В будущем хорошо, а в настоящем лучше

I

      Никто никогда бы не поверил в эту историю, но она случилась со мной однажды знойным, удушливым летом.       Я — великий Пётр Первый, тот, которого вы знаете по учебникам истории и рассказам ваших школьных учителей. Таким же великим, как я, чудом попал из своего настоящего в ваше будущее. Аж на три века вперёд переместился! Как всё так вышло — ума не приложу, но догадываюсь, что эдакая невероятность случилась со мной во время моей потери сознания. Всё это, возможно, лишь сон и моя выдумка, но меня поразило то, что я видал тогда. А видывал я тогда много.       В тот день мне было плохо. Недуг схватил меня. Мигрени, что преследовали меня уже на протяжении долгого времени, усилились, головная боль доводила меня до безумия, но, несмотря на это, я продолжал воплощать в жизнь свои императорские планы. Я бродил по Петербургу, как всегда мечтая и теряясь в воображениях. Свита ходила за мной, что говорится «по пятам», что-то рассказывая мне. Признаюсь, я не очень-то и слушал их. Послушаешь их разговоры, когда передо мною стоял город, построенный мной, во всём своем величии, который я видывал всяким. Это ж как моё дитя, родной и со своим характером, разве будет мне дело до пустых каляканий? Но вдруг….       Резкий звон в ушах. В глазах потемнело, закружилась голова. Я сделал пару шагов назад и упал. Всё, что я запомнил с того момента — это крики некой барышни:       — Пётр Алексеич! Пётр Алексеич! Что с вами, Пётр Алексеич?!       Тишина. Чернота. Ничего не видно. С трудом открыв очи, я ничего не мог понять — ни где я, ни кто я, ни с кем я.

