Плохой выбор

Джейсон был зол. Брюс обещал ему, что благотворительный ужин будет тихим и спокойным, но это чертовски не так. Пока опекун Джейсона вёл светские беседы с другими богатыми гостями, маленький мальчик петлял между столов с закусками и пышно наряженными людьми в поисках какой-нибудь интересной информации. Это могли быть слова о том, что чьи-нибудь друзья или родственники из присутствующих здесь гостей торгуют наркотиками. Или о том, что приятель брата жены дочери той женщины в красном платье похищает детей для незаконной торговли. Или о том, как двое мужчин в тёмно-синих смокингах, которые весь вечер что-то шепчут друг другу на ухо, планируют устроить массовый побег из лечебницы Аркхэм. Но нет. Ничего из этого Джейсон не услышал. Зато он услышал много чего другого. Менее интересного, но более раздражающего. Например, как миссис Уолкер шептала своей подруге, что Брюс Уэйн показушный идиот, который не умеет правильно распоряжаться деньгами. Вместо того, чтобы устраивать благотворительные вечера и вкладывать сотни тысяч долларов на новые дома, в которых поселят людей оставшихся без жилья на Аллее Преступлений, он мог бы открыть казино и рубить миллионы на азартных придурках. Мистер Хилл, который привёл на ужин свою пятилетнюю дочь, яро отстаивал позицию Брюса. Но его жена, с ног до головы покрытая бриллиантовыми украшениями, кивала и поддерживала этих тупых сплетниц. — Я думаю, Брюси мог бы построить огромную яхту с бассейном, ресторанами, театром и ночным приватным шоу для женщин и мужчин вместо того, чтобы вбухивать столько денег в творческий центр для нищих детей. Этим бедняжкам уже ничего не поможет, — самодовольно заявила миссис Хилл, поправляя золотую заколку на волосах дочери. Джейсон сжал кулаки с такой силой, что на его указательных и безымянных пальцах хрустнули суставы. Он ненавидел, когда эти денежные мешки обзывали и унижали его опекуна. Они знали только одну сторону, которую Брюс показывал публике, но они понятия не имели, как много и Брюс, и Бэтмен делают для этого города. И указывать как мужчина должен тратить свои деньги, называя его простым показушником, было низко даже для этих безмозглых куриц. Джейсон подумал вмешаться в разговор, когда миссис Уолкер начала третий круг перетирания костей Брюса. Он едва сдерживался, чтобы не пнуть кого-то из них по коленям, чтобы свалить с ног и заставить заткнуться. Но Брюсу это не понравится. Джейсону просто следует уйти. Он не должен обращать внимания на тупиц вроде этих. — Эй, приятель, ты в порядке? — Джейсон слегка вздрогнул, когда рука Брюса легла на его плечо. Он был так сосредоточен на этой кучке сплетниц, что перестал обращать внимание на другое своё окружение. — Я… у меня всё хорошо, — стараясь звучать непринуждённо, ответил Джейсон, поднимая голову и взглядывая на опекуна. Брюс был одет в классический чёрный смокинг и держал в руках бокал шампанского. Его глаза сияли и отражали десятки ламп, которые освещали большой торжественный зал. Он выглядел довольным и собранным, хоть это и было только для шоу перед гостями. — Тогда перестань подслушивать бессмысленные сплетни и иди повеселись, — улыбнулся Брюс, похлопывая ребёнка по плечу. — Но они… — Джейсон зарычал, хмуро глядя на Брюса. — Тише, приятель, — предупредил мужчина, чуть крепче сжимая плечо ребёнка. — Некоторые люди могут быть не искренними в том, что они делают, но многие проекты просто невозможно запустить без их участия. Не слушай то, что они говорят. Это просто слова, и в данный момент они ничего не значат. Джейсон крепко сжал губы, борясь с желанием продолжать спорить или не портить ужин. В конце концов он сдался, приняв слова опекуна за правду, и опустил голову, слегка покачивая ею. Ему не нравилось, что Брюса Уэйна считали таким легкомысленным дурачком, который без цели тратит деньги налево и направо, но люди просто не знают ничего другого. И это, наверное, не их вина. — О, мистер Уэйн, — счастливый, но мерзкий голос миссис Хилл прорезал густой воздух зала. — Мы как раз только что говорили о том, какая гениальная идея открыть творческий центр для нуждающихся детей. Бедняжки смогут найти для себя хорошее дело, верно, милый? — она осторожно пихнула локтем своего мужа в бок и расплылась в неискренней улыбке. — Спасибо, Кейт, — Брюс потянулся к руке женщины и поцеловал тыльную сторону её ладони. Улыбка ни на секунду не сходила с лица мужчины. — Я рад, что вы решили поддержать мой проект и вложить в него свои средства. Дети будут вам очень благодарны. Джейсону хотелось стошнить всё, что он съел на этом ужине. Это лицемерие только разозлило его ещё больше. Брюс мог притворяться экстравертной, общительной и легкомысленной личностью, но он никогда не притворяется в том, что искренне делает что-то на пользу этому городу и его жителям. Но Джейсон