Я тебя не люблю - мне просто с тобой комфортно

Случайные прикосновения, руки, плотно сжатые пальцами, крепкие объятия, дурманящий запах и голос, дарящий наслаждение ушам. Кажется, вот он, тот самый человек, которого Кейл любит и любим в ответ, но давайте будем честны. Всё это хорошо замаскированная ложь. Скрытая и защищаемая, но ложь. Кейлу комфортно, ему нравится обниматься, сидеть ближе, чем с кем-либо, сливаться в поцелуе и быть ещё ближе без одежды. Ему нравится делать всё это с Альберу, но это не любовь, ведь так? Его не любят, его используют. Также как и он использует Кроссмана, он использует его. Кейл хочет верить в это и верит, но каждый раз, когда во время заседания их руки соприкасаются, он хочет сильнее их сжать и увидеть, как кончики ушей Альберу краснеют, а на лице просвечивает искренняя улыбка под натянутой и лицемерной. Каждый раз, когда Альберу смотрит на Хенитьюза полными нежностью и любовью глазами, как смотрят в дорамах или в дешёвых, слащавых романах про любовь, сердце на секунду замирает, словно беря разгон, и начинает стучать быстрее. Кажется, эти глаза подделать нельзя, но Кейл знает по собственному опыту это возможно и от этого, от чего-то настолько незначительного, сердце замирает, принося удушающую боль. Это происходит каждый раз, когда он снова и снова уверяет себя в том, что его не любят — используют, как он использует его. Но Альберу снова и снова ломает эту стену, которую Кейл собирал по кирпичикам, своими простыми словами, которые шепчет на ухо: — Я люблю тебя. В этот момент, Кейл хочет выстроить стену в два раза толще, но Кроссман повторяет это сотни раз, целуя его кожу, губы, руки. Стена лежит проломанная и это единственное, что не даёт Хенитьюзу открыться до конца. Он построит новую, совершенно иную и более прочную. Будет уверять себя, что Альберу его использует, а если не использует, то — ошибается, признаваясь в любви. Разлюбит, встретит девушку, которой отдаст сердце и забудет Кейла, как страшный сон. Он утешает себя этим, нанося на сердце новые глубокие шрамы, на месте, где ещё не зажили старые. Их не излечит даже Древняя Сила. Только новая порция сладких слов Альберу. Только это и лекарство и яд. «Я тебя не люблю — мне просто с тобой комфортно.» — в сотый или может в тысячный раз повторяет Кейл, боязливо смотря на Альберу. Он ждёт, когда перестанет быть полезным и его просто выкинут. Он ждёт этого, но одновременно боится, что это произойдет. Ему ничего не остаётся, кроме как получать ласку, отвечая взаимностью, но в сердце отказываясь от этого. Он хочет, чтобы всё оставалось так, чтобы когда он спал Альберу лежал рядом, обнимал и целовал. Это эгоистично, ужасно с его стороны, но он хочет быть любимым, даже зная, что всё это фальш. Хочет быть рядом, пока его не отправят куда подальше. Мечтал ли Хенитьюз о большем? О да… Каждую ночь перед сном, он представлял обычную, размеренную, спокойную жизнь и так бы было, если бы они встретились в мире Хенитьюза. Он мечтал, но не позволял говорить в ответ: — Я тоже люблю тебя. Вся эта взаимность казалась недостижимой целью. Просто сном. И Кейл разрывался, желая и одновременно не желая просыпаться. Это всё КАЗАЛОСЬ несбыточным. До случайно услышанного диалога, который, казалось, вообще не должен был произойти. — Ты правда его любишь? — как бы невзначай, словно узнавая погоду, спросил Эрухабен, отпивая чай. Кейл застыл. Он хотел зайти, но удачно попал на этот вопрос Древнего Дракона. Альберу молчал несколько секунд, раздумывая, что ответить. — Очень. Я даже не знаю почему. Просто люблю. — Ты ему это говоришь? — Да… — неуверенно ответил Кроссман, вспоминая их полуночные разговоры. — А он? — Тоже любит. Это ясно и заметно в действиях, но Кейл никогда не говорил словами. — Он скажет. — кратко изрекает факт Дракон, оставляя чашку на столе, и, щёлкая пальцем, исчезает. — Надеюсь. — в пустоту отвечает Альберу, вздыхая. Кейл стоит ещё несколько секунд, заходя в кабинет. — А где Эрухабен-ним? — Он ушёл. — Альберу встаёт с места и, стремительно подходя к Кейлу, сжимает его в объятиях, вдыхая аромат лимонного чая, который уже въелся в кожу Хенитьюза. — Я люблю тебя. В миллионный раз повторяет Альберу, но сейчас это кажется в миллион раз искреннее, чем до этого. — Я тоже. — Кейл чувствует, как Альберу вздрагивает, услышав эти слова, и хмыкает. — Очень сильно люблю. Тревога, заселявшая сердце не исчезла, только ослабла настолько, что Хенитьюз смог воспринимать его чувства как настоящие. Он любит, смог признать, что любит по-настоящему, как любят его. Мне не просто с тобой комфортно — я тебя люблю.