парные татуировки

у хэнка на рёбрах справа аккуратно выведено «ваня». «ваня» - линии тонкие, шрифт печатно-строгий, хенкин писал сам, а словно напечатано в каком-то безымянном файле в ворде. «ваня» - свежая татуировка ещё красная, но залеплена плёнкой, киса даже успевает чуть отодрать кончик, прежде чем получает по рукам. «ваня» - справа, потому что место у сердца занято неаккуратной и неотъемлемой «чёрной весной». -не, иди нахуй, я твоё имя набивать не буду. хэнк не разбирает, говорит киса «нахуй» или «на хуй», но на всякий случай усмехается. -а я и не прошу, - в продолжении усмешки говорит он. - это вообще на спор было. киса чуть прищуривается, хэнку нравится думать, что от разочарования. -вот и славно. хенкин выдыхает, тоже разочарованно. пусть так и думает, что это всё на спор и несерьёзно. на вечеринку вечером они вместе идут. ну как вечеринка - квартирник - вечеринка это где-то в американских фильмах, где родители уезжают на выходные из огромного дома, а не когда они отъехали на день сажать картошку на дачу из двухкомнатной квартиры в трёхэтажном доме. позвала их какая-то знакомая одноклассница мела, короче, какой-то мутный персонаж, о которой они ничего особо не слышали до этого. вечеринка не сказать, что имеет огромный успех, слишком много народу забились в комнаты и пытаются танцевать под громкую музыку. как соседи ещё ментов не вызвали, хэнк думает о том, что приедет батя и ему точно пизда. он уверен, что киса уже умудрился толкнуть, неприлично долго обнимаясь с какой-то девчонкой. но всё равно он сидит рядом с ним на подоконнике, иногда куря сигареты в приоткрытую сверху форточку. хенкин отходит иногда на пару минут, принося добытый-отнятый у кого-то алкоголь в двух стаканчиках. кислов отпивает, кривясь от тёплого пива, забывая о том, что градус нужно повышать, а не понижать. -лучше бы водку с соком у кого-то бы взял, - продолжает выражать недовольство киса, но пиво пить продолжает. -сок закончился ещё до нашего прихода, - говорит тот, в отместку выливая содержимое своего стакана в его. киса глаза закатывает. -споить меня сегодня хочешь. -сам виноват, что пьяный ведёшь себя адекватнее. -кто бы говорил, - тянет кислов, едва ощутимо проводя пальцами по чужому плечу и шепчет куда-то в ухо, - туса - отстой. -ага, - продолжает тянуть в ответ хенкин. -а я знаю, что ты татуху сам набил, - внезапно говорит киса, - ну, по своей воле. хэнк вопросительно поднимает свою бровь вверх. -я у мела с геной спросил, - поясняет тот, - а они ни о каком споре не в курсах. глаза хенкина чуть округляются - такого исхода событий он не ожидал. -значит хочешь с моим именем всегда жить, - резюмирует кислов. -а ты с моим? - сглатывает хенкин, смотря в глаза парня напротив. -не думал об этом в таком ключе, - отвечает киса, допивая содержимое стакана. -да ты и не набьёшь никогда, - чуть грустно говорит хэнк, утыкаясь в окно. киса плечами пожимает и отворачивается, смотря на танцующих. -или не зассышь и набьёшь? - всё же спрашивает хэнк. кислов глаза закатывает, но хенкин повернут в другую сторону и не видит этого. -ладно, - снисходительно говорит киса, но надеясь на то, что на завтра разговор забудется, - пока ты меня на слабо не взял или не стал умолять, я скажу, что согласен. хэнк преображается, поворачиваясь произносит кисе прямо в ухо: -так давай сейчас. киса непонятливо кривится, а хэнк поясняет: -я слышал, что тут кто-то себе тату сделал. и вот не отвертишься теперь. на вечеринке, поспрашивая знакомых, выясняется, что какой-то саня может что хочешь прямо сейчас набить. саня отыскивается быстро, оказываясь не самой трезвой девушкой полтора метра ростом, с розовым каре, двумя небольшими тоннелями в ушах. у той имеется наполовину полная бутылка водки (без сока) и она не выглядит так, как будто сейчас набьёт тебе что угодно. ещё у саши оказывается вполне красиво оформленный инстаграм, киса пролистывает на балконе, где на оставленном там комоде в окружении другого хлама уже обосновался бить татуировку. саша с энтузиазмом соглашается набить имя за пятьсот. -хэндпоук это по-пидорски как-то, - говорит кислов, листая фото татуировок. -завались, - спокойно говорит татуировщица, начиная раскладывать на столе инструменты, а другой рукой вводя телефон и сумму на чужом телефоне. киса следит, чтобы та не скинула себе пять тысяч, больше не от того, что не доверяет ей, а от того, что понимает, что она не совсем в кондиции. саша на ноль лишний раз не тыкает. её телефон загорается от пришедшего уведомления. -а сами себе набить не хотите? - посмеивается она, косясь на их обоих, - я покажу как. романтика, все дела… -господи, а зачем ты тогда нужна? - недовольно бурчит хэнк, на что татуировщица пожимает плечами. -а по-моему мило, - смеётся киса, снимая футболку. -бей вот тут, - тыкает хенкин на рёбра кислова, - «боря». -нет, мне не нравится, - хмыкает кислов, - давай «борис», как кота в рекламе. -нет, не как