искренне не понимал, зачем в благотворительности принимают участие такие люди, как миссис Хилл и миссис Уолкер. Если они не хотели делать это искренне, тогда могли не делать бы этого вообще. Джейсон снова тихонько вздрогнул, когда большая ладонь его опекуна опустилась на макушку с кучерявыми волосами. — Скоро подадут десерт, и вечер будет завершаться, но, если ты устал, то можешь пойти в свою комнату сейчас, — мягко сказал Брюс, улыбаясь сквозь собственную маску счастья. Джейсон пару секунд обдумывал слова Брюса, а затем покачал головой. — Я могу остаться до конца, я не устал, — уверенно ответил он, бросив настороженный взгляд туда, где сплетницы продолжали что-то обсуждать. — Как пожелаешь, — Брюс хмыкнул, убирая руку от головы ребёнка. — Мне нужно дать ещё одно интервью. Я заберу тебя позже, хорошо? Джей кивнул, позволяя Брюсу отстраниться и уйти в другую сторону. Когда мальчик сам собирался отойти подальше от этих денежных мешков, чтобы не нажить неприятностей, он снова услышал в разговоре имя своего опекуна. Джейсон продолжал делать вид, что уходит, пока не скрылся за двумя высокими мужчинами. Он быстро отбежал от них в сторону, протиснулся между двумя столами с закусками и остановился с другой стороны от сплетниц. Теперь он был ближе к миссис Уолкер и мистеру Хиллу. И, как бы не раздражало Джейсона, что его рост до сих пор такой маленький, сейчас это было даже выгодно для него. Джей затаил дыхание и прислушался к звукам, исходящим от женщин. Не смотря на весь шум и музыку, он продолжал отчётливо слышать, что они говорят. — Кажется, Брюс просто популяризирует усыновление этих сирот, — закатив глаза, проворчала миссис Хилл. — Точно, — подтвердил мужчина, который появился, пока Джейсон обходил их. — И постоянно пытается втянуть нас в эти бессмысленные пожертвования. Я бы предпочёл вложиться в новый торговый центр для молодёжи. — Да, — с гримасой, будто её заставили съесть половину лимона, заявила миссис Уолкер. — Но мой муж считает такие вложения хорошей пиар кампанией для своей корпорации. Люди становятся намного лояльнее, когда узнают, что мы помогаем отстраивать новый Готэм. — Жаль, что Брюс сосредоточен на социальных проектах намного больше, чем на тех, с которых действительно можно было бы что-то заработать, — проворчала миссис Хилл. — Я думаю, он легко превратит Башню Уэйна в бесплатный детский сад, когда подберёт очередного беспризорника. — Главное, что это не будет за наш счёт, — с усмешкой произнёс мужчина в голубом костюме. — Знаете, мы всегда можем найти какую-то лазейку, чтобы выкупить часть новых помещений и сдавать их в аренду. — Никто не будет связываться с социальными проектами, — вмешался мистер Хилл. — Да и это не принесёт нам стоящий доход. Только вымотаем себе нервы и потратимся на юристов. Рот Джейсона отвис до такой степени, что из уголка его рта потекла слюна. Мальчик быстро пришёл в себя и стёр жидкость рукавом своей рубашки. Его сердце стучало в ушах, слишком быстро перекачивая кровь. Как смели эти ничтожные создания даже упоминать своим грязным ртом такие вещи? У Джейсона было слишком много мыслей. Он хотел высказать всё, что только могло вертеться на его языке. Он хотел драться, кричать и протестовать. Брюс занимался действительно хорошим делом, позволяя многим людям и детям пользоваться социальными привилегиями. Но эти толстосумы всегда хотели всё испортить грёбаной коммерцией. Джейсон почти сделал шаг, чтобы наброситься на эту сомнительную компанию богачей, когда в зале резко все зашевелились и начали передвигаться к главному столу. Краем глаза мальчик заметил, что официанты грациозно выносили десерты на красивых тарелках, предлагая их гостям. Это позволило раскалённому до бела гневу мальчика немного утихнуть, хотя его руки всё ещё были в кулаках, а ноги машинально приняли боевую стойку. Со стороны, вероятно, это выглядело слишком нелепо. Но Джейсон не понаслышке знал, как тяжело детям на Аллее Преступлений найти какие-либо занятия, чтобы не беспризорничать. И ему не нравилась мысль, что кто-то захочет отнять у них то, что ещё даже не построено. Когда люди, окружавшие Джея разошлись, мальчику удалось найти глазами опекуна. Мужчина беседовал с каким-то пожилым человеком, но успел подмигнуть ребёнку, прежде чем снова сосредоточиться на диалоге. Джейсон вздохнул, отчаянно желая пнуть что-то прямо сейчас. Желательно того идиота, который заявил, что Брюс собирался превратить свою башню в детский сад. Ну почему в высшем обществе всегда должны были быть такие противные люди? — Это просто слова, — бормотал Джейсон себе под нос голосом Брюса. — Они ничего не значат. Джейсон хотел уйти в свою комнату и запереться там, но желание отомстить за это скупердяйство было сильнее. Он знал, что если устроит словесную или физическую драку, то получит наказание