II

      — Петух, смотри-ка, очнулся, — услышал я чьи-то слова.       Я приподнялся и увидел перед собою двух отроков, странно одетых, и улицу, которая выглядела тоже странно и чуждо.       — Я и без тебя вижу, — буркнул второй мальчик, зло поглядывая на первого.       Первый был худой, с большим челом да кареглазый, будто сын мой Алексеюшка ожил. Второй же дюжий, с кудрявыми волосами, почти с чёрными глазами.       — Кто вы? — наконец спросил я.       — Петей меня звать, это мой друг, Лёха. То есть, Лёша, — представился второй.       Лёша широко улыбнулся и с интересом вглядывался то в меня, то в своего друга.       — А вы? Что с вами? Всё в порядке? — продолжал Петя, не обращая никакого внимания на Лёшу.       — Со мной? Со мной всё хорошо, — отвечал я.       — А куда вы шли?       — Никуда. Я гулял. А где, — я стал искать глазами свиту, — что вот только что окружала меня. И куда она запропастилась?       — Кто «где»?       — Бояре-то.       — Какие бояре? — глаза Пети округлились, а Лёша начал громко смеяться.       — Свита моя, — сказал я, понимая, что дело чистым не пахнет.       — А-а, я понял, — глаза Пети просияли, — Вы ж актёр, да? К нам в город же постановка с Петром Первым приехала, точно! У вас классно выходит, совсем, как настоящий! И одежда, и… стиль разговора, или как там училка по литре говорила? А, нет, манера речи, вот! И всё, как на картинках!       — Чего-о?! — тут уж я совсем недоумевал, — Какой актёр?! Какие картинки?! Не пудрите мне мозги, молодой человек. Я вас спрашиваю, где мои бояре?! Секунду назад здесь были!       Вот же сбили они меня спанталыку!       Петя удивлёнными глазами стал смотреть на меня, будто впервые увидел такого, как я, а Лёша стал смеяться так, что мне показалось, ему худо стало. Я встал во весь свой рост. Петя был того же роста, что и я, а Лёша не доставал мне даже до плеча.       — Ух вы, великаны! — сказал Лёша, стараясь остановить приступ смеха, — А вы похожи.       И вот тут я понял, что я оказался вовсе не там, где упал. Я оглянулся и, дивясь, стал смотреть вокруг. Повсюду здания, здания, здания. Серые высокие жилые коробки, множество странно одетых людей.       — Предлагаю зайти ко мне домой и вместе всё разъяснить! — сказал Лёша.       Я не знал, что делать. Вся надежда на этих двух странных мальчиков, что посчитали меня актёром. И я пошёл за ними — вдруг что прояснится.       Я всматривался в граждан этого чудного города (а он действительно был чудным, и напоминал мне мой Санкт-Петербург!). Они были одеты не так, как некоторое время назад. Девушки ходили не в прекрасных платьях, а неких оборванках, кто и вовсе в штанах! Я сильно изумился. Ну и ну! Мужчины тоже ходили не в том, в чём полагается. Крестьяне и те показались бы красивее, чем эти. Что случилось? Где я? Я все еще ничего не понимал.       Мы в одну из этих серых коробок. Это сооружение не было похоже на дворец или обычный домишко крестьянской семьи. Лёша достал ключ и стал отпирать одну из дверей. Его палаты оказались совсем маленькими и тёмными, таковых я в жизни ещё не видал. Лёша прошёл в обуви, и пригласил нас с Петей за собою:       — Проходите, что стоите. Чай может налить? Или кофе будете? — заботливо спросил Лёша.       — Да, давай. Мне чай, — сказал Петя.       Мы прошли к столу. Он был небольшой, из непонятного мне материала, за ним могли уместиться три аль четыре человека. На белый, глянцевый, с диковинными картинками на нём стол поставили три стакана.       — Как повезло, что мамка сегодня в гости ушла, — промолвил Лёша, усаживаясь за стол.       Он подвинул ко мне чашку с чаем, сам же залпом выпил содержимое из своей посудины. Петя начал разговор:       — А кто вы такой?       — Пётр Алексеич. Не знаете что ли такого?       — Не узнаешь тут вас, когда историчка все мозги вами проела, — выдохнул Лёша.       — Какая «историчка»?       — А вот такая. Училка по истории.       Дивными словами говорят! Не пойму, то ли я книжек не дочитал, то ли они своё выдумывают. Вроде, как и русские, а только через слово понять их могу.       — Ещё раз. Я Пётр Алексеич Первый, император всероссийский. Сейчас 1723 год. Может, так что-то да поймём?       — Какой? 1723? Так сейчас 2023! — удивлённо произнёс Петя.       Я от изумления не мог проронить ни словца. Эти два недоросля просто сведут меня с ума! Что-то я уж ничего не понимаю. И вдруг раздалась некая мелодия. Лёша достал чудковатый прибор, зачем-то приложил его к уху и стал разговаривать.       — Да, мам? Окей, я понял. Но. Да-да, всё, пока.       — Кто там? — спросил Петя.       — Мамка. Они с папой в командировку уехали.       — В гости же ушли, — сказал Петя.       — Да, но….       — В командировку?! — меня схватил недуг, когда услыхал я это, потому переспросил.       — Ну да. Вы что, этого слова не знаете?       — Девушку в командировку?! Боже ж ты мой!       Мальчики переглянулись меж собой. Не прошло и получаса, а мне казалось, что я еще больше схожу с ума! Уж какие-какие небылицы мне сказывали, а такого я точно ещё не слушал!       Мы беседовали на протяжении нескольких часов, пытались понять, что здесь происходит. Как оказалось, на тот момент я находился в моём родном Петербурге, да вот только на пару веков позже. Мы порядились, что я останусь в квартире у Лёши, пока не придумаем, как вернуть меня обратно. Вот с того и началась моя приключенческая неделя жизни в будущем.

