even though he isn’t even really gone
22 февраля 2023 г., 21:06
Раньше всё казалось проще, действия проходили по сценарию «брось и беги», беги дальше, выше, превзойди самого себя, потому что перебарывание — залог развития и успеха, крутая винтовая лестница вверх/вниз. Лестница и привела Рео туда, к непризнанному никем гению. Он бы прослыл полнейшим дураком, чтобы не заметить Наги, расположившегося на ступеньках. Направленность личности делиться на несколько ступеней, которые Сейширо, едва ли зная это, заставил его пережить.
Первая — установка, что-то не совсем осознанное, как условный рефлекс, выработанный у собаки Павлова. Простейшая, для Наги, демонстрация способностей, которая мозг Микаге, горевшего сейчас доказать что он, блять, увлекла его, дала понимание, что и как нужно делать. Чуточку детская непосредственность сбила с толку изначально, а после отозвалась громким смехом и улыбкой.
— Не меняйся, будь самим собой, пожалуйста! — и даже столь грубое и неотёсанное давление на статус Рео не вызвала взрыва, только понимание в дальнейшем, что за Наги Сейширо он готов выложить всё родительское состояние.
Вторая — влечение. С Наги было по-настоящему интересно, его хотелось складывать и раскладывать, как кубика-рубика, открывая с каждым разом всё новые грани. Микаге нравилось подмечать мелкие детали, анализировать и вычленять «икс» из этого уравнения. Например, Наги смущался своего роста и комплекции, натягивал бесформенные толстовки и рукава до самых пальцев, горбился так, будто он — Атлант, держащий весь мир, уставший и немножко сломанный. А ещё то, что выражать эмоции невербально он не мог, всё время оставался хмурым и будто бы уставшим, только глаза в редкие моменты горели так, будто вот-вот да сгорит этот мир, лежащий на сильных плечах.
Третья — интерес. Иметь неограниченные карманные средства было полезно в случае с интересом, они сплетались вместе и не отпускали. Новая игровая приставка, обновлённый телефон, подписка на всевозможные сервисы и коллекционные издания. Рео готов отдать ему всё, лишь бы иметь возможность заглянуть глубже. Квартира у Наги — пустая и холодная, кактус пытается излучать позитив, только сам Наги всё портил. Правда была в том, что Сейширо был одинок. Отсутствующие месяцами родители, отсутствие друзей, отсутствие всего-что-можно-представить и Микаге соврёт, если скажет что не горд быть первым у Наги — первым сокомандником, первым другом, первым, кому позволил сесть себе на шею. Первый случай ответного интереса, — «Не хочешь сыграть вместе? Я научу», — всё равно что признание Рео как кого-то близкого.
— Я тебя развалю, в курсе? Я про. — у Наги на секунду глаза загораются, пока Рео завязывает волос в небольшой хвост, чтобы те не лезли в глаза.
— Попробуй. — тот ни на секунду не сомневается в себе, протягивает второй джойстик и запускает игру.
Микаге правда старается, выжимает из себя всё, что можно, но по итогу проигрывает всухую, пытается скрыть разочарование и раздражение, что лезут из него склизкими щупальцами.
— Да иди ты нахер, не буду больше с тобой играть. — складывает руки на груди, выдыхает тяжело и устало.
— Я научу. Ты учишь меня футболу, а я тебя — играть, идёт? Я давно хотел поиграть в это, но мне было.. не с кем. — и как отказать, когда тёмные глаза говорят дальше, больше, рассказывают «Библию» от корки до корки?
— Ладно. Хорошо, Наги, учи. — за трёхчасовой акт экзекуции мозгов Рео, он ни разу не услышал «Мне лень». И это стоило бы считать его личной победой.
Четвёртый — склонность, когда устойчивый и постоянный интерес перерастает в склонность. Совместные ночёвки, еда из доставки, хотелось бы оправдаться, что это всё ради мечты, ради сияющего кубка, даже когда спину немного ломит от приклеенного после тренировок Наги, когда Рео сдавленно кричит, ощущая какие холодные ноги у него под одеялом, а после лично надевает тому носки. Оправдание? Ноги — главное оружие футболиста, не пристало их морозить такому гению, как Сейширо. Микаге нравилось накрываться одеялом с головой, лежать в полной темноте и исступленно рассказывать о собственных мечтах, находится в полной уверенности, что Наги грезит о том же.
Наги же только думал, что такое рьяное желание восхищает, что он выдыхается на тренировках не потому, что так хочется добиться славы на футбольном поприще, а потому что… этого хочет Рео? Первый, кто обратил на него внимание, не взбрыкнулся, выпалив «какая дружба без инициативы?», не пытался менять его, а позволил оставаться собой. И он правда не знает, как стоит сказать спасибо, как порой вести себя, потому только льнёт лицом к чужим рёбрам, прикрывая глаза от медленных поглаживаний по голове. Знал бы Рео, как Сейширо его любит.