от опекуна. Ребёнок уже не раз попадал в неприятности, после которых оказывался на коленях Брюса. Его задница была довольно болезненной после корректировки поведения, как и голова, которая раскалывалась от слёз и усталости. Ему бы не хотелось проходить через это снова. Но что он мог сделать, чтобы проучить и не попасться? Джейсон задумчиво почесал подбородок, крутясь на месте. На седьмой или восьмой круг парень заметил приближающегося официанта с подносом. Мужчина улыбнулся ему и наклонил поднос до уровня головы ребёнка. Джейсон взглянул на шоколадный кусок торта, который официант пододвинул ближе к нему, и плавно перевёл взгляд на часы, украшавшие запястье мужчины. И тут в голове Джейсона щёлкнуло. Драгоценности. Эти денежные мешки не знают ценность своим словам, зато они безумно дорожат каждой копейкой и побрякушкой, которые покупают. Что ж, Джейсон мог бы помочь придать хоть какую-то ценность существованию этих безмозглых девиц, которые сидят на шеях у своих миллиардеров. — Спасибо, но я не голоден, — быстро пробормотал Джейсон и бросился искать грязных сплетниц. Компания продолжала тусоваться рядом друг с другом, поэтому Джейсон легко вычислил их в толпе и целенаправленно зашагал вперёд. Миссис Хилл в это время очень удобно положила свою руку на голову дочери. На её запястье было надето два браслета с драгоценными камнями. Джейсон не особо разбирался в названиях, но было очевидно, что такие женщины, как Кейт, не будут напяливать на себя что-то дешёвое и поддельное. Это не было поводом для гордости, но Джейсон уже давно научился осторожно снимать с невнимательных людей часы, браслеты и кольца, а также вытаскивать из сумок и барсеток кошельки и карты. Он делал это не часто, но иногда просто не было другого выхода. Мальчик старался не обращать внимание на то, как сильно его лицо залилось красным румянцем. Пока он со всей осторожностью расстёгивал первый браслет, его мысли отправились прямиком в тот день, когда Брюс поймал его за воровством снеков в продуктовом магазине. Тогда у Джейсона не было оправдания поступку. Он сделал это просто потому, что мог. Но у Брюса было другое мнение. Это закончилось перепалкой и руганью между ними, а затем Джейсон просто моргнул и уже оказался перевёрнутым через колени крупного мужчины. Он получил хорошее шлёпанье за воровство, дерзость и неуважение. Но сейчас был многолюдный вечер. Кто угодно мог сделать это. У Брюса больше не было причин винить в этом своего подопечного. Джейсон достаточно легко снял браслеты и сунул в свой карман. Всё же быть ребёнком было выгодно. Чужие взрослые никогда не обращают на тебя внимание и даже не замечают в толпе более крупных людей. Теперь ему останется только продать браслеты, а вырученные деньги раздать нуждающимся на Аллее Преступлений. Дальше было сложнее. Джейсону нужно было как-то вытащить из мини сумочки миссис Уолкер кредитную карточку. Позже он мог бы воспользоваться бэткомпьютером, чтобы взломать пароль и отправить круглую сумму на счёт какой-нибудь благотворительной организации. Итак, мальчик дождался, когда разговор этой банды сплетников ушёл в активную дискуссию, и приблизился к ним. Миссис Уолкер удобно начала жестикулировать руками, как раз давая возможность Джейсону бесшумно расстегнуть заклёпку и просунуть руку во внутрь кармана. Его пальцы быстро нашли небольшой отсек, где лежал картхолдер с кредиткой, но как только он попытался схватить его большим и указательным пальцами, запястье Джея больно за пульсировало. Он задохнулся, не понимая, как мог пропустить того, кто приближался к нему, но даже немного успокоился, когда понял, что рука, сжимающая его запястье принадлежала Брюсу. Хотя это спокойствие длилось всего секунду. Джею было достаточно взглянуть на упрямо сжатую линию подбородка своего опекуна, чтобы понять, насколько он зол. Желудок ребёнка сделал что-то странное, когда Брюс вынул его руку из сумки и толкнул мальчика в сторону. Оглядевшись по сторонам, Брюс крепко схватил Джейсона за руку и вывел из торжественного зала. В коридоре, который вёл в жилую часть поместья, было намного тише, поэтому шаги от четырёх ног чётко звучали в пустоте и эхом отражались от стен. Как только они отошли на достаточное расстояние от зала, мужчина резко остановился, заставив Джейсона споткнуться. — Давай сюда, — резко сказал Брюс, молниеносно меняя радостное выражение лица на угрюмое и разочарованное. Джейсон нахмурился, делая вид, что не понимает о чём идёт речь. Хотя его сердце бешено колотилось от адреналина, пробивая дыру в груди, он мог продолжать быть упрямым. Наверное. — Давай. Их. Сюда, — процедил Брюс, сурово глядя на ребёнка и протягивая открытую ладонь. — Давать что, Брюс? — вызывающе спросил парень, учащённо дыша. — Я поймал твою руку в чужой сумке, Джейсон, — прошипел Брюс, и Джей