розовое море

сара обращает взгляд на кокоми: воздух между ними сиренев и нежен, закат, пахнет солью и водой. они стоят у раковинного дворца, где солнце достаёт их урывками, гладит искося по лицу. сарой свет словно поглощается, а кокоми его отражает — она вся мерцает: розовая, мягкая, блестящая. сара смотрит, и у неё слезятся глаза: ей так больно и так хорошо. ей стыдно за свою любовь, ей неудобно от того, какая она большая, какая она ненужная — впрочем, как и вся сара — кокоми. ей тяжело таскать эту груду камней внутри — сара похожа на старый износившийся як. ей хочется протянуть руку и коснуться мягкой мокрой кожи сангономии. сара знает, что она не осмелится сделать это до конца, и рука повиснет в воздухе — глупая и уязвимая картина. такого позволять нельзя. ближе к деревне, где склоняются изумрудные деревья, темней и влажней, воздух преет. сара грезит тем, чтобы склониться к лицу кокоми и накрыть его своим. сара непоколебима и горда, сара генеральша, она собрана деловито. волосы сары жестки, как вороньи перья, как древесная кора, как стебли растений. они черны и выжжены, опалены солнцем. кокоми боится о них порезаться, но не может не тянуть руку. сара тонка и сжата, строга, пряма. металлические штучки её наряда тускло поблёскивают. её резкий холодный вид будто нежданный порыв ветра — свеж и неуютен. сара смотрит своим пронзительным янтарём глаз, словно гладит металлической спицей. такая красивая сара, такая одиноко-хрупкая — сёгун совсем не считается с ней. сёгун совсем не оказывает внимания, кукла-сёгун обращается с сарой как с куклой. кокоми смотрит и внимает — кокоми слушает, наблюдает. каждый раз, когда кокоми оказывается рядом с сарой, она всеми своими жабрами впитывает весь её вид, голос, запах. кокоми скучает и ждёт встречи — ей кажется, что сара сама хочет с ней увидеться. что-то есть в ней тонкое и надломленное, что кокоми непременно хочет оберегать. она хочет стать змеёй, подобно своим предкам, и заключить сару в кольцо, плотно свернуться вокруг неё. тогда они бы, скреплённые, излучали тепло и спокойствие, и кокоми бы лечила сару. никуда бы не отпускала её, а держала только себе. сара — самое желанное драконье сокровище. большой драконой, змеёй-искусительницей она бы целовала сару: долго, сладко, крепко, чтобы выбить все мысли у сары из головы, чтобы той нужно было отдышаться. она бы хотела миловаться с сарой и в своём вишапьем виде. огромное змеиное колесо и тонкая девушка внутри — кокоми бы практически поглощала сару, растворяла их двоих. они бы были погружены в воду — и свет мерцал на поверхности, гладил бы их лицо. кокоми мечтательно ему улыбалась.