In memoriam

Як можна бути вільним, Евкріте, коли маєш тіло?

Всё закончится и ты научишься смеяться 

На часах 12:05 am Я не помню как вчера доехала домой. Но я помню лишь крыльцо, звёзды и его руки на моей талии. И слова, которые я так и не сказала. К чёрту. Это даже к лучшему. Я обещала себе, что никогда не потеряю голову от чувств. Но в данный момент я теряю голову от выпитого вчера алкоголя. Я сидела на кухне в чёрном халате и курила. На столе стояла бутылка воды. На столе лежал тот самый диск. Тетрадь с именем человека, которого вчера обнаружила программа была открыта. Я потушила сигарету. Взяла тетрадь в руки и бросила в стену. А потом ещё раз и ещё. Страницы рвались и вылетали. За несколько минут от неё ничего не осталось, одни ошмётки. Я осела на пол. Холодный кафель обжигал кожу. Я опять плачу. Глухие удары ладонями в пол. Но легче не было. Волосы прилипали к мокрому от слёз лицу. Не поднимаясь, прямо на коленях, я достала из нижней тумбы виски. Крепкий алкоголь никогда не привлекал меня, но мысли не давали покоя, я хотела выключить всё это как мыльный сериал в «ящике». Первый глоток обжог горло, второй дался намного легче, третий поднял меня с пола. Я села на подоконник и опять закурила. Я сидела с бутылкой в руке и смотрела в окно. Не знаю сколько это продолжалось. В голове были мысли лишь о мести. Не долго думая, я побежала в комнату и достала со шкафа чёрный кейс. В нём хранился излюбленный мной Desert Eagle, папа подарил его год назад, мы часто ходили стрелять в тир вместе. До этого момента, я думала об оружии лишь как о средстве самозащиты и «выпуска пара» в трудные моменты. Но сейчас посмотрела на это совсем по другому, я могу отомстить этому человеку, лишь одно нажатие на спусковой крючок и я совершу правосудие, поровняю чашу весов. Холодный метал сжался в моей руке. Я почувствовала власть. Но сразу же положила «орла» назад и села на диван. Мне стало страшно от самой себя, от своих мыслей. Первые капли дождя зазвенели по окнам. Звонок в дверь. Но я не жду гостей.  Открыла. Это сон или я уже галлюцинирую? Я зависла на несколько минут. — Ты так и будешь стоять? Вообще-то дождь идёт, — он сделал шаг вперёд, но я отстранилась. — Эрик, что ты здесь вообще делаешь? — Я стояла в домашнем халате, с бутылкой в руках и опухшим от слёз лицом, – входи, не оставлю же я тебя здесь. — Девон позвонила мне, чтобы я забрал твою тачку, вот почему я здесь, — он положил ключи мне в руку.  Выпитый алкоголь ударил в голову. Я не понимала, что делать дальше. Сейчас мечтала лишь о том, что бы повторить вчерашний вечер и опять почувствовать его руки на моём теле. Ощутить это тепло. Посмотреть ему в глаза и увидеть там себя. Как глупо было думать обо всём этом, стоя в нескольких метрах от Эрика. Мы сидели на кухне. Два горячих кофе. Он рассказывал что-то о своей работе. Но мысли были далеко. Чувство слабости в руках. И вот мокрые осколки уже разлетаются на мелкие кусочки. Вместе с кружкой лопает и моё терпение. Быстро начинаю собирать все большие осколки руками. Слёзы текут сами по себе, я вытираю щёки, но это не помогает.  — Это же всего лишь кружка, — сказал Эрик и начал помогать собирать разбившееся стекло, — давай я сам, ты порежешься.  Но было поздно, алая кровь стекала по руке, смешиваясь с разлитым кофе. Хотелось убежать от всех проблем и зарыться в глухой угол.  «Ты всегда учила меня быть сильной. Ты была для меня примером. Но я не такая сильная как ты. Когда ты ушла, я почувствовала себя самым слабым человеком в этом мире. Но я буду сильной для тебя» Diary September 1999 Теперь мы сидели в спальне. Эрик аккуратно перевязывал мне руку, это напомнило о том, как в детстве папа обрабатывал мне раны, когда я училась кататься на роликах. Я смотрела на лицо парня, он казался таким сосредоточенным. Больше не хотелось ждать. Моя рука сама потянулась к его лицу, он нежно перехватил моё запястье, теперь мы смотрели друг другу в глаза. Я ощутила его руки на моей талии, никогда не думала, что прикосновения могут так много значить. И вот, он тянется к моим губам, я безоговорочно поддаюсь на встречу, он целует томно, не спеша, этот поцелуй напоминал мне двух несмелых подростков, которые боялись испортить момент. Но от этой лёгкости перехватывает воздух, неужели это тот самый парень, который так легко дрался на парковке? Я не думала больше о своих проблемах, есть только мы и дождь за окном. Когда мы отстранились друг от друга, я почувствовала как мои щёки горят, пришлось сделать вид, что я что-то ищу в комнате.  — Это что-то значит для тебя? — Он подошёл ко мне сзади, очень тихо, пока я судорожно пыталась схватить любую вещь на комоде. — Почему ты спрашиваешь? — Я развернулась к Эрику и опёрлась на комод локтями. — Я должен знать, что это была не просто попытка заглушить боль, — теперь он подошёл вплотную, опёршись  на тот же комод, оставляя между нашими руками несколько миллиметров расстояния. — А что это значит для тебя? — Я не привыкла говорить о своих чувствах первой и даже сейчас, пыталась отгородиться от этого ответа. Несколько напряжённых секунд, он смотрит прямо в мои глаза, в них вижу себя, что же будет дальше? В голове пронеслись мысли, что Эрик сейчас уйдёт и хлопнет дверью. Но, вместо этого, я опять чувствую как его рука ложится на мою талию, он заправляет выбившуюся прядь волос. Запах уже таких знакомых духов. Он касается моих губ, будто пытаясь понять, можно ли это сделать. На этот раз поцелуй совсем короткий, несколько секунд, но их хватает, что бы полностью раствориться в этой комнате.  — Надеюсь, что этот ответ тебя устроит, — на этот раз, ухмылки на его лице совсем не было видно. Вместо этого улыбка. — Полностью…  — Мне нужно идти, у меня дела, — он отпустил мою руку, — обещай, что больше не будешь плакать и бить посуду. — Спасибо тебе, — только когда я это сказала, то поняла, что звучит такая фраза очень бредово, будто я благодарю его за поцелуй, пришлось добавить, — за то, что помог пережить это утро…