III

      Понедельник. Утро Яркое солнце, проникая в светлицу, заставляет просыпаться всё, до чего только его прекрасные лучики дотянутся. Один из таких лучиков забрался мне прямо на око. Вся комната была озарена чудейснешим золотым блеском, сделав ту самую тёмную комнату, в коей я спал, величественно красивой. Я улыбнулся — такое утро мне только по душе. Петя ушёл ещё вчера, а Лёша спал в соседней комнате. Сладкая дрёма растекалась по всему моему телу, умоляя меня отдохнуть ещё немного, но отдыхать мне некогда. Я хочу увидеть это будущее. Я хочу знать всё, что произойдёт с моим Санкт-Петербургом. Мне очень хотелось выйти на улицу, но, кажется, я немного не подхожу под моду этого времени, и буду выглядеть нелепо. Хотя, когда меня такие вещи останавливали? Видно, только сегодня. Спустя длительное время, встав с постели, я открыл полузакрытые занавески. Улица была наполнена людьми и причудливыми машинами. Время сильно изменит мой город. По почти чёрным дорогам не ехало ни единой лошади, ни единой кареты.       — Бу! — Лёша положил мне руки на плечи.       Я вздрогнул от неожиданности. Он захихикал, а потом и вовсе упал на пол, хохоча всё громче и громче.       — А может, пойдём сегодня гулять? — спросил я, не обращая внимания на смех.       — Да, а вам в вашем костюме только по Питеру и расхаживать, — ответил Лёша, сдерживая смех.       Я нахмурил брови. Ишь, какой нашёлся! Как он смеет говорить мне такое?! И как его совесть не зазрит разговаривать так со старшими? Я развернулся к нему лицом, а он отошёл на три шага назад.       — Тихо, тихо, Пётр Алексеевич. Шутка же. Ща Петуха позовём, вы вроде одного размера, может, он одеждой с вами поделится.       — Какого петуха?       — Ну, Петю, который вчера с нами был.       — Так и надо говорить, а не выдумки свои выдумывать! — уже прикрикнул я на него. Эти дети будущего…мне не нравились совсем.       Лёша цокнул и вышел из светлицы, с предложением:       — Завтракать будете? Могу яйца пожарить или картошку разогреть?       — Буду. Что приготовишь, то и отведаю.       — Ага.       Через десять минут я уже был за столом, а спустя ещё некоторое время пришёл и Петя, принес одежду. И откуда он только узнал о нашем с Лёшей разговоре?       Петя принёс ту самую непонравившуюся мне одежду. Вздохнув, я решился её примерить. Может она не такая уж и плохая? Но примерив её, я понял, что ж лучше ходить в камзоле, чем в том, что мне дали. Лёша сказал что худи (или хути, я уж не знаю) с джинсами мне очень идут. Петя был другого мнения, с которым я был полностью согласен.       — М-да, человеку из эпохи Нового времени одеваться так, как будто он из Новейшего времени как-то…такое себе. Уж лучше пусть одевает мундир.       -Какой же это мундир?! Это же камзол! — вскрикнул я. Как можно перепутать мундир и такую примечательную вещь, как камзол?!       Петя закусил губу. По нему было видно, что ему неловко. Я тяжко вздохнул, махнул рукой, мол, ничего, прощаю. Петя сразу понял этот знак и немного расслабился. Он подошёл ко мне, снял одну-другую пару лишних, по его мнению, украшений. Я ничего не сказал, хоть и был возмущён. Ну, да что поделаешь? Косых взглядов мне сейчас не надобно.       Мы вышли на улицу. Воздух был тяжёлым, чувствовались непонятные запахи. Зато по двору дома повсюду цвели цветы, и их сладкий аромат смешивался с этим самым воздухом. Детские крики проносились от «детских площадок» и, сталкиваясь со строениями, разворачивались и эхом отдавались назад.       Солнечная прекрасная погода. Мы шли через мост небольшого канала. Людей было много. Они стояли и улыбались, смотря на те самые аппараты, что Лёша держал какое-то время назад. И для чего это они делают? Странные люди будущего. Но моё внимание упало не на них, а на здания, мимо которых мы проходили. Они были просто неописуемыми! Меня поразил тот пейзаж, который я наблюдал в первый день. Он показался мне смутно знакомым.       — Где мы идём? — спросил я.       — Невский проспект, — скучающим голосом ответил Лёша.       — Невский проспект? — и вдруг ко мне пришла мысль, — А не это ли моя Большая першпектива?       — Какая перспектива? — удивился Петя.       — Точно она! Посмотрите, посмотрите же! Мост Фонтанки?       — Да.       — Вот ничего себе! Как тут всё поменялось! Красота! — я продолжал восхищаться.       Однако Лёша и Петя не смогли разделить моей радости. Грустно, что люди не могут видеть прекрасное прямо у себя перед носом. Может, им это и не надо? Ведь всегда, когда есть желание — есть тысяча способов, и всегда, когда его нет — тысяча поводов!       После прогулки мы вернулись домой к Лёше. Я был впечатлён моим городом. Ничего подобного я в жизни не видывал, некоторые вещи я взял себе на заметку. Интересно всё же увидеть что-то спустя некоторое время. Петя отпросился у мамы остаться с нами тем же странным способом, что и Лёша, то есть, через аппарат, или «телефон», как называет эту штуку сам Петя.