Это вечное сияние чистого разума, в кавычках и без, который они смотрят в одну из ночей — Наги в своей любимой позе, головой на коленях у Микаге, ладонь проходится по волосам. Он закусывает ноготь, Джоэль в сотый раз спрашивает у себя и у него лично, почему он влюбляется в каждого человека, который уделяет ему хоть толику внимания? В его голове так много вещей, которые хочется сказать, которые нужно сказать, но если он всё испортит? Ему же никогда не везло. Не слишком способный в обучении, слишком замкнутый, чтобы быть коммуникабельным, зачем стараться, когда знаешь, что ничего и добиться не сможешь? Что есть люди лучше, способнее, те, у кого все козыри на руках, а ты так и остаешься нулём, единственное желание которого с головой зарыться под одеяло, потому что какой смысл вообще пробовать?
— Почему тебе нравится этот фильм? — голос сверху пугает, заставляет вздрогнуть и посмотреть прямо в задумчивое лицо.
— Тебе не нравится? — Наги боится услышать «нет, не моё», впивается зубами в заусеницы на пальцах, грозясь оторвать их.
— Я не говорил этого. Я просто хочу знать, что именно тебя в нём привлекло, что он стал твоим любимым? — и этот интерес выбивает из колеи, бросает под колёса трамвая, взрывается разноцветными искрами. Потому что некому было раньше это спрашивать.
— Они оба похожи на меня. Клементина и Джоэль. — он пожимает плечами, не зная что ещё добавить. Вот опять, хотя в голове то и дело проносятся тезисы и фразы, слишком запутанные и кручённые, чтобы иметь возможность сложить их в одно целое. Молчание остаётся единственной опцией. — А у тебя… какой любимый фильм?
— Я ждал, когда ты спросишь! В нём, кстати, тоже Джим Кэрри играёт, круто, да? Правда мне от него становится тревожно и тоскливо, но это тоже круто. Посмотрим? — и ничего не остаётся, кроме как согласиться, даже если самому Наги после этого тоже станет тревожно и тоскливо.
Пятое — желание. Сложно сказать, когда дружба приобрела столь тесные краски. Победа за победой, один забитый гол, второй, двадцатый, и Рео чувствует себе на вершине, чувствует себя обязанным своему «сокровищу». Как он вообще мог жить без него всё это время? Пустое, ничтожное, это даже жизнью не назовёшь, всего лишь существование в скучном 3D-пространстве. Самоуверенность в их силах пробивает потолок, достаёт до Солнца и отбивается от него солнечными лучами, чтобы осветить их, словно они под блеском софитов. Очередной гол, очередная победа и Рео уже на всех парах летит к Наги, чтобы запрыгнуть на его широкие плечи и это впервые его несут до раздевалки, а не он.
— Спасибо, что играешь со мной. Без тебя было бы не то. — Микаге перебирает палочками лапшу, с ногами залезши на кровать Наги. — Я понимаю, что тебе скучно и всё такое, но это много значит для меня.
— Ага. — «Я могу перетерпеть скуку, пока ты дружишь со мной и присутствуешь в моей жизни» — мог бы сказать он, но рот словно нитками зашит и от этого натурально тошнит, поэтому он только оставляет поцелуй на лбу Рео, когда тот засыпает в его кровати, забрасывая на него ноги. Потому что из них двоих только он был сокровищем.
их своей мечты. Вот бы на него Курону натравить, с его острыми зубами.
Когда Наги попадает в шестёрку лучших, то ощущение пропасти становится ещё больше, тяжесть в груди сковывает, он даже не знает, к кому пойти, время уходит, а голова взрывается. Насколько смешно, что именно Исаги вселил в него уверенность? Это же он сделал и с Наги? Руки мелко трясутся, когда карандаш обводит выпуклое «С». Не упустить шанс снова сразиться вместе, хотя бы попробовать. Он же не умрёт, если попробует? Его матч второй по счёту, руки мелко подрагивают, но он пытается включиться, даже когда видит, что Сейширо его пас принимает с явной неохотой — тогда злость накатывает быстрее, чем он успевает подумать, случайно увиденный спиральный гиробол Юкимии повторяется с небольшим усилием, скорее на бессознательном, чем умышленно, и этот факт нахождения собственного-не собственного оружия воодушевляет, даже когда они проигрывают.
— Просто подожди, и я догоню тебя.
— Как скажешь.