мог поклясться, что мужчина ещё ни разу не моргнул, продолжая сверлить мальчика опасным взглядом. — Думаешь, я поверю, что до этого ты ничего не взял? — Я просто… — Джейсон пытался защититься, но, честно говоря, аргументы слишком быстро ускользали от него. — Если мне самому придётся проверять твои карманы, всё закончится намного хуже, Джейс, — холодно прервал мужчина, делая шаг ближе к Джейсону. Мальчику пришлось ещё сильнее наклонить голову назад, чтобы видеть лицо опекуна. Ему было чертовски двенадцать, но парень до сих пор едва дотягивался макушкой до поясницы Брюса. Эта разница в росте заставляла Джейсона слегка корчиться, когда он знал, что ему не удастся выбраться из неприятностей. И, кстати, что значит «намного хуже»? Хуже, чем что, простите? — Хорошо, хочешь по-плохому, — тихо прорычал Брюс, хватая Джейсона за руку и поворачивая боком к себе. Джейсон опешил, не ожидая, что Брюс прямо сейчас предпримет какие-то попытки наказать его. Очевидно, после случившегося, опекун Джейсона был совсем не в настроении играть в эти игры с молчанием и отрицанием. Но зал с кучей гостей был всего лишь в двадцати шагах от них. Кто-то мог случайно заблудиться и выйти сюда. Когда Джейсон открыл рот, чтобы защититься, его внезапно заткнул яростный удар по левой ягодице. Вместо слов изо рта Джейсона вырвался болезненный вскрик, потому что один удар такой силы определённо стоил десяти стандартных. — Брюс! — успел выпалить мальчик, прежде чем второй такой же шлепок украсил его правую ягодицу. Мальчик взвыл, быстро прикрывая свободной рукой свой зад. Колющая боль пульсировала по всей его заднице, включая небольшую часть сидячих мест, поскольку ладонь Брюса была огромной. — Я могу объяснить! — отчаянно взмолился Джейсон, на мгновение растерявшись. Его упрямство всегда работало только до того момента, пока Брюс не переворачивал его через колено. Иногда это помогало Джейсону не держать проблемы в себе, потому что ему сложно было просить о помощи. Но сейчас у него была чертовски справедливая причина пойти на это… …на это преступление? Брюс отпустил руку Джейсона и молча протянул свою ладонь. Джейсон несколько секунд просто дышал, как испуганный кролик, переводя взгляд с ладони Брюса на его злое лицо. Почему этот мужчина так разозлился на него? Судя по всему, Брюс знал, что эти безмозглые женщины болтали про него и его благотворительность гадости. Тогда почему он просто не позволил Джейсону отомстить им за все обидные слова? Джейсон глубоко вздохнул, стискивая зубы и погружая руку в карман штанов. Он вынул два украденных браслета и равнодушно бросил их на ладонь опекуна. Брюс всё равно бы их нашёл, но это, по всей видимости, ухудшило бы ситуацию. Брюс крепко сжал браслеты в руке и скорчил такое лицо, будто только что рухнули какие-то его надежды. Джейсон пытался прочесть эти знаки, но не мог понять, почему мужчина выглядел так затравленно. — Жди меня здесь, — разбито проворчал мужчина, прежде чем уйти в сторону зала быстрыми и большими шагами. Как только шаги стихли, и ребёнок погрузился в полную тишину, он смог услышать шум в собственных ушах и почувствовал, будто кровь в его теле меняет направление. Значило ли выражение лица Брюса, что он надеялся на то, что Джейсон ничего не вытащит из кармана? Сломал ли только что Джейсон выстроенное доверие между ними? Разочаровал ли он своего опекуна — почти папу — достаточно, чтобы Брюс разорвал договор об усыновлении? Останется ли Джейсон снова один на улице, пытаясь выжить на преступных улицах Готэма? Простит ли его когда-нибудь Брюс? Джейсон поймал себя на том, что он стоит на месте и всхлипывает, позволяя толстым горячим слезам катиться по щекам. Боль в его заднице уже стихла, но боль на сердце только начала нарастать по-настоящему. Он снова попался на воровстве. Когда-то он обещал маме, что больше не будет воровать в магазинах или на рынках. Когда-то он пообещал Брюсу, что шины на бэтмобиле были последним, что он украл. Когда-то он пообещал своему опекуну, что украденные чипсы из магазина были просто неудачной шуткой. Что ему пообещать теперь?

☆ ☆ ☆