IV

      Во вторник утром мы молча пили чай, каждый в своих раздумьях. Лёша рассматривал то меня, то Петю и зачем-то повторил свою фразу, которую он сказал вчера:       — А вы похожи.       — Чем мы похожи? — спросил Петя.       — Как минимум ростом. А ещё у вас лица похожие, только у тебя, Петух, оно более молодое и усов нет. У меня ощущение, будто Пётр… Пётр Первый — это ты из прошлого. Переродился, ну или как сейчас про такое говорят?       — Вы хотите сказать, что я — это он? — я указал на Петю. Ну уж нет, таковым я являться не хочу.       — Ну да, а вы в зеркало посмотрите, и увидите, что вы один и тот же человек. Почти. Да у вас даже имена одинаковые!       Я взглянул на Петю. Он был черноглаз, как я, с каштановыми кудрявыми короткими волосами, так же, как я, высок и худощав. И правда, мы похожи.       — Имя да фамилию свою назови, — приказал я Пете.       — Романов Пётр, — сказал он, пожимая плечами.       Нет, что-то тут да не так. Романов Пётр! Надо же было так попасть! Мы отличались видно двумя вещами — характером и вкусом в одежде. А может, он ещё и не изволил проявить характера-то. Посмотрим!       В тот день Лёша предложил пойти снова прогуляться. Я согласился. Нужно же не только по Большой першпективе же пройтись!       Город мой и правда удивительный. Мне так приятно осознавать, что я являюсь создателем этого города, что если бы не я, то люди не смогли бы увидеть всей этой величественной прекрасности и любви, которую я заложил в постройку этого города! А то мне кричали «болото, болото, город на болоте». Вот тебе и болото!

V

      В среду я встал уж очень поздно (совсем не ведаю, почему) — около десяти часов. И этот день начался с беготни Пети по дому. Он нервно перебирал что-то, пытался одеться в какую-то рубаху, бормотал и переживал. Приподнявшись со своего ложе, я наблюдал за его действиями.       — Ты чего носишься? — спросил я наконец.       — Да я с девушкой одной иду в театр. Вот и бегаю.       — Нравится она тебе что ли?       Петя немного смутился. Значит, нравится.       — Может, есть немного, — вздохнул он, расчёсывая свои волосы.       Я несколько раз кивнул головой, мол, понятно всё с тобой, и встал. Из кухни шли приятные запахи, и я поспешил туда. Лёша жарил картошку, напевая что-то себе под нос. Он не сразу заметил моего присутствия.       — Ой, Пётр Первый, вы тут? — удивился он, увидев меня.       У меня складывается ощущение, будто он не знает моего отчества. Странно, как можно меня забыть? Вот и делай потом добро государству, когда в скором времени никто не вспомнит ни кто ты, ни что ты. Невежды!       — Как видишь.       — Всё, я побежал! — крикнул Петя и хлопнул дверью.       — Поздно мы сегодня встали, — подметил я.       — Есть такое.       — А с какой девушкой Петя идёт на свидание?       — А, из параллели девочка. Он давно хотел сходить с ней, вот и сбылась «мечта», — хихикнув ответил Лёша.       — Как зовут эту особу? Опиши мне её.       — Ленка. Та ещё дурочка, конечно, — прошептал Лёша, — Волосы красит чуть ли не каждый день. Сегодня с розовыми, завтра с голубыми, послезавтра с зелёными придёт. Глаза серые, и выглядит она, как ведьма болотная. Что в ней Петруха нашёл, ни за что в жизни не пойму.       — Волосы голубые?! — мне поплохело от того, что нарисовало воображение, — Ну и ну!       — Так и живём.       В тот день Петя не вернулся к нам. Всё тем же чудным образом он передал Лёше, что его попросила вернуться мама. Раз так, то конечно пусть идёт. Вечером стало скучно без моих императорских дел, и я решил почитать. Всё равно в обыденное время не всегда есть возможность уделить час-другой чтению, а это важно! Книгу я выбрал «Арап Петра Великого», чьим автором является Пушкин. Меня заинтересовала эта книга, сперва я рассмотрел её обложку, пролистал страницы, и только затем сел читать. Роман оказался весьма интересным, меня он заворожил, и быстро прочитав его, я даже огорчился. Что за чудеса написал этот Пушкин? Вот только не слыхал я никогда о нём. Может, позже меня жил?

