The Last King

я положу этот город к своим ногам — сказочно-пёстрый, игрушечный балаган. будет вам, бардам, что в песенках излагать, будет и чем честно́й мой народ развлечь. /сможет ли выжить на выжженной мной земле?../ город я сделаю — слушай же, раб! — своим, он, как и прошлые, словно пирог, слоист, до невозможности сложен и горд. молись, чтобы я голод кровью не утолил. /и чтобы город не утопил в крови... только не смей пытаться остановить./ я не услышу, если ответом — нет, я есть всевышний. ни богу, ни сатане я не подвластен. щёлканьем кастаньет праведный гнев мой катится по стране. /ты не сыграешь музыки той странней, чем на кострище треск человечьей кости. нет мне дороже звука: хоть меч вынослив, тяжко ему годами держаться острым; пламя исправно слижет с костей коросту./ или ты думал, всё будет просто? остов — вот что останется после моей победы. vivĕre est militāre — закон и кредо; в прах обратятся все, кто когда-то предал, но не легенды — поровну боль и небыль. /миру завет мой — с неба летящий пепел, этот огонь меня одного не слепит./ слушай же, раб! да кланяйся посмелей, я прожигаю земли уж десять лет, руки мои по локоть в крови-смоле: городу и тебе уж не встать с колен. /ты будешь петь всех громче и веселей. ты будешь петь лишь то, что тебе велел самый последний из северных королей: ты будешь петь о пламени и золе./