К тому моменту, когда Брюс привёл Джейсона в свой кабинет, мальчик уже стёр все свои слёзы. Странная смесь чувств окутывала его разум и сердце. С одной стороны он считал, что был прав, желая поставить на место этих глупых выскочек, но с другой… С другой стороны Джейсон подорвал доверие своего опекуна и, на его взгляд, слишком сильно разочаровал мужчину. Мысли Джейсона быстро метались от одной к другой, пока Брюс молча сидел за столом и смотрел на подопечного. Это было неестественно для мужчины. Обычно он предпочитал разбираться с неприятностями Джейсона сразу и на том же месте. Но это молчание и размышление со стороны опекуна, натолкнуло Джейсона на совсем неприятные для него мысли. — Ты хочешь, чтобы я ушёл, верно? — сдавленно спросил Джейсон, чувствуя, как его кровь отливает от всего тела к пяткам. Он надеялся, что Брюс не выгонит его. Это бы действительно разбило Джейсону сердце. Но он не видел другой причины, почему его опекун был таким задумчивым и тихим. — Ты уже должен был понять, что я не выгоню тебя, Джейс, — твёрдым, но тихим голосом ответил мужчина, опираясь локтями на стол. — В какие бы неприятности ты не влез, я не перестану считать тебя своим сыном. Твой дом здесь. Джейсон смотрел в холодные голубые глаза опекуна и сдерживал новую волну слёз. Эти слова всегда согревали его давно замёрзшее сердце и этот момент не стал исключением. Мальчик выдохнул чуть глубже, чем собирался, потому что небольшая свобода, которая появилась в груди, будто расширила его лёгкие. — Тогда, что?.. — Джейсон начал задавать первый пришедший в голову вопрос, лишь бы заполнить молчание, но Брюс покачал головой. — Просто скажи мне, сынок, зачем? — устало спросил Брюс, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку рабочего кресла. Джейсон сглотнул вязкую слюну и облизал сухие губы. Он бросил взгляд на свои красные расшнурованные кеды, которые выглядывали из-под брюк, и слегка качнулся вперёд, приподнимаясь на носочки. — Ты знаешь, что они говорили? О тебе? О твоих благотворительных проектах? — с горечью в голосе спросил Джейсон. — Джейсон, это не имеет значения! — громко гавкнул Брюс, резко вставая со стула. Джейсон слегка опешил от неожиданной вспышки и едва удержался от того, чтобы не отпрыгнуть назад. Брюс повернулся лицом к ночному окну, которое находилось сразу за его креслом, и провёл ладонью по уложенным волосам. — Я уже неоднократно говорил тебе, что не нужно слушать то, о чём говорят эти люди, — стальным тоном продолжил Брюс, повернувшись лицом к ребёнку. — Они не знают нас, Джей. Они могут думать и говорить всё, что угодно. Но только мы выбираем, как реагировать на это. — Но как ты можешь просто слушать это дерьмо? — с грубостью в голосе спросил мальчик. Его кулаки снова сжались, наполовину спрятавшись в рукавах белой рубашки. — Потому что я знаю правду, Джейсон! — также яростно ответил мужчина. Джейсон не сводил взгляд с опекуна пока тот приближался к мальчику. Брюс остановился в трёх шагах от ребёнка и положил одну руку на спинку дивана. Он выглядел рассерженным и разочарованным. Так было почти всегда, когда Джейсону вот-вот собирались покрыть задницу волдырями. Это ни на секунду не успокаивало и без того тонкие нервы мальчика. — Я знаю, кто я такой, — с суровостью продолжил говорить Брюс, впиваясь взглядом в мальчика. — Я знаю, что я делаю и зачем. Я знаю тебя, сынок. Я знаю Дика и Альфреда. Этого достаточно для меня, чтобы обходить стороной все слухи, которые распускают репортёры и люди из так называемого высшего общества. Джейсон нахмурился, не желая выставлять себя нетерпеливым дураком. Брюс мог быть прав во всём этом, но это не умаляло того, как раздражали мальчика эти грязные слухи. — Меня не обижает это, потому что я знаю правду. И я знаю, что ты знаешь правду. Это всё, что мне нужно, — заключил Брюс, плотно стискивая челюсть. — Они бы не обанкротились, если бы я пожертвовал несколько тысяч их драгоценных долларов на благотворительность, — хмуро ответил мальчик, скрещивая руки и пощипывая ткань на рукавах рубашки. — Пожертвовал украденные деньги, — с отвращением дополнил мужчина. — Это не то, как мы помогаем людям в Готэме. Ты не можешь просто красть карты и распоряжаться чужими деньгами, потому что эти люди раздражают тебя. Если ты хочешь помочь нуждающимся, воспользуйся картой, которую дал тебе я, или запишись волонтёром в благотворительный фонд. Но воровство посреди многолюдного ужина, Джейсон? Это что-то сверхразочаровывающее. Джейсон поморщился от этих слов, нервно переминаясь с ноги на ногу. Мог ли он противопоставить что-то весомое аргументам своего опекуна? Наверное, нет. Он мог только начать спорить и кричать, но это бы преждевременно привело его на колени Брюса. Поэтому он просто с тоской вздохнул и опустил голову, желая побыстрее закончить этот день. В его душе лишь сияла небольшая надежда на то, что ему удастся убедить Брюса, что этот раз точно был последним. Если, конечно, опекун захочет слушать его. — Я внёс обе семьи в чёрный список, — устало проворчал мужчина, принимаясь расстёгивать пуговки на рукавах рубашки, чтобы закатать их до локтя. — Я говорил тебе не петлять рядом с ними и не слушать тот бред, что они обсуждали. Я бы разобрался с этим после завершения ужина. — Я просто хотел справедливости, — уныло ответил Джейсон, вдруг чувствуя усталость в ногах. — Ты хотел справедливости? — ядовито переспросил Брюс, возвращаясь к своему столу. — Знаешь, что было бы более справедливо? Мы могли бы использовать компьютер в пещере, чтобы проанализировать