VI

      — Пётр Алексеевич, — обратился Лёша ко мне на утро следующего дня. Всё-таки помнит отчество, — Предлагаю сходить в поход!       — А Петя?       — А что Петя? Ну, хотите, можем и его позвать.       — Зови. Негоже его одного оставлять.        Лёша снова приложил к уху свой «телефон». Он вышел из комнаты и стал разговаривать. Через минуту он вернулся.       — Говорит, идти не хочет. Останется дома.       — И почему же это?       — Не знаю, но, мне кажется, он расстроен. Что-то случилось, это точно.       — Не хочешь проверить своего друга? — спросил я. В чём же дело?       — Хочу. Тогда сначала к Петуху.       — Хватит его так нарекать.       — Хорошо-хорошо. Идёмте.       Мы вышли на улицу. Облака повисли над небом, не давая и шанса солнцу проникнуть на землю. Сильный ветер качал ветки деревьев, заставляя их гнуться, а шелест листьев напоминал тихую и скромную просьбу о помощи. Шёл противный дождь. Вот это погодка! На улице было немного детей, а взрослые куда-то спешили, с самым что ни на есть возмущённым видом. Мы тоже не тормозили. Нужно как можно скорее добраться до Пети. Кто знает, что сейчас с ним?       — А он далеко от тебя живёт? — спросил я.       — Не очень. Ещё минут десять, и мы пришли.       Так и случилось. Петя жил в точно таком же доме, что и Лёша, но вот только он располагался в другом месте. И на клумбах росли иные цветы.       Мы с Лёшей поднялись на четвертый этаж, где жил Петя. Лёша долго стучался в дверь, прежде чем нам её открыли. Я успел засомневаться, что Петя живёт тут. Но дверь нам открыл именно он. Он выглядел зло и печально.       — Вы что-то хотели? — сухо спросил Петя.       — Да. Пришли проведать тебя, — ответил я, — Мы пройдём?       — Проходите.       Его жильё оказалось таким же небольшим, как и Лёшино. Мы прошли в одну из трёх комнат.       — Так и что случилось? — спросил Лёша.       — Ничего важного.       — Мы-то видим, что у тебя что-то произошло. Рассказывай.       — Всё в порядке, — разделяя слова, ответил Петя.       — А если честно?       Петя вздохнул. Он протёр глаза и начал повествовать:       — Вчера я ходил в театр с Леной. Точнее, хотел пойти. А она не пришла. Говорит, мама дала гору домашних дел, и никак не получается у неё пойти. А потом иду обратно домой, и вижу, что она с другим мальчиком гуляет. Сидит на качели, смеётся. Радостная вся. Мальчик к ней подходит и в щёку Лену целует. Вот какими она «домашними делами» занималась!       Наступило короткое молчание. Его быстро прервал Лёша. То есть, хотел прервать, только Петя посмотрел на него обжигающим взглядом, чтобы тот ничего лишнего сейчас не ляпнул, да тот рот и прикрыл.       — Она хорошая девочка, просто… Просто я ей не нравлюсь.       — Да была бы она хорошей, я бы ничего про неё сказать не хотел бы, — возмутился Лёша.       — Нечего из-за барынь всяких расстраиваться. Выше нос! Негоже тебе, мужчине, колготиться по пустякам! Давайте забудем про эту девушку и всю несуразицу, что произошла с тобой, и лучше пойдём в поход на денёк? Лёша вон хотел как! — сказал я.       Петя пожал плечами. Ему явно не хотелось никуда идти, но, поразмыслив немного, он всё же согласился.       — Ну, пошли, что же делать. Только погода не походная сегодня.       — А по мне так уже всё походная, — сказал Лёша, посмотрев в окно, — Зырьте, какое солнце вышло! А ведь пару минут назад дождь шёл! Чудеса, да и только.       — Значит, идём?       — Идём.       Спустя небольшой промежуток времени, за который Петя успел сходить в магазин, а Лёша собрать остальные вещи, мы отправились на улицу, сели на «автобус» и поехали. Меня уже ничего здесь не удивляло. Ехали мы около часа, потом прибыли на конечную остановку, там пересели на другой, который вёл дальше, за город. Видно, там не было никакого дождя, ибо всё было сухо. Или же солнце успело потрудиться, и высушить всё хорошенько. Мы высадились в лесу, далее пошли пешком. Этот удивительный запах леса сразу начал кружить голову. Всегда любил лес. Это самое лучшее, что могла создать природа, ведь если человека поместить в глубину леса, то он не умрёт ни с голоду, ни от холода, ни от жажды. Лес всё предоставляет — только пользоваться этими дарами нужно уметь.       