Блокнот

      — И… что теперь? — тихо спросила девушка, оглядываясь, — Что нам делать? Вечно убегать?       — Да… — ответил Фелес, потягиваясь, — Рай пришел в хаос, и мы теперь не знаем, как отсюда выйти…       — То есть выход есть? — она встала, оглядываясь, — Как найти в хаосе выход? Создать еще больший хаос.       — Что ты хочешь сделать? — Корвус смотрел на нее с интересом.       — Ядро Рая… Оно ведь все еще является порядком, а не хаосом?       — Ты! — Фелес вскочил на ноги, его уши были навострены, а хвост дергался, выдавая раздражение и неверие, — Если взорвать ядро или его повредить, то мы сдохнем! Это сродни ядерному взрыву!       — Это может сработать… — рассуждал серафим, перышки, торчащие около ушей из—под волос, шевельнулись, распушившись.       — ЧТО?! Корвус, ты с ума сошел?! — ангел подскочил к другу и тряхнул его, распушив хвост и шипя.       — Сам подумай. Мы трое обладатели человеческих душ, даже ядро Рая не способно убить нас по-настоящему, но вот только… — Корвус посмотрел на девушку, — Как тебя зовут?       Девушка задумалась. Открыла рот, чтобы ответить, но вновь закрыла. Затем она походила из стороны в сторону, а после с испуганным взглядом уставилась на ангелов.       — Я не помню… — прошептала она.       — В этом и проблема. Ты не помнишь ни имени, ни причины своей смерти, ведь часть твоей души заперта для сохранения целостности тебя до того, как ты отправишься на перерождение. Можем рискнуть и пойти прямо так, но, боюсь, ты просто застрянешь здесь. — рассуждал Корвус, — Опережая твои вопросы. Для души любая смерть — это чистый ужас, пытка, ведь душа вырывается из мертвого тела, отрываясь от плоти, выходя из своей крепости, а имя это путь к этим воспоминаниям.       — Нужно вспомнить… — тихо ответила, смотря на свои руки. Пальцы немного тряслись, — Как… как можно это сделать?       — Нет конкретного способа. Кому—то достаточно посмотреть на себя в зеркало, кому—то нужно вернуться в подобие своего дома, а кому—то нужно познать себя от начала и до конца. — спокойно объяснил серафим.       — Хватит! — взвизгнул Фелес, прижимая уши и рыча, — Мы правда собираемся это сделать?! Уничтожить весь Рай?!       — Есть иной выход?       — Нет, но… это… — замялся ангел, понимая неотвратимость происходящего, — Это наш дом…       — Фелес. Это место давно стало нашей тюрьмой. И ты это знаешь. — холодно произнес Корвус, отчего его крылья раскрылись, демонстрируя власть и авторитет.       Фелес поник, его ушки опустились, а хвост повис. Он смотрел в землю, а после побежал прочь.       — А?! — удивилась девушка.       Серафим только вздохнул, опуская голову       — С ним все будет хорошо… Просто… Для нас это и правда тяжело. — Корвус отошел в сторону, прижав крылья к спине. От его холодного командного тона не осталось и следа, лишь горечь в голосе и сожаление, — Дай нам немного времени, хорошо? — он шагнул еще дальше.       Она молча кивнула, давая ангелам возможность переварить информацию о том, что их дом будет уничтожен раз и навсегда.       Сейчас наступила тишина, словно молчаливое соболезнование будущей утрате. Казалось, что даже Рай замолк, словно кто-то выключил звук, поставив мир на паузу, позволяя грядущей угрозе стать душной и тяжелой, словно воздух перед грозой, давая на грудь, не давая возможности свободно вздохнуть, заставляя искать тень или фонтан надежды, но такого спасения не было даже в этом райском саду, где казалось было все нужное для надежды, но все напоминало об отчаянии. Это было искаженное пространство, некогда величественное, но сейчас напоминало жуткую галлюцинацию шизофреника и, казалось, что становилось только хуже с каждой секундой проведенной здесь, ведь несколько минут назад это место завораживало своим видом, а теперь пугало девушку.       