Непреодолимая тяга

Над крышей Облачной Башни сегодня весь день сверкали молнии, дело было отнюдь не в практических занятиях преподавателей: неслыханной силы шторм разгулялся в Магиксе. Казалось, что после очередного удара молнии школа рухнет, оставив после себя лишь пыль, но этого никак не происходило. Вечером в подвале было тихо, темно и сыро — всё как и всегда. Тени носились по стенам с совершенно обычной периодичностью, ничего не могло выдать женский силуэт, скользивший во тьме, словно лист клёна подхваченный ночным осенним ветерком. Женщина прошептала что-то еле слышно, прошло несколько секунд, и, наконец, открылся проход в тоннель, отходивший в сторону от трехметрового в высоту коридора. Она спускалась неспеша, казалось, что нехотя, но на самом деле она жаждала этой встречи уже несколько недель... —Наконец-то, я думал, что ты не придешь сегодня. Он подошёл сзади, обхватил её рот своей монструозной рукой, а другой уже задрал её платье, пытаясь пролезть под резинку её тугих резиновых трусиков. В голове пленницы с такой силой прозвучало заклинание, что несколько свечей истлели мгновенно, но пара всё же осталась целой. Кнут сжал старческое лицо с такой силой, что послышался лёгкий хруст челюстей. Его пальчик коснулся клитора Гризельды, та обмякла, понимая, что сейчас она получит то, чего так долго вожделела. Он поднял её над полом, повернув к себе лицом. —Я ждал тебя, моя рабыня, сегодня я заставлю тебя страдать так, как ты не страдала никогда. От этих слов по внутренним сторонам бедер Гризельды потекла скользкая, липкая жидкость. Кнут кинул её на пол, пыльный и грязный. —Раздевайся, дрянь. Гризельда быстро стянула с себя свои одежды, оставшись совершенно нагой, лишь резиновые трусики прикрывали её прелести. —Я хочу начать так, как мы делали в прошлый раз, ты помнишь? —Да, мой хозяин. Завуч встала на четвереньки и начала облизывать пол языком, она делала это с полминуты, а затем развернулась, села, подобно собаке, стянула с себя трусики и начала садиться своей распухшей от возбуждения вагиной на пол, собирая внутрь себя всё то, что осталось после мытья пола своим извивающимся от удовольствия языком. —Достаточно, ползи сюда, блядина. Продвигаясь всё ближе к дыбе, колени Гризельды стирались об острые, необработанные грани камня, лежавшего на полу. —Быстрее, скотина. Она ускорилась, но Кнут был особенно нетерпелив в этот вечер, он молча взял её за волосы своей огромной ручищей и одним движением закинул на дыбу, отчего завуч была близка к тому, чтобы испытать оргазм, невиданный ею доселе. Молниеносно закрепив её, Кнут начал приводить механизм в действие, сначала неспеша, чуть ухмыляясь, затем быстрее и ещё, и ещё. —Тебе нравится? —Да, хозяин. Послышался звук рвущегося сухожилия. —Скажи мне, кто ты? —Я твоя сука, я твоя блядь. —Да, я чувствую над тобой власть, обожаю обладать тобой. Он остановился, перестав растягивать волшебницу, спустил свои штаны и вошёл в неё своим конским хуем. Он трахал её как самую грязную сучку, без остановки и передышки, она кончила уже полдесятка раз, когда он вынул из неё своего карманного монстра. Кнут залез на дыбу, и начал дрочить, надеясь залить спермой всё лицо Гризельды. Вдруг со стороны послышался звук, что-то блеснуло, и... На пол упал профессор Уизгис. —Что... Что здесь происходит? —Как ты сюда попал, ничтожество? —Я, я просто хотел задать вопрос миссис Гриз... Уизгис не успел договорить. Стремительным движением Кнут спрыгнул с дыбы, развернул профессора спиной к себе, и вошёл в его анус, порвав его трико, профессор лопнул напополам. —А теперь я закончу с тобой, моя страстная хуеманка...