документы в компаниях мужей этих женщин. Я уверен, что мы нашли бы много поддельных сделок на которых они неплохо наживались. Эти документы можно было бы передать в полицию Готэма для расследования, чем бизнесмены заработали бы себе кучу проверок и штрафов. — Это похоже на то, что я просто упростил нам задачу, — пробормотал Джейсон, настороженно наблюдая за тем, как Брюс что-то вынимает из ящика своего стола. — Нет, Джейс. Это похоже на то, что ты нарушил своё обещание и украл чужие вещи без веской на то причины. Справедливое замечание, подумал Джейсон, но вслух ничего не сказал. Да ему было и не до слов, когда он увидел, что Брюс вынул из ящика толстую деревянную линейку. Горло мальчика странно сдавило, отчего из его приоткрытого рта вырывались лишь лишённые смысла звуки. Брюс… он собирался отшлёпать Джейсона этой страшной вещью? Неприятный холодок пробежал по всему телу ребёнка, заставив мышцы судорожно сократиться. — Если бы миссис Хилл или кто-то ещё поймали тебя на воровстве, мы заслужили бы большой скандал, — строго продолжал ругаться Брюс. — Зал был полон репортёров, которые ни за что бы не упустили это событие. Это то, чего ты хотел, снимая браслеты с миссис Хилл? Джейсон снова открыл рот, чтобы заговорить, но с его губ по-прежнему срывались только тихие вздохи. Приближающийся к нему Брюс с линейкой в руках совершенно не спасал ситуацию. — Прости, Брюс, — почти прошептал мальчик, медленно пятясь назад. — Я не хотел, чтобы у тебя были из-за этого проблемы. — Мне плевать на то, какие могут возникнуть проблемы у меня, — холодно ответил Брюс, бросая линейку на диван и хватая Джейсона за плечо. — Но мне не плевать на то, с чем бы пришлось иметь дело тебе. Джейсон подавил скулёж, который проталкивался из его горла, когда опекун подтолкнул его к небольшому кофейному столику напротив дивана. Его задница соприкоснулась со стеклянной поверхностью, что немного успокоило неприятную дрожь в ногах мальчика. Если Джейсон всё ещё мог сидеть, а его штаны не болтались на щиколотках, значит, всё было не так уж и страшно. Брюс опустился на диван напротив Джейсона и зажал ноги мальчика между своих коленей. Это было странно. Джей ожидал чего угодно, но только не такого длинного разговора без разогрева задницы. — Миссис Уолкер побежала бы во все газеты Готэма, чтобы доказать, что была права, говоря всякие гадости. Никакие связи и деньги не помогли бы заткнуть ей рот, Джейс. Это то, чего ты хотел, когда пытался доказать воровством, что она ошибается? Джейсон, как маленький совёнок, смотрел на опекуна широкими глазами. Его взгляд быстро скользнул на то место, где рядом с Брюсом лежала старая толстая линейка из светлого дерева. Брюс, кажется, уловил его смятение, потому что резко схватил канцелярский предмет и положил к себе на колени. — Я знаю, что это будет в новинку для тебя, сынок, но я не могу оставить твой поступок безнаказанным, — грубым и хриплым голосом Бэтмена процедил мужчина. — Ты пообещал мне, что больше никогда не будешь красть вещи, если это не жизненно необходимо. Но вот мы снова здесь. — Брюс… — Джейсон сильно прикусил язык, ненавидя себя за писклявый голос. — Я… я сожалею, что… — Я не думаю, что ты действительно сожалеешь, — прервал Брюс, с лёгким нажимом похлопывая мальчика по передней части бедра. — Хотя я действительно разочарован, что такая идея вообще пришла тебе в голову. Лицо ребёнка осунулось, когда он впитал слова мужчины. Разочарование своего опекуна всегда оставляло шрамы на его сердце. Джейсон больше всего любил, когда между ним и Брюсом было взаимопонимание и сплочённость. Он не хотел потерять это. Джей хотел, чтобы Брюс верил ему и продолжал быть лучшим отцом, который у него мог когда-либо быть. — Итак, — Брюс немного сдвинулся назад, оставляя больше пространства между собой и сыном. — Я серьёзно отношусь к такого рода нарушениям, Джейс, поэтому твоё наказание тоже будет серьёзным. Я дам тебе 20 ударов линейкой по рукам. По 10 на каждую ладонь. После этого, я надеюсь, мы никогда больше не вернёмся к обсуждению воровства. Джейсон смотрел на Брюса затравленными глазами, изо всех сил сглатывая тугой комок слёз, застрявший в горле. Удары линейкой по рукам звучали ужасно, если быть честным, но мальчик не знал с чем это можно сравнить прямо сейчас. Его шлёпали только по заднице и только рукой. Брюс не использовал ни свой ремень, ни какие-либо другие подручные вещи. Может быть, это было бы не так плохо? В конце концов, Джейсону не нужно было сидеть на руках. — Ты меня слышишь? — спросил Брюс, дёргая мальчика за руку. Джейсон моргнул и выпрямился, крепко вжимая подошву кед в пол. — Да, — прохрипел мальчик, проглатывая слёзы. Ему не нравилось быть слабым рядом с Брюсом. Он был уверен, что выдержит любое наказание, которое сочтёт нужным его опекун. Может