Она поежилась, решив немного прогуляться, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. Звуки вновь вернулись, но теперь казались притупленными, даже искаженными, но все же это было лучше гробовой тишины. Девушка стала рассуждать, а как ей вспомнить свое имя?       — Мия… — она прислушалась к ощущениям, — Саша?... — вновь предположила она, — Эмма… Джейн… Мари…       Девушка шла и перечисляла, надеясь угадать имя, надеясь, что это сработает, но похоже это было сложнее, чем казалось изначально, ведь вскоре у нее кончилось воображение, и теперь она просто ходила туда-сюда, смотря в землю, словно озарение могло прийти к ней просто так.       — Нашла! — раздался громкий женский голос со стороны и девушку схватили, поднимая и перекидывая через плечо. Она пискнула, попыталась закричать, но ей зажали рот еще кто-то второй, а перед глазами мелькнули яркие малиновые волосы и голубые глаза, что горели холодным огнем из—под черных очков, — Не так быстро, принцесса. Я так долго тебя искала! Харон, будь ты проклят за свою лень. — неизвестная посмотрела в разные стороны, — Где там выход был?... Так… — она направилась прочь, пока девушка продолжала дергаться на ее плече, пытаясь закричать, ударить, пнуть, но похоже похитительница вообще не ощущала этих жалких попыток, — Чертов Рай опять перестроился… — фыркнула неизвестная, — Какая параша... Эй! Орущая пизда, харе свою песнь гнать! Выпусти меня во имя своего создателя!       Рай словно обиделся, зазвенел, задрожал, раскалываясь, поднимая землю, кидаясь облаками и проклиная, крича проклятия, желая поглотить обидчика.       — Вот сука святого Павла! Прекрати орать! — ругалась женщина, делая несколько ловких прыжков, уворачиваясь от угроз безопасности своей жопы.       Девушку дергало и трясло на плече похитительницы, но ей разжали рот, и она закричала:       — Фелес! Корвус! Пом-! — ее вновь заткнули.       — Эй-эй-эй! А ну-ка цыц! — шикнула на нее женщина, — Не надо звать этих тупых солдат! Их орда, а я рать создать не смогу! — резкий рывок и женщина уже бежит по земле, что разверзается прямо под ногами, словно открывая дорогу в преисподнюю, прочь, — Сука! Харон, это твоя работа, а не моя!       Девушка окончательно потерялась в пространстве. Все вокруг рушилось, падало, взрывалось, ревело, паниковало, требовало, забирало, желая поглотить. А девушку все также несли на плече куда—то очень быстро и грубо, словно мешок с картошкой, но кричать она уже не могла, смотря как Райский сад, что даже в хаосе, был воплощением чего—то высшего, чего—то божественного, чего—то сильного, чего—то что было ответом на сотни вопросов, которые задавали чертовы философы.       Все это разрушалось, мешалось и переворачивалось, открывая истинное лицо этого места: уродливая сирена, что пела тысячелетиями, скрывая от людских душ истинность этого мира, даря ложный покой, охраняя, оберегая, но запрещая уходить. А наша героиня была последним "дитя", которое охраняла сирена.       А как же ангелы? — спросите вы.       Эти жалкие отродья словно паразиты. Она никогда не любила этих бездушных тварей, марионеток, что было столь послушны, что аж противно. А те ангелы, что заполучили людские души — это оскорбление. Поэтому сирена не пыталась ни разу защитить этих жалких червяков, просто ожидая, когда они перебьют друг друга, чтобы больше не тратить время и силы ядра на них, чтобы холить и лелеять человеческую душу.       