L'appel du vide. Зов бездны.

пасмурный день. облака становились все тяжелее, мрачнее и больше — все предвещало крупный ливень, вязкую слякоть и огромные лужи. другими словами — мерзость. чонгук не любил подобные погодные условия, потому что все напоминало ему о прошлом. он — вампир, который живет не первый десяток лет. у него есть все, о чем желают многие: деньги, слава, власть, семья и друзья, но единственное чего он лишен — любви. когда гук был еще совсем молод, между вампирами и ведьмами разразилась война, и именно он был яблоком раздора; чон являлся сыном представителя вампиров. зная это, недолюбливающие их род ведьмы, сговорились и наложили на него заклятие подчинения. «убей свою возлюбленную или весь твой род будет проклят до скончания веков. убей ее во чтобы то ни стало. убей ее, она — зло.» — шептал их заманчивый голос на ухо парня. им нужна была причина, чтобы начать войну, а убийство ведьмы вампиром — веский повод, чтобы начать революцию. им было все равно, что пришлось принести в жертву одну из них, ради благих целей не жаль ресурсы. чонгук не смог сопротивляться заклинанию, несмотря на истинные чувства, которые испытывал к юной ведьме. он сжег ее на костре и именно это послужило началу войны между двумя расами. ведьмы воспользовались чонгуком, нашли причину, чтобы развести войну. они смогли одержать победу и изгнали вампиров навсегда в людской мир. в кошмарах чонгуку все еще снится тот пасмурный день и он чувствует запах костра и горящего тела. «будь ты проклят, сын кровавого мерзавца. любое существо, которое ты полюбишь, будет обречено на смерть от твоих рук, а ты будешь гнить в одиночестве от непрекращающеегося чувства вины.– прокричала в отчаянии девушка, срывая голос и насылая на некогда возлюбленного, сильное проклятие. прокричала так, словно он — дьявол, а его имя — грех и непорочность. чон потянулся к ее мертвенно-бледным губам, примкнул к женскому телу и вдохнул в себя смерть. теперь он полностью был соткан из смерти, от кончиков пальцев до кончиков волос.        nowadays. наши дни. обернув черный кашемировый шарф возле горла в довершение своего образа, он взглянул на себя в зеркало полного роста, подмигнул отражению и поправил прядь иссиня черных волос, словно воронье крыло. неописуемый красавчик. — подумал чон, вышел из дверей трехэтажного дома и направился к феррари рома. он довольно быстро добрался до своего излюбленного места, где он мог часами гулять меж книжных полок и теряться в ощущении спокойствия и комфорта. «у богатых свои причуды» — говорили люди. но чонгук не любил шаблонность и забавы знакомых никак не привлекали его. кокаиновые ужины с друзьями, иллюзорная ласка девушек или парней легкого поведения, бои собак не на жизнь, а на смерть — его не интересовали. он не относился к этому миру, потому что успел повидать за сотни лет и не такое. любой из тех, у кого был набит кошелёк, продал бы всю страну, чтобы повидать нечто подобное. да, чонгук тот самый харизматичный, самовлюбленный, красивый бизнесмен, который знал и хорошо пользовался тем, что любой будет у ног, дабы получить его расположение, поэтому в его забавы входили не бои собак и не белые дорожки песка смерти, а игры с людьми. он был тем видением, что мелькало в коридорах по ночам, он тень твоего страха, наполняющая ночь самыми жуткими кошмарами. — эй, смотри куда идешь, придурок. — выругался чон и прошипел. книга, которую он держал в руках, была насквозь пропитана кофейным напитком и теперь на обложке красовались огромные коричневые пятна. его белая рубашка тоже была в мелких темных каплях. он поднял взгляд на парня, стоящего напротив и пепелил того взглядом. ким не столько опешил от маленькой спонтанной аварии, чьим инициатором он был, сколько от неземного облика незнакомца, в которого врезался. тот был красивее аполлона и всех древнегреческих богов вместе взятых. — чего молчишь? совсем не чувствуешь себя должным что-то сделать? — все больше злился чон, пока губ негодника напротив не тронула широкая квадратная улыбка. — твоя приора случайно не нуждается в парковке? я бы припарковался позади багажного отделения. — ким подмигнул темноволосому парню и расположил теплые ладони на его ягодицы. — сухо. — подытожил тэхен, следя за изменением эмоций на лице незнакомца и ухмыляясь, когда его брови выгибаются в немом удивлении, а глаза растерянно бегают по лицу кима. медленно-медленно, но на лице чонгука расползлась пугающая, почти чудовищная улыбка, обнажающая ровные клыки. — хочешь окунуться в бензиновой луже? я кину в тебя тлеющую сигарету в знак благодарности. — чон приблизился к уху смельчака, тихо прошептав «угрозу», еще не зная, что совсем скоро, в ближайшем будущем, он будет бояться такого исхода больше всего. ведь его руки опять будут в пепле, а его вампирская душа уже никогда не отмоется от презрения к себе. ведь от проклятия избавиться гораздо сложнее, чем от людей. вторых, хотя бы, можно убить.