Мираж воспоминаний.

Кевин удивленно уставился в лишенное каких-либо Эмоций лицо Миньярда, крепче сжимая запястье нападающего. Нил от неожиданности заскулил, сжав нижнюю губу меж зубов, сдерживая внутри себя болезненный вздох. - Кевин, - одним пальцем выудив острие из-под повязки, прошипел Эндрю. Все знали, что голкипер никогда не пустит в ход свои ножи, но каждый раз послушно поддавались на угрозы Миньярда. Откинув руку Джостена в сторону, Дэй тут же вскинул обе ладони вверх, жестом давая понять, что сдается. Он никогда не боялся блондина, это все было скорее в знак уважения его действий и намерений, которые зачастую расходились с позицией самого Кевина. - Дайте мне минуту, и я уйду, - облокотившись на кисти рук, прошептал Джостен. Пальцы тянуло от неприятно расходящегося по всему телу жжения, а тошнота, которую еще пару минут назад он спокойно подавлял, уже окончательно кружила голову, заставляя воздержаться от резких движений. Эндрю с громким шлепком приземлился в кресло-мешок и, склонив голову набок, прошелся изучающим взглядом по застывшему на диване нападающему. Желание закурить при виде рыжей шевелюры накрывало с головой, но Эндрю еще вчера дал себе слово, что перестанет отрицать и даст волю всем эмоциям, которые он подавлял с момента возвращения с больницы. Эмоций, которые никак не связаны с гневом, эмоций, которые априори не были свойственны ни для одного из близнецов. Откинув голову назад, Эндрю схватил с журнального столика плеер Аарона и, перекинув вокруг шеи тонкий белый провод, вставил наушники, включая последнюю из списка песню. /динамит - маяк/ Растворяюсь на улице как в кипятке Как в чае сахар и снежинка на языке Я хочу остаться в городе на пару дней Плыть в переходах и среди разбитых фонарей Я сливаюсь со стеной дешевых витрин Дома ночью в своем горе я всегда один Я всегда один, я всегда один Я всегда одинок Я держу тебя за руку и не болит И вообще ничего больше не болит И в груди вместо сердца динамит Динамит, динамит, динамит, динамит Я держу тебя за руку и не болит И вообще ничего больше не болит И в груди вместо сердца динамит Динамит, динамит, динамит, динамит Соленое море на твоих щеках Почему говорю я всегда не так? Почему говорю я всегда не то? Кто просил открывать меня свой рот? Тебе кажется, я самый холодный лед Ты пытаешься пробить как землю Фьорд Думаешь, что все обидный анекдот А у меня цветет, цветет Я держу тебя за руку и не болит И вообще ничего больше не болит И в груди вместо сердца динамит Динамит, динамит, динамит, динамит Я держу тебя за руку и не болит И вообще ничего больше не болит И в груди вместо сердца динамит Динамит, динамит, динамит, динамит Открыв глаза, Эндрю прошелся глазами по всей комнате, убеждаясь в отсутствии Дэя. Нил так и продолжал лежать на диване, опершись на свои руки. Он боялся сделать лишнее движение, и дело было уже совсем не в тошноте или подступающей к горлу рвоте. Он не мог допустить разрушить момент. Сняв один наушник, Эндрю поднялся на ноги и сел на корточки напротив головы Джостена. - Эндр… - Закрой глаза, - спокойно попросил Миньярд, протягивая наушник в сжатую кисть нападающего. Нил, сжав челюсть от волнения, затаил дыхание. Сердце колотилось так быстро, что казалось, будто грудная клетка уже в следующую секунду мелкими кусками разлетится по всей комнате. Неуверенно перехватив протянутый провод, Нил вставил наушник в ухо и послушно прикрыл глаза. Эндрю не был готов сказать и слова, которые кружились в мыслях после прослушанной песни. Каждая строчка отзывалась неприятной болью, подтверждая ее схожесть со всей ситуацией. Он отмотал ползунок на экране в самое начало, давая возможность песне заиграть повторно. Все три минуты Миньярд, не отрываясь, рассматривал когда-то знакомые черты лица. Он сам не знал, но почему то был уверен, что за правым ухом у Нила небольшой выпуклый шрам, что губы напоминают вкус мятной жвачки, а глаза, которые сейчас были прикрыты, когда то были одного и то же цвета, что и у него самого. Ресницы нападающего дрогали в ритм песни, а губы дрожали в безмолвном волнении и непонимании происходящего. - Я не помню тебя, - отложив в сторону плеер, начал Миньярд. - Но чувствую, что не просто так подпустил тебя так близко. С каждым следующим словом голкипер медленно сокращал расстояние между их лицами. Он слышал уже давно сбившееся дыхание Джостена, видел, как тот перебирает край одеяла меж пальцев. - Да или нет? - С трудом решившись, слишком тихо произнес нападающий. Он редко был инициатором поцелуев, страх от непостоянного настроения Миньярда давал свои плоды. - Да, - склонив голову набок, Эндрю прошелся пальцем за ухом Джостена, ища подтверждение своим мыслям. Грубая от когда-то глубокого пореза кожа тут же нашлась в виде выпуклого шрама, и Эндрю, тяжело выдохнув, подался вперед. Горький привкус все еще не выветрившегося из организма нападающего спиртного тут же заполнил мысли, стараясь вытиснуть четкое воспоминание вкуса мятной жвачки. Это он, не могло быть никаких сомнений, когда всего лишь от одного прикосновения тело так остро реагирует. Спина Эндрю мгновенно напряглась, а низ живота свело в приятный узел. Голкипер одной рукой медленно подтолкнул Джостена назад, заставляя того лечь ровно на спину. Перекинув одну ногу через тело нападающего, Эндрю сел сверху, перенося весь вес на колени, чтобы не доставлять дискомфорт парню под собой. Он также как и Джостен, не хотел, чтобы вынужденная от тяжелого давления сверху рвота прервала сложившуюся ситуацию. Миньярд плавно подался вперед, проходясь языком от ямочки между ключиц к скулам, рукой наматывая на пальцы рыжие волосы. Он полной грудью вдыхал когда-то знакомый запах, стараясь, вновь впечатать его в свою память. Эндрю впервые не захотелось отстраниться первым, как это было со всеми предыдущими партнерами, которых он помнит. Оттягивая волосы, он ртом хватал еще не успевший сорваться с губ Джостена стон, медленно смакуя его внутри себя. Его язык изучал рот нападающего, а правая рука полное шрамов тело. Он старался запомнить каждый порез, каждую ямочку под футболкой Нила, боясь вновь оказаться в беспамятстве. - Эндрю, я сейчас… - Нил тут же одной рукой прижал Миньярда к спинке дивана, прогибаясь через тело, сидящего на нем парня. Склонив голову вниз, Нил дал волю организму опустошить остатки спиртного с его желудка. - П-прости. - Я принесу полотенце, - вставая на ноги, Эндрю прошелся языком по губам, собирая остатки от вкуса Джостена. Тело, которое по всей видимости отказалось забыть ощущения от прикосновений нападающего, боролось с сознанием, полностью вычеркнувшем образ Нила из памяти. Миньярд знал, что не сможет вспомнить, но четко решил, что сможет начать все с начала.