не хотят почувствовать дискомфорт. И Уилл никогда не чувствовал этого со старшим мужчиной. Они могли часами говорить о разных вещах, которые даже бы не имели смысла. Так хорошо понимать, спорить, если они в чём-то не соглашались, но всегда находили решение. Уилл не мог поверить, что после долгих обсуждений на тему криминалистики они могут свободно пойти в дом Ганнибала и приготовить ужин, всё ещё обсуждая одно из убийств, которое были в новостях. Любого другого человека давно бы уже стошнило или утомило рассуждать, как был нанесён тот или иной предсмертный удар. Ганнибал был очень снисходительным с ним, даже, если Уилл опаздывал на свои сеансы. Кому-то другому это бы не сошло рук, но, когда время показывало последние минуты, то мужчина ждал его в кабинете. Уилл заходил к нему без стука, слегка помятый от долгого путешествия. От него, наверняка, пахло трупами людей, которые он обследовал для своего анализа, чтобы найти убийцу. В такое время они отказывались от сеансов и Ганнибал брал свое пальто, чтобы закрыть рабочий офис, и отвести Уилла к себе домой на поздний ужин, а после они сидели у камина, попивая алкоголь и тихо разговаривали о чём-то нейтральном. С каких-то пор это стало их повседневной жизнью, где каждый из них продолжал видеться почти регулярно. Иногда, было удобно забрать другого с работы, чтобы отвести к себе и насладиться обществом без присутствия посторонних. Вскоре даже ночевки стали не такими редкими. Уилл не помнит, когда понял, что любит Ганнибала. Это не было простым осознание, они просто стали сближаться до тех пор, пока не стали присутствовать в жизни друг друга, как не посторонний объект, который был очень важен. Уилл не был сторонником прикосновений, но стал ценить моменты их дружеских объятий во время радости или утешения, когда жизнь становилась временами тяжелее, чем она была и так. Они были солнцем друг для друга в глубине своей тени. Уилл старался не выдать свои чувства, чтобы не потерять потенциального лучшего друга, который впервые был в его отвратительной, как бы он сказал сам себе, жизни. Он бы не выдержал такого удара. Он может любить Ганнибала внутри своего сознания, но никак не снаружи. Ещё более тяжелее становилось не реагировать, когда другие пытались приставать к психиатру. Уилл не должен чувствовать отвращения, когда Ганнибал вежливо здоровался за руку с кем-то или посылал дамам галантный поцелуй на пальцах, от которых их сердца трепетали, а улыбки становились шире. Так что его редко было возможно затащить на одну из тусовок мужчины, как бы тот не уговаривал Уилла. Он просто не хотел сорваться. Когда другие стали намекать ему о нелепости их близкой дружбы с самим Доктором Лектером, Уилл отшучивался язвительным комментарием, чтобы другие подумали какой он мерзкий дворняга, которого опекает уважаемый Ганнибал. Ему было уже плевать о чём бы они подумали. И всё же, когда чужого мнения стало больше, а грязных намеков и обвинений стало не сосчитать, Уилл сорвался. Все могли бы ожидать от него нервного срыва, он сам это чувствовал. Но ничего из этого не последовало, он просто чувствовал себя опустошенным и разбитым. Тогда он принял поспешное и глупое решение избегать Ганнибала. Это было сложно, они вписались в жизни друг друга, так что если бы случился какой-то конфуз, то это бы поняли. Уиллу было плевать. Ему было настолько плохо от себя, что он взял преждевременный отпуск и закрылся дома с собаками. Телефон на беззвучном. Он помнит, что хотел лишь отдыха от всех этих нелепых слухов. Ганнибал дал ему время на уединение. Одна неделя дала Уиллу обдумать всё о чём он тревожился. Он знал, что мужчина будет расспрашивать его. Лектер всегда знал его и понимал лучше всех, чёрт возьми. За это он его и любит. И так, когда к его дому подъехал очень знакомый автомобиль, Уилл приготовился к тому, что его пошлют на все четыре стороны. Он даже обещал себе сразу не расплакаться, а только в своей постели, когда Ганнибал бросит его. Конечно, когда он открыл дверь Ганнибал оставался спокойным на внешний вид, но Уилл видел изменения на лице мужчины. Тот вдруг стал выглядеть более старше, будто эта неделя длилась больше двух лет, а не семь суток отсутствия из жизни психиатра. Лишь смотря в эти темные, бордовые глаза, Уилл не смог совладать с собой. Слезы сразу же набежали на лицо, а звуки боли нельзя было спутать ни с чем. Объятия Ганнибала только хуже подействовали на него, заставив впасть в истерику на плечах мужчины, который завёл их в дом и усадил на диван, чтобы там прижаться друг к другу. Лектор утешал его теплыми словами, поглаживая по грязным волосам. Он не помнил ел ли он что-то на этой недели, принимал ли душ, чувствуя себя дерьмом на протяжение всего времени. — Глупый Уилл, — шептал ему на ухо Ганнибал, покачивая на коленях и мягко целуя в мокрое лицо, чтобы успокоить. Им понадобилось время, чтобы успокоиться. — Уилл, прости меня, — извинялся перед ним мужчины с поникшим лицом, — Я должен был лучше знать, когда тебе становится плохо. Если бы я только сразу понял, что ты хочешь быть со мной, тебе бы не пришлось так долго страдать. Я люблю тебя, Уилл. Его голос звучал отчаянно, и Уилл удивлённо смотрел на его лицо, где была такая же боль, что чувствовал и сам молодой человек. Он страдал не один. — Нет, это ты прости. Я не должен быть таким, нужно было признаться тебе сразу, — стирая с лица слезы, Уилл прижался к Ганнибалу плотнее. Больше не нужно скрывать ничего. Нужно ли говорить, что через пару дней они расписались и уехали на медовый месяц в Италию?