Раздался свист острых крыльев. Девушку вырвали сильные руки из рук похитительницы. Девушка пискнула от испуга, потерявшись в происходящем, но услышала мурлыкающий голос:       — Прости, лучик, что так долго... — Фелес улыбнулся ей, сделал взмах крыльев, но рывка вперед не вышло, и ангел рухнул на землю, прижав к себе девушку, чтобы она не поранилась.       Его крылья были охвачены черными нитями, что быстро стягивались, почти ломая кости. Ангел зашипел и зарычал от боли, отпуская девушку и бросаясь на незнакомку, выпуская когти и клыки, но тут же рухнул на землю, замер, затрясся, пытаясь заставить себя двигаться, но страх. Чертов страх. Боялось не тело, а сама душа, дрожа в теле ангела, желая вырваться, покинуть тело.       Время сжалось до атома, который вот—вот рванет, захлестнет, сожрет.       — Монстр... — прохрипел Фелес, боясь поднять взгляд. Его хвост распушился, словно беличьи, уши были прижаты к голове, а спина выгнута дугой, — Лучик... б-б... беги... — ангел пытался храбриться, пытался спасти девушку, стоя не четвереньках, между ней и женщиной.       — Ой-ой-ой. — громкий, искаженный голос заполнил пространство Рая, заглушая песнь, — Маленький ангел с душой. Удивительно, я думала, что ты помер давно.       "Почему он боится?... Он видеть что-то еще?..." — думала девушка, все еще сидя на земле. — "Кто она такая?..." Женщина, которая ее похитила была высокой, сильной и статной, словно выражение власти и силы. Ее яркие малиновые короткие волосы, что слегка торчали, выбиваясь из укладки, покачивались на ветру, хотя вокруг бушевал почти шторм. Ее голубые глаза светились озорством и детской забавой, но пустота в глазах сулила что—то тяжелое и неподъемное для понимания. Белый брючный костюм с черной рубашкой был выглажен в идеал, но она умудрялась его носить так, словно стояла в простой футболке и джинсах. Ее яркая, почти добрая улыбка, граничила с черными руками и острыми когтями. Она воплощение хаоса этого мира. Но почему ангел так сильно ее испугался?       — Ты та-а-акой котик. — женщина хихикнула, делая шаг ближе, — Ты уж извини за ниточки, я подумала, что эту душу схватил солдат, вот и связала твои крылышки. — ангел зашипел, его зрачки сузились до щелочек, — Эй, я не такая страшная... А, подожди, да... — она рассмеялась, — Забыла, что ты видишь истинную сущность моего естества. То—то ты так меня боишься. Прости, котеночек, но Харон приказал забрать эту принцессу. — женщина кивнула в сторону девушки, — Рай будет уничтожен, так как это место стало слишком опасным. Пора сложить это карманное измерение. — Рай вновь заныл, зашипел, но рушиться не стал, — Заткнись, орущая пизда, сама все знаешь. Чувствуешь же, верно? — Рай словно заплакал от боли, — Вот именно. Прости, дорогуша, но твой час давно пробил... Никто не вечен. Не ты, ни я.       — Ты... т-ты... Ты слышишь Рай?... — не веря прошипел Фелес, — Н... не... ммм... Невозможно!       — Возможно, котик. Ты ведь не знаешь кто такой Рай? — она широко улыбнулась, — А ты, Корвус, знаешь ответ на этот вопрос? — женщина развернулась лицом к серафиму, который сжимал в руке золотое копье, но он не успел проткнуть ее податливое тело. Нити крепко сжимали его руки, ноги, тело и крылья.       — Архиватор. Что ты тут забыла? — спросил он ровным и холодным голосом, пока его тело дрожало от боли, злости и силы.       — Говорю же. Харон сказал прийти и забрать душу, что тут заточена. А потом наша ленивая смерть сложит это место. — она из ниоткуда достала сигарету, закуривая, — Если я вас отпущу, вы не станете меня бить? — женщина хихикнула.       — Нет. — ответил сразу Корвус.       — Врешь. — но она отпустила ангелов.       