Мы пришли к реке, что оказалась за лесной полосой, через которую шли около часа. Река извивалась, текла то быстро, то замедлялась, играя с солнечными лучиками, отражая лес с одной стороны и небо с другой. Там, куда мы пришли, не было песка — сплошная зелень, небольшое поле, которое заканчивалось с трёх сторон лесом, и с четвёртой — маленьким обрывом, внизу которого расположились воды реки. Как же это всё удивительно! Как я не мог заметить это всё раньше?       Ребята разбили две самодельные палатки, а я разжег костёр. День только начинался. Взяв посудину, я и Лёша отправились в лес за съедобными ягодами и грибами, коих по пути на поле я успел приметить. Петя остался у костра. Здесь было много черники, её-то мы и собирали. Мне послышался какой-то хруст, я обернулся, чтобы понять, что это было, но ничего не увидел. Значит, послышалось. Я продолжил собирать ягоды, но мне снова послышался хруст. Я снова обернулся и увидел волка. Вот так встреча! Он медленно приближался ко мне, собираясь напасть. Он выглядел худощавым и маленьким, что удивило меня — сейчас лето, так почему же он выглядит, будто в последний месяц не питался?       Лёша испугался. Бросив меня, он побежал сломя голову назад. Предатель!       Волк бросился на меня, но я успел схватить его за горло, так что укусить он меня не смог. Волк дрыгался, мне было тяжело его удерживать, но и ему было нелегко вырваться, уж слишком слаб он был. Ему совсем скоро стало не хватать воздуха, и он начал задыхаться. Мне даже стало как-то жаль его. Накормить бы его чем, да нечем. Не будет же он ягоды жевать!       Я отпустил его. Волк помотал мордой и скрылся. Вздохнув, я взял свои ягоды и вернулся к ребятам.       Петя жарил мясо на чистой свежей деревянной палке, кору с которой он счистил ножиком. И как палка только не горит?       — Скоро будет готово? — спросил я.       — Ага.       — Это хорошо. Где Лёша?       — Воду речную пошёл фильтровать.       — Фильтровать?       — Чистить.       — А он пришёл, ничего не рассказывал тебе?       — Нет, а должен?       — Мало ли.       Предательство Лёши поразило меня и этот поступок, когда он бросил меня, напомнил мне моего первого сына Алексея. Ох, не даром говорят, история повторяется раз за разом! Прошло три века, а меня снова предали. У меня нет сил злиться аль обижаться на него. Сейчас уже ничего не поменяется от обид. Лёша прятался от меня и моего гнева, не хотел выходить из своего укромного уголка. Одним словом — трус и подлец! Спустя некоторое время он всё же решился выйти. Я оглядел его. Он не смотрел мне в глаза. Долгая тяжелая пауза. Петя глядел на нас недоумевающим взглядом. Мы с Лёшей всё решили взглядом. После этого мы стали разговаривать об обыденных вещах, будто ничего и не было. Лёше было стыдно, и это самое главное.       В целом, я признаю, что раньше времени принял Петю и Лёшу за неучей. Они умные ребята, да неначитанные, оказывается и такое бывает.       Стемнело. Ребята забрались в одну из палаток, оставив другую палатку мне. И вот только мы легли спать, я услышал, как кто-то бродит вокруг наших палаток. Я вылез из своей палатки дабы проверить, кто там. Волк. Тот самый волк, которого я едва не задушил. Он выглядел не агрессивно, просто ходил туда-сюда. И снова наступил прилив жалости. Я взял один кусок от жареного мяса, который мы не доели и бросил ему. Он с жадностью прилип к угощению и съел его в два счёта. Он медленно подошёл ко мне. Я потрепал его по голове. Удивительно, что он не собирался меня даже кусать. Потом он побыл ещё немного и ушёл. Я улыбнулся и вернулся обратно в палатку. Вот и хорошо.