быть, всего лишь пару минут, но он действительно постарается показать, что принимает его. Брюс хмуро хмыкнул, прежде чем немного закатать рукава на рубашке Джейсона. После этого мужчина отпустил руки мальчика и сжал в правой ладони примерно десятидюймовую линейку. При ближнем рассмотрении Джей заметил, что какая-то часть линейки была отломана, поскольку один из краёв был кривым. Хорошо, Джейсон мог отвлечься на размышления о том, что могло случиться с другой частью этого оскорбительного предмета. — Вытяни левую ладонь, — проинструктировал Брюс, проверяя вес линейки в своей руке. Джейсон медленно поднял руку и развернул её ладонью вверх, оставляя парить примерно на уровне груди. Его сердцебиение ускорилось, когда мужчина без предупреждения замахнулся и опустил край линейки на центр его ладони. — Ах! — Джейсон негромко вздохнул, прежде чем даже понял это. Линейка оставила достаточно сильный укус, который совсем не был похож на шлепок по голой попе. Это больше походило на разряд тока. Слишком колючий. Второй внезапный удар покрыл всю ладонь Джейсона вспышкой огненно-колючей полосы. Джейсон непроизвольно зашипел, едва удерживая ладонь на месте. Боль на месте шлепков нарастала быстро и сильно. Пульсация от одного шлепка по заднице могла пройти за несколько секунд, на ладони же она сохранялась намного-намного дольше. — А-ай! — Джейсон снова тихо вскрикнул, дрыгая ногами, когда третий удар покрыл уже болезненную ладонь. Место удара сильно жгло. Джейсон сжал руку в кулак с неумолимым желанием почесать ладонь. Шлепки по ладони оставляли за собой странный шлейф боли, будто тысячи мелких иголок пытались прорваться сквозь кожу. Это одновременно вызывало жжение, покалывание и даже щекотку. Только абсолютно неприятную. После такого хотелось сорвать с себя слой этой болезненной кожи. — Разожми ладонь, — отругал Брюс, не сбавляя суровость в тоне. Джейсон повиновался, боясь, что последующие удары причинят слишком нестерпимую боль. Он был готов заплакать прямо сейчас, если бы не тренировки на выносливость. Брюс сделал небольшой замах, но резко и быстро опустил край линейки поперёк предыдущего удара. Это задело большую часть пальцев Джейсона. — Оуч! — взвыл мальчик, снова сжимая кулак, пытаясь уменьшить жжение и пощипывание. Будто чёртов ёж поселился под его кожей и пытался вырваться наружу. — Разожми, — надавил Брюс, постукивая линейкой по костяшкам сына. Джейсон судорожно вздохнул, чувствуя, как его глаза наливаются горячими слезами. С каждой секундой и его ладонь, и Брюс, и линейка становились более размытыми. Джейсон был действительно полным дураком, когда решился на чёртово воровство во время благотворительного ужина. Пятый удар по левой ладони заставил Джейсона тихо, но влажно всхлипнуть. Мальчик дёрнул руку, прижимая к груди, тут же ожидая выговора, но его не последовало. Вместо этого, Брюс взял правую руку Джейсона и расположил её в нужном положении. Странное облегчение от того, что одна его рука осталась в покое, заставило ребёнка немного расслабиться. Он втянул слёзы и сопли, быстро растирая пальцами ужасно болезненную левую ладонь. Но колючий ёж продолжал разрывать его кожу сотнями острых игл. — Что ты сделал не так, Джейсон? — спросил Брюс, нацеливаясь на здоровую ладонь. — Я… я украл, — сдавленно проговорил мальчик, тут же вскрикнув от шестого шлепка по правой ладони. Тот же ожог и первоначальная щекотка расплылись по его второй ладони. — Ты думаешь, это был поступок умного и сообразительного мальчика? — спросил Брюс, оставляя седьмой удар поверх предыдущего. — Мм-ф, — фыркнул Джей, сжимая руку в кулак и прижимая к груди. — Нет. Было чертовски сложнее терпеть боль с двух сторон. — Верни ладонь на место, — отругал Брюс. Джейсон подавился комком в горле, кашляя и учащённо дыша. Его глазам больше не удавалось сдерживать слёзы. Теперь одна за другой слезинки скатывались по его щекам, падая на рубашку. Его левая ладонь с каждой секундой, казалось, начинала болеть всё сильнее и сильнее. Он протянул обратно праву ладонь, но не смог до конца разжать пальцы. Брюс не совсем нежно схватил его за пальцы и дёрнул, чтобы выпрямить ладонь, но Джей тут же сжал их обратно. Мужчина вздохнул и сжал пальцы Джейсона своей свободной рукой. Рука с линейкой взмахнула и шлёпнула восьмой раз, касаясь нижних фаланг. — Оу-у! — захныкал Джей, сжимая левый кулак. Это заставило колючих ежей сильнее впиться в его кожу, поэтому кулак пришлось разжать. Джейсон бросил затуманенный взгляд на обе ладони и увидел, что они приобрели неестественно красный оттенок. Это было около десяти ударов, но уже выглядело также плохо, как его обычная порка по заднице. Болела ли рука Брюса также сильно после того, как он шлёпал Джейсона? Или это было совсем по-другому? У него не было времени подумать об этом достаточно, потому что