Морской принц

Небо застилает кромешная тьма, звезды блестят на нем как маленькие жемчужинки. Роза очень любил смотреть на них, пока на его лицо льётся молочный свет луны, а влажный ночной ветер обдувает его лицо, колышит вьющийся светлые волосы, а где-то под ним волны бьются о корабль. Погода на воде всегда разная, то как сейчас, спокойный ветерок и ласковые волны, слегка покачивающие судно, чистое небо над головой, то сильные ветра, словно пытающиеся сорвать паруса, немного подлетающего на волнах коробля. Роза любил оба эти варианта, он любил море любым. Надевая шляпу с тремя огромными перьями, он достаёт из кармана штанов кусок подсохшего хлеба, отламывает от него более мелкий кусочек и кидает в воздух. Тут же, словно из ниоткуда, появляется ворон, чёрный, как сама ночь. Он каркает и ловит хлеб, садится на протянутую хозяином руку, съедая лакомство, вновь каркая, уже благодарно. Какой-то матрос, уснувший у мачты, недовольно что-то мычит на звуки и ворочается на другой бок, вновь затихает, словно его здесь и вовсе нет. Молодой капитан хмыкает и улыбается, гладит ворона по голове, отдаёт оставшийся хлеб и отпускает, а сам поправляет треуголку и идёт по палубе, насвистывая какую-то мелодию себе пол нос — нахватался у их музыканта. Каблуки ботфортов монотонно стучат по деревянному полу, опущенные паруса тихо шуршат, а волны бьются о корабль «Фантомас». Что ещё нужно для счастья? Везде так спокойно и одиноко, не видно ни одной живой души, все на корабле давно спали, даже ворон Вор улетел, и лишь Роботу как всегда не спалось. Постепенно он медленно доходит до своей каюты, открывает небольшую, неприятно скрипнувшую дверь, морщится, мысленно отмечая, что надо будет смазать петли, а только потом заходит, снимая шляпу, вешая её на крючок. В каюте темно, лишь бледный свет луны попадает в помещение и этого Розе хватает, чтобы заметить рыжую макушку. Яшка — паренёк, два года назад подобранный Розой в порту Катамарановска, спал на большом сундуке с вещами Робота, тихо сопел, укрывшись камзолом капитана, который был совсем не против его одолжить вечномерзнущему Шершню. Подходя ближе, он осторожно садится на корточки рядом с сундуком и парнишкой, кратко того осматривает, поднимая повязку с изумрудного глаза с маленьким коричневым пятнышком. Бледное, веснушчатое лицо в свете луны выглядит совсем как фарфоровое, а рыжие волосы словно расплываются по сложенному в виде подушки рукаву камзола. Розе нравилось видеть его таким — растрепанным и расслабленным. Розе вообще многое нравилось. Он ухмыляется и поправляет прядь рыжих волос, а затем встаёт, собирается отойти к своему столу и устроиться в удобном кресле, чтобы отдохнуть, но чувствует цепкую, холодную руку на своём запястье. Яшка проснулся. Капитан смотрит на паренька и улыбается, так тепло и ярко, что видно даже в темноте. —Розк. А ты чего?.. не спишь опять?.. Ты эт. Ложись со мной, а? Просит хриплым, сонным голосочком рыжеволосый, смотря на Робота своими синими, как кусочек океана, глазами. Ослабляя хватку и робко поднимаясь рыжик усаживается, неловко складывая камзол на коленях, а капитан его просьбе и отказать не может, садится рядом, разводит руки для объятий, и обнимает упавшего в них Яшку, гладит рыжее чудо по голове. Взяв свой камзол, он укрывает им музыканта и сам закрывает глаза, расслабленно дышит. Только при Шершне он был такой домашний и умиротворенный, при остальных он пытался быть строже, пусть это не всегда получалось. В Яшке он видел родную душу, так же безжалостно брошенную в полном одиночестве, но это уже совсем другая история. Совсем скоро Яков, пригревшийся на груди капитана засыпает, тихо сопя, обнимая Робота за руку. Он осматривает рыжую макушку и ухмыляется, садится поудобнее и сам совсем скоро засыпает. Уже завтра они будут в порту Катамарановска.