Почему ты не называешь меня, как раньше?

— Я тебя люблю. Тихий голос пронизывал тишину, заставляя тело черта дрогнуть, и Столас продолжил. — Ты мой самый дорогой чертенок во всем Аду, понимаешь? — Ты уже говорил это, я не глухой! — Зубами Блитц вцепился в бургер и оторвал от него кусок, мрачно разжевывая. Столас наблюдал за ним: сгорбившийся парень припустил голову и задумчиво смотреть в пустоту. Каждая мышца в его теле находилось в напряжении, а протянутая к нему рука птицы заставила отдернуться. Столас прижал руку к себе, испугавшись. Такое ощущение, что он обжег его — настолько отстраненным и уязвимым казался Блитц. — Блитц… — Почему ты… — рвано выдал тот и тут же замолк. — Почему я что? — Столас ласково провел рукой по его рогу — Ты можешь сказать мне все, что тебя тревожит, я не буду тебя осуждать. — Почему… Почему ты не называешь меня как раньше?! — черт резко выпрямился и откинул бургер в сторону. — Почему ты продолжаешь вести себя, как нянька?! Я вижу, что ты не хотел приходить, зачем соглашался?! — Блитц отошел в сторону и рефлекторно достал сигарету, закурив. — Мне не нужна твоя жалость, понимаешь? Мы оба знаем суть наших отношений, если их можно так назвать. — Тогда зачем звал? — вопрос ввел черта в замешательство. А ведь и правда, зачем? Блитц сам не мог дать себе точного ответа, он просто сделал это на автомате, им двигали смутные ощущения и желания обсудить, поговорить и попробовать как-то все уладить, но на деле он еле вытягивал из себя даже пару слов. Жалкое зрелище. Столас встал и подошел к нему. Он вынул сигарету из его рта, сжал ее в руке и выбросил скомканную на землю. — Если тебе так нравится надо мной издеваться, то будь добр больше не делать так. — НЕТ! — слова Столас, словно пинок, заставил прийти в себя. Он схватил его за руку, когда тот собирался отойти. — Почему-у.ты. — Почему я? — филин нахмурился. — Не зовешь… Меня...Блит-тци. — победа! Закончив предложение с горем пополам, черт выдохнул, почувствовав, как груз начал постепенно скатываться с его плеч. Только Столас не ощутил такого облегчения — он продолжил хмуро смотреть на своего любимого, затем выдернул руку и ответил: — Потому что ты ведешь себя, как придурок! Доволен ответом? Стоил ли он твоих попыток выговорить парочку слов, или у тебя внезапно пропал голос, когда дело дошло до серьезных разговоров? — Слушай сюда, птичьи мозги, если тебе это так не нравится, то мог бы уже улететь на крыльях ночи, и — — Да когда ты успокоишься?! — взвизгнул филин — Ты опять ведешь себя, как придурок! Сначала делаешь вид, что готов пойти навстречу, а затем резко отворачиваешься и посылаешь! Ты хоть себя со стороны видел? — он хмыкнул и понизил тон голоса — Я ведь не тупой. Столас вспыхнул так же быстро, как и остыл. Он опустил плечи и подошел к черту, пригнувшись и положив руку ему на плечо. В ответ Блитц отвел взгляд и скрестил руки на груди, оставаясь на месте, словно статуя. — Хочешь, я буду называть тебя Блитци снова? Или, может мне называть тебя милый импик? — он потянул за щеку Блитца, чем вызвал его недовольный рык — или пирожок? А может эклерчик? — РГХ, Столас, твою мать! — Блитц старался отпрянуть от него, но птиц схватил его и прижал к себе, посмеиваясь. — Перестань, блять, Столас! Столас, ты слышишь меня?! — Ха-ха! Как я могу злиться на тебя, если ты такой милашка? — Я не милый! — Да, ты супер милый! — …Просто называй меня Блитци, окей? Мне не нужны эти приторные словечки. — А Блитци не приторное словечко? — Нет. Столас глубоко ощущал и подмечал каждые мелочи в поведении любимого чертика. Иногда ему не нужны были слова, чтобы понять, что он нужен ему. Это грело его, и резкое предложение о встрече порадовало его. Несмотря на разногласие и небольшую ссору, он бесконечно радовался, что этот вечер филин проведет с Блитци. — Может, ты захочешь поговорить еще? — О чем? — О чем угодно. Ты ведь делился со мной происходящим за день. — Какая разница? — Большая — филин улыбнулся Блитц покраснел и отвел взгляд в сторону, чуть ли не отворачивая голову. — Тебе интересно? — Мне все о тебе интересно, мой глупенький импик!