кота в рекламе… розоволосая татуировщица хихикает, но всё же решает прервать спор. -так что бить будем? киса тыкает на имя отправителя на старом андроиде, с рукописным шрифтом. -вот это и бей. -нет, пацаны, вы имя просили, - фыркает она, - «борис константинович» - это ещё косарь сверху. я заебусь столько букв бить. -я за константиновича платить не буду, - недовольно возникает кислов. - пусть твой батя сам и скидывается. -господи, да бей хоть что-нибудь, - огрызается хенкин, - хуй с тобой, пусть будет «борис», на это хотя бы пятихатки хватит? пять букв за пятьсот, получается одна буква за сто рублей. татуировщица чуть улыбается, обливая тело кислова водкой. -антисептик, - говорит саша, отхлёбывая из бутылки, - а это для храбрости. киса не понимает куда ввязался до того момента, пока игла не касается его тела. тот шипит от боли, отмахиваясь от рук саши. -ты ещё сильнее надавливать можешь? - недовольно произносит тот. -как могу, - хмыкает та, отпихивая чужие руки, - не дёргайся. под шумные крики хенкин приближается к ребрам кислова, оценивая первое очертание линии. -можно бы и поровнее, - оценивающе говорит тот под всененавидящий взгляд саши. -так пусть он ровно и сидит, - хмыкает она на кислова, но затем смиляясь над ним и протягивая бутылку, - на, пей, может не так больно будет. киса из её рук водку принимает, отпивая два глотка для верности. хэнк не уверен, что во время процесса можно пить, но тут и сама идея татуировки на комоде на балконе не кажется слишком хорошей. саша замахивается иглой, продолжая, а кислов хоть и сидит тихо, но видно, что боль он терпит. -съебись, - после видного очертания буквы «б» говорит киса. -это ещё почему? - восклицает хэнк. -заебал, - хмыкает киса, но потом говорит честнее, - не хочу, чтобы ты видел, как мне больно. -а я хочу… -блять, вы не могли свои отношения до выяснить? - недовольно говорит саша, переводя взгляд на хэнка, - раз он сказал съебаться, то съебывай. -ладно, всё равно хотел отлить, - удаляется с балкона хэнк, зная, что проще просто сделать, как хочет киса. хенкин оставляет их буквально на пять минут и заглядывая на балкон он уже застаёт их курящими косяк. -а мы уже всё, - говорит кислов, передавая скрутку саше. -за такую дурь, я бы и константиновича набила, - затягиваясь, говорит она, - чтож вы сразу не сказали… хэнк подходит к кисе, сразу приподнимая футболку. на нужном месте красуется кусок ткани, со всех сторон облепленный пластырями. желая удостовериться, что в его отсутствие они реально занимались тем, чем нужно, он приподнимает пластырь с одной стороны, видя доделанную букву «б», ровный кружок «о» и едва рассматривает «р», пока саша не отпихивает его руку, залепляя всё назад. -нельзя, пусть заживает, - шипит она. -да пусть смотрит, - вздыхает киса, спрыгивая с комода, бросая на прощание саше, - ты если что - пиши. -ага, - улыбается она, оставаясь с самокруткой наедине, - вы тоже, вдруг парную захотите. хэнк хватает того за запястье, утягивая за собой обратно вглубь зала. их подоконник уже занят какой-то другой парочкой, поэтому они садятся на пол в углу. киса чуть приподнимает толстовку хэнка, оглядывая чужую татуировку, поглаживая подушечкой большого пальца каждую линию. -у меня совсем непохоже вышло, - говорит киса, переводя взгляд на свой живот, - весна как-то лучше получилась. хэнк вспоминает, что они не показывали саше его тату и не говорили как бить и как-то так вот оно, что теперь на рёбрах кисы красуется почерк какой-то девочки с вечеринки. ладно хоть имя его. -надо бы домой, - говорит хенкин, когда кислов кладёт голову на его плечо. -надо бы домой, - вторит кислов, приподнимаясь и протягивая руку хэнку. на улице отдаёт вечерней прохладой - в толстовке и свитере промёрзнешь насквозь, но кроме как идти пешком домой вариантов всё равно нет. киса закуривает минимум десятую сигарету за вечер и хэнк говорит: -провожать меня не надо. -а я и не собирался, - выдыхает кислов вместе с дымом, думая о том, что вот же блять, догадался, сука. хенкин усмехается. -получить пизды от твоего бати не входит в мои планы, - говорит киса, - надеюсь, татуху твою он не видел. хэнк лишь кивает, обнимая на прощание, смазано целуя и шепча куда-то в щёку «спасибо, вань». на следующий день киса приходит под улюлюканье пацанов. -что на этот раз? - отмахивая с глаз чёлку, как ни в чём не бывало спрашивает киса. -тебе девка розоволосая вчера татуировку била на балконе, - говорит мел, тыкая на гену, - мы всё видели. кислов хитро улыбается, поднимая глаза на хенкина. -да мы напились и накурились вчера в говно, - говорит киса, задирая свитер. -и че это? - приближаясь к татуировке, спрашивает мел. хэнк тоже приглядывается и думает писать этой саше в директ, что та торчит ему две сотки за недоделанную работу. и всё же не стоило оставлять их одних. -бор, - пожимает плечами киса, тыкая в область свеженабитой тату - это типа, как его… хвойный лес! ага, типа.