Тут же копье вонзилось в ее тело, а когти Фелеса перерезали горло. Черная кровь, или не кровь, рекой хлынула на землю, пачкая траву и одежду. Девушка ахнула, закрывая лицо ладонями, но услышала громкий женский смех, который издевался и радовался. Она открыла глаза. Женщина, истекая кровью, стояла как ни в чем не бывало, куря, смотря на ангелов. Фелес отскочил, не веря, что такой урон словно прошел мимо.       — Эй, котенок, ты явно молод, а ты, старый ворон, не рассказывал? — женщина ухмыльнулась, — Я Тень, копировщик, архиватор, хоть проклятие. Существо податливое, текучее, но способное на многое. — на ее лице отразилась другая улыбка, почти демоническая. Из ее спины вырвались черные и белые крылья, разбрасывая перья, затем разгорелся малиновый огонь, поглощая крылья, сменяя их черными щупальцами и нитями, а после все словно исчезло, — Но можете звать меня просто Зек. — она вновь улыбнулась по—доброму, вытаскивая из своего тела копье, отряхиваясь от крови, пока раны затягивались, а одежда словно зашивалась сама, пряча бледную кожу тела.       — Значит ты не здесь. — Корвус бросил копье в сторону.       — Конечно. Делать мне нечего, самой сюда приходить. — фыркнула Зек, выдыхая дым.       — Логично. Но выйти отсюда ты не можешь.       — Да. Я же просто копия. Могу прийти, но вот с выходом уже проблемы. Рай, та еще сука, и перестраивает себя как хочет. Говорила же я много раз, нельзя давать силу архиватора существу, которое должно быть послушным. — она вздохнула и вновь просмотрела на девушку, — Эй, принцесса, испугалась? Прости, но я привыкла работать быстро.       — Я...       — Не смей с ней разговаривать! — неожиданно зашипел Фелес.       — Котенок, это не вежливо перебивать старших. — Зек хмыкнула, — Да и я здесь не чтобы вредить ей.       — Врешь!       — Фелес. Она не может врать. — вмешался Корвус, — Тени самые честные существа нашего мира.       — Иронично, не находишь? — женщина сделала глубокую затяжку, — Существо, способное стать кем угодно, буквально, не может соврать даже о цвете неба. Такова воля нашего создателя, Харона. Будь он проклят.       — Проклинаешь своего создателя?... — тихо вмешалась в разговор девушка.       — А за что его благодарить? За силу? Нас за нее убивали и ради нее нас насильно создавали. За знания? На нас охотились из—за этого. За долгую жизнь? Чем дольше живешь, тем больше проклятий собираешь. За "маски"? Мы всю жизнь спрашиваем себя кто мы? Мы Тени этого мира во всех смыслах. — Зек говорила спокойно, улыбаясь, без злости или раздражения, но как так можно говорить о такой боли столь спокойно, — Но я не отрицаю, что благодарна за жизнь и возможность жить. Жизнь говно, но мы с лопатой. — она улыбнулась еще ярче и шире, — Глупо свято верить в своего создателя. Его дело было создать нас, а то как мы живем решаем только мы и окружающее.       — Лицемерная сука! — зарычал Фелес.       — Возможно. Отрицать не буду, котенок. — женщина просто пожала плечами, — Мир слишком сложен, чтобы судить о нем только с одной точки зрения. Запомни. Нет чистого добра и нет чистого зла. Я не святая, но и не деспот. Вы тоже далеко не святые. Сколько крови на ваших руках? И ты, принцесса. Удивительно, но твоя жизнь была чиста, почти как лист. Знаешь почему? Ты новая, свежая душа, еще не искаженная грехами и болью прошлых жизней, но не бойся стать плохой, не бойся опуститься на дно, не бойся стать деспотом, не бойся стать святой. Душа бессмертна. И черт возьми, пользуйся этим. — Зек шагнула к девушке, опускаясь перед ней на корточки, — Вспомни. Как ты умерла.       Девушка напряглась и замерла, а потом ее глаза резко потухли, а голову заполнила боль.

Они соврали. Умирать это больно.