Наблюдение за тренировками выбранных одиннадцати игроков, сидя на скамье, периодические участие в тренировках на позиции защитника, пятнадцать дней пролетают быстро и незаметно, когда чаще всего ты с ног валишься от усталости. Матч против Молодёжной сборной, напряженный и сложный, пролетает ещё быстрее, последний свисток разрушает привычный уклад жизни, двухнедельные каникулы кажутся одновременно благом и наказанием, когда мозг, тело, и всё существо заточено лишь на то, чтобы вырываться вперёд. Просыпаться в своей комнате непривычно, на телефоне — пара сообщений от Юкимии, одно от Арю, и ровно ноль от Наги Сейширо. Приходится выйти на улицу, хотя обсуждать с заклятыми друзьями интересующие темы оказывается довольно весело, когда вы не хотите уничтожить друг друга на футбольном поле. Тут же появляются и Исаги с Бачирой и Чигири, к которому Рео успел прикипеть за недолгое нахождение вместе на втором отборе.
— А Наги не с вами? — гордость не позволяла написать первому, поэтому даже когда они находят его в игровом клубе, Микаге держится отстраненно.
Всё заканчивается в боулинге, когда половина разбредается кто-куда. Рео листает ленту социальной сети, ожидая Баю, когда рядом показывается Наги. Женщина, что порой заменяла мать, точно отвесила бы ему подзатыльник, когда он вновь делает раньше, чем думает.
— Не хочешь устроить вечер кино, как раньше? Я закажу что-то, но если не хочешь, то… — взгляд Наги тут же заставляет стушеваться, неловко переступить с ноги на ногу, но тот кивает и улыбка тут же появляется у Рео на лице.
Бая также рада видеть Сейширо в машине рядом с молодым господином, передаёт ему, отданного на сохранение Чоки, пока Микаге в ресторане берет на вынос всё что можно и нельзя, а после недовольно пыхтит, когда ему самому приходится тащить все упаковки до квартиры Наги, потому что тот слишком устал. Раздражение тут же отступает, когда они оказываются внутри, а Чоки оказывается на своём законном месте.
— Теперь на две недели ты вместе со своими папами, Чоки. Сильно соскучился? — Рео не знает, ответит ли кактус, поэтому предпочитает ответить за него.
— Сильно. — Наги бросает на него взгляд, от которого смущение тут же накатывает убойной волной.
Объятия в коридоре — тесные, тишина милозвучная, что даже прерывать не хочется. После душа, когда вся еда уже в тарелках и занимает весь стол перед телевизором, объятия ещё более тесные. Рео сжимает лицо Наги ладонями, будто хочет выдавить его глаза и разломать черепную коробку. Губы мимолетно находят чужие губы, три коротких вдоха.
— Не смей больше оставлять меня позади.
***
И всё так стремительно летит к чёрту, что диву даёшься, с какой же скоростью мчит этот поезд и когда же он наконец собьёт его? Желательно насмерть, желательно чтобы в лепешку и навсегда, потому что смотреть, как Наги уходит от него больно до жути. Внутренности тут же скручивает, болезненные спазмы не дают двинуться, тело само облокачивается на стену. Что ему теперь делать? Дождаться Зантецу, чтобы выебать все дерьмо из Исаги и забрать Наги? А зачем, если как только он вкусил чувство поражения и вознамерился пойти дальше, то тут же оставил его позади? [Чоки, это мой друг, Рео. Не коли его, договорились?] Блять. Хочется до крови закусить губу, ногти впиваются в ладони, главное успокоиться, дышать, вот так, спокойно и размеренно. Нужно просто показать Сейширо, что не стоило разбрасываться словами, что именно Рео был суперклеем их взрывной комбинации, что без него он ничего-блять-не-может. Врать самому себе, когда ты готовь сжечь весь Блю Лок, — легко, соглашаться на предложение рыжульки на стероидах и помешанной на своих волосах принцессы ещё легче. Найти, разбить, удавить, включить голову и начать анализировать, как всегда советовала Бая [как же не хватает её советов сейчас], стать лучше. Понимал ли теперь Наги, что они по разные стороны? Едва ли. Его воодушевленный вид в бане и желание рассказать о своих успехах мимолетно колет в сердце, но злости в нём больше, чем этой боли. Разбить, удавить, всё-больше-глаголов. И он проигрывает. Так позорно и грустно, холодная голова не помогает, он почти готов разрыдаться на глазах у всех, потому что это конец. Кунигами поднимает его, как нашкодившего котёнка, но он правда не может смотреть вслед удаляющемуся Сейширо. Если проиграет ещё раз, не увидит ни его, ни желанный кубок, и ему правда немного стыдно перед Кунигами, когда Шидо выбирает его, будто сам Дьявол дарит ему второй шанс. Игра чисто на автомате, мастерские пасы Шидо из раза в раз, редкие перебросы репликами с Куроной, тренировки снова и снова, чтобы показать ему, что он и без него на что-то способен, что он сам может добиться
