Девочка-солнышко

      Честно, но, когда он увидел ее, в животе начали танцы с бубнами бабочки. Для маленького Джеймса это было удивительное чувство. Он сразу понял, что это любовь. Матушка в детстве рассказывала Джейми, как она впервые встретила отца. Доротея Блек не была из главной линии Блеков. Наверное, в этом и была основная проблема. Характером матушка обладала и обладает буйным, но большое наследство за ней не лежало и даже близко к ней не было. Партию найти могло было быть несложно, да родители Доротеи Блек припозднились с этим. А потом матушка встретила Флимонта Поттера. Прекрасного, доброго и главное он любил ее. Матушка полюбила не сразу, но в полной мере осознала, все бабочки в животе. Матушка говорила, что бабочки, это только предвестники, они просто несут знак того, что там может что-то расцвести.        И у нее расцвело. Матушка даже перестала называть себя Доротеей, ей казалось, что ее второе имя Юфимия, больше отражает ее суть рядом с мужем. Она расслаблялось и любила.  Джей тоже очень-очень хотел это почувствовать.        И вот, перед самым отъездом в Хогвартс он видит эти рыжие волосы, веснушки и улыбку.  В голове сразу возникает твердое понимание, вот, это она.        Он еще не знал ее имени, но был уверен, что они сразу сойдутся.        Но он потерял ее из виду практически сразу.        В поезде, он пытался ее найти, но так и не смог.        Девочка-солнышко, как он ее прозвал про себя, как будто растворилась в воздухе.        Джейми решил для себя, что обязательно познакомится с ней в Хогвартсе. Замок, конечно, большой, но матушка рассказала ему про все потайные ходы. Отец учился в другой школе и не мог ничего подсказать, но он тоже внимательно слушал.        В поезде он так же познакомился с Сири. Мальчик был ему каким-то дальним родственником по стороне мамы, но Джеймс ни разу его не видел.        Хотя матушка редко его водила к своим родственникам, все-таки Блеки были много кому родственники. Чуть ли не половине магической Англии.  Сири был веселым, совсем не мрачным, как матушка описывала главную ветвь.        С ним было интересно общаться.        За разговорами время летело незаметно, не успел оглянуться, а они уже прибыли.        Хогвартс был поистине огромным. Он возвышался над детьми как великан и темное время суток прибавляло замку загадочности.        Единственное, что Джеймс мог сказать по поводу лодок, на них было очень холодно. И мокро. Все.        Джеймс не может сказать, что будет вспоминать конкретно эту часть поездки с радостью.  Войдя в Хогвартс, он снова увидел ее. Сири сразу начал дразнить его, мол, только доехали, а уже влюбиться успел.        Джеймс не обращал на это внимания, он пытался пробраться сквозь толпу студентов, но безуспешно. Слишком плотно они стояли.        Джеймс вздохнул и с тоской посмотрел на девочку-солнышко. Как бы он хотел оказаться рядом.  Но Джемс быстро во спрял духом, когда в его поле зрения появилась профессор.        Через пару секунд вступительной речи их наконец повели в большой зал. Высокий потолок с движущимися на нем звездами, свечи, парящие над столами. Четыре длинных стола для студентов и еще один поменьше, видимо, для профессоров.       Джеймс загляделся на все это великолепие и не сразу заметил, что все старшие поза тыкали уши. Очень повезло, что рядом стоял Сири, который оперативно произнес какое-то заклинание и понизил шум вокруг них и       парочки других студентов, которые просто стояли рядом. Джеймс признательно посмотрел на Сири и тот только ярко улыбнулся.        Когда вызвали Сириуса, шляпа сидела довольно долго. И после какого-то промежутка молчания, все-таки выкрикнула Гриффиндор.        Джеймс был рад за него, уже успел послушать о планах позлить мать, попав на этот факультет. Джеймса еще очень позабавила реакция профессоров на подобное.        Они так забавно по открывали рты, хотя быстро вернули самообладание.        Джеймс был немного позже, но еще раньше рыжей девочки.  На нем шляпа долго не задержалась, быстро отправив в Гриффиндор.        Теперь у него остался только одна проблема, которая заставляла его переживать. Что делать, если девочка-солнышко не попадет на его факультет?  Все-таки ее друг или просто знакомый рядом с ней уже успел попасть на Слизерин.        Нет, для Джеймса факультет не проблема, он найдет способ с ней пересекаться. Но он не мог не волноваться.        И вот заветное «Эванс Лили!».        Ее имя было такое же прекрасное, как и она сама. От него так и веяло летом, как и от самой девочки.        И вот. Этот момент наступил. Шляпа опускалась очень медленно и Джеймсу казалось, что эта шляпа пробыла на ее макушке целую вечность. Может это так и было, а может время замедлилось только для Джеймса в его болезненном ожидании.  И вот заветное «Гриффендор»       Джеймс старался перекричать всех, от наполнявшей его радости. Ему даже показалось, а может и не показалось, что она, Лили, посмотрела в его сторону и улыбнулась.        Когда она села за стол, он даже смог с ней немного поболтать.  Поздравил ее с поступлением на этот факультет.        Лили улыбалась просто очаровательно и шум зала совершенно не заглушал ее прекрасный голос. Джеймс хотел посвятить ей все песни и стихи этого мира. Ему самому безумно захотелось писать, хотя сам раньше он этого никогда не делал.        С Лили он сблизился, многим позже. Смущался, боялся подойти к ней.       Слишком она была прекрасна. Но он подошел. Рассказал, ухаживал. И она приняла его. Они улыбались, ходили на свидания и любили, любили так… Как ни в одном рассказе матушки. Джеймс был уверен, их история будет самой счастливой и у их истории будет счастливый конец.       А сейчас он просто смотрел на девочку-солнышко, которая сидела напротив и не мог налюбоваться, и не мог не любит ее.    «Вот так я и влюбился в твою маму, сынок.»  «Джеймс, он все равно еще ничего не понимает!»       Лили со смехом забрала сына из рук мужа.        Джеймс наблюдал за ними и не мог сдержать всего счастья, что было у него внутри.        Он подхватил жену на руки и мягко закружил ее по всей комнате вместе с сыном.  Лили чуть фыркнула, но тоже засмеялась. Им было так хорошо вместе, они ощущали себя дома, на месте.  «Значит, я буду повторять эту историю столько раз, пока он не начнет ее понимать!»       С улыбкой опуская жену проговорил Джеймс, а может этот был Джейми, который слушал мамины рассказы о любви и хотел так же.  «И буду повторят еще много-много раз…»       Джеймс прижался ко лбу жены своим лбом смотря на нее полными счастья глазами.        Ее глаза светились тем же, а большего Джеймсу и не надо.