VII

      В пятницу я, как и всегда, проснулся рано. Ребята ещё спали, а я по новой разжег костёр и приготовил завтрак. Они долго не хотели вставать. И тут я понял, что за всю эту неделю, что я нахожусь здесь, у меня не было мигрени, которая так долго преследовали меня! Радость этого осознания окрылила меня. Одни плюсы от этого путешествия! Но вот только всё равно, как ни крути, хочется домой. К моей Катерине, к детям, к внуку, в мой Санкт-Петербург.       День прошёл прелестно. Я даже искупался в речке вместе с Лёшей и Петей, и под конец дня я совсем вымотался. Поэтому я порядился лечь пораньше, а мои знакомые и не противились этому. Ещё бы! Я же сам император, хоть и здесь у меня была жизнь обычного человека.       — Пётр Алексеевич? Просыпайтесь, пора домой, — послышался глас Лёши.       Я открыл глаза. В этот раз я встал позже всех. Может, и к лучшему это? Встав, собрав своё добро, я долго ждал мальчиков. Мы собирались домой. Сейчас снова поедем на «автобусе», и, как мне уже пообещал Лёша, подумаем, как меня вернуть домой. Поскорей бы! И вот наконец мы вышли в лес. Светило солнце, временами прикрываясь облаками, птички щебетали и радовались жизни. Казалось, что вновь могло произойти? Но тут мне снова стало худо, вскружилась голова, резко потемнело в очах, как в первый раз, когда я упал и оказался здесь, я покачнулся и, не удержав равновесия, пал на землю без сознания.       — Пётр Алексеевич! — это всё, что я услышал.

VIII

      Когда я открыл глаза, я увидел, что лежу в своей постели, а вокруг меня лекари и приближенные. Меньшиков Саша сидел рядом со мной. Он обернулся и крикнул:       — Очнулся!       Все, кто находились в моих палатах, радостно зашумели, повторяя: «Очнулся, очнулся!» Так это всё был сон? То причудливое будущее, где люди одеваются странно, где они разговаривают по непонятным аппаратам, которые называют «телефонами», где они ездят на «автобусах»? И Петя с Лёшей тоже выдумка моего разума? Я не знал, радоваться мне или нет. С одной стороны, я дома, в своем наполовину достроенном Санкт-Петербурге, рядом моя свита и семья, а с другой, мне даже жаль, что Пети, моей копии, не существует, и его друга, так сильно напоминающего мне сына.       Это всего лишь был сон, но он был лучшим моим сном, с которым мне очень хотелось поделиться с вами. Это была отличная неделя!