десятый удар вновь оставил острые иголки на его руке, и мальчик вздрогнул, отдаваясь рыданиям. Брюс отпустил его руку, и Джейсон прижал их обе к груди, жалко всхлипывая. Ладони ощущались горячими, будто он держал их над водяной баней. Пульсация иголок и ожога была слишком сильной и непрерывной, чтобы думать о чём-то ещё, кроме неё. — Нет, никаких слёз, Джейсон, — отругал Брюс. — Нам бы не пришлось быть сейчас здесь, если бы ты поступил умнее. От этих слов Джейсону захотелось расплакаться ещё сильнее. Он бы сделал это, если бы Брюс продолжал шлёпать его по правой ладони. Но мужчина снова схватил левую. Джейсон едва сумел закрыть рот, чтобы не хныкать вслух. Брюс поправил его ладонь, но рука Джейсона начала трястись от стреляющей боли. Он не хотел продолжать это наказание. Мальчик уже усвоил урок до конца жизни. Вряд ли Джейсон когда-либо решится снова украсть что-то даже самое безобидное. Если его ладони останутся на месте к концу наказания, он подумает даже о том, чтобы самому ловить гнусных карманных воришек Готэма. Джейсон машинально вцепился правой рукой в край стеклянного столика, когда Брюс поднял линейку, чтобы продолжить наказание. Прохладная поверхность сначала сделала хуже, но через несколько секунд кожа привыкла к прохладе и ощущение колючек немного стихло. Зато левой ладони повезло намного меньше. Тяжёлый удар после долгого перерыва ощущался неумолимо твёрдым и безжалостным. Джейсон застонал, не в силах даже держать зубы стиснутыми. Его уродливые слёзы продолжали течь из глаз, заливая часть рубашки. Он поднял правую руку и прижал предплечье к глазам, одновременно скрывая и стирая слёзы. Брюс никогда раньше не говорил ему не плакать. Было ли это тоже частью его наказания? Или Брюс не знал, сможет ли продолжать наказывать его, если он разрыдается так рано? Однажды Дик рассказал Джейсону, что Брюс теряет свою суровость и строгость, когда ребёнок начинает действительно искренне плакать. Если это правда помогло бы быстрее завершить наказание, мальчик мог подумать о том, чтобы не сдерживаться. — Больше никогда, Джейсон, ты меня слышишь? — сурово спросил Брюс, шлёпая двенадцатый раз. — А-ауч! — заскулил Джейсон, дёргая рукой и сгибая пальцы. Он тихонько похныкал, быстро и неглубоко дыша, чтобы не рыдать. Его ладони жгли пламенным огнём. Ощущение колючих ежей стало постоянным и слишком сильным, чтобы различать его во всей смеси боли. И они до сих пор не закончили. — Мне жаль, — прошептал мальчик, ёрзая на месте и хлюпая носом. — Прости, я больше этого не сделаю. — Почему ты больше этого не сделаешь? — спросил Брюс, выпрямляя ладонь Джея. Джейсон трудно сглотнул вязкую слюну, которой почти не осталось. Из-за этого его язык ощущался тяжёлым и сухим во рту. — Потому что это глупо и неправильно, — пробормотал Джей, пиная ногами воздух и дрожа всем телом от боли и усталости. — Потому что это преступление, Джейсон, — дополнил Брюс, хмуро глядя на мальчика. Джейсон сжался, не желая развивать эту тему в разговоре. Ему было достаточно стыдно за то, что он попался. Хотя, если подумать, ему было бы в разы хуже, если бы его поймали с поличным репортёры или те самые дамы. Это был бы ужасный скандал во время ужина. А дальше Джейсону пришлось бы видеть косые взгляды и постоянные перешёптывания, которые передавали друг другу слухи о том, что от мальчика нужно держаться подальше, если вы хотите сохранить ваши вещи при себе. — Прости. Брюс покачал головой, тяжело вздыхая. Линейка взметнула в воздух и тринадцатый раз приземлилась на покрасневшую ладонь. — А-ах! — выдохнул Джейсон, снова всхлипывая и стоная. Он так устал лажать и принимать идиотские решения. А потом без достоинства принимать заслуженные наказания. Он был обычным, жалким, маленьким, глупым мальчиком, который не мог ничего сделать правильно. Джейсон просто хотел бы провести остаток вечера работая над делом Глиноликого или за просмотром боевика по телевизору вместе с Брюсом. Может быть, он мог поиграть в приставку или помочь Альфреду испечь овсяное печенье. Но вместо этого он вынужден рыдать и извиняться за свои глупости перед опекуном, который доверял ему и считал самостоятельным и способным ребёнком. — Па… — прошептал Джейсон, сквозь рыдания, вытирая рукавом рубашки бесконечные слёзы. Всхлипы больше не были приглушены сжатыми губами. Теперь мальчик плакал вслух, не думая о том, что будет дальше. Всё, чего ему действительно хотелось прямо сейчас — нырнуть в объятия Брюса (нет, его папы, который теперь для него был целым миром) и раствориться в тепле. Джейсон не боялся Брюса. Большую часть времени этот мужчина был добрым и снисходительным. Разумеется, пока Джейсон не решал подпортить этот покой. Подождите, что? Джейсон судорожно всхлипнул, когда осознал, что только что случайно назвал Брюса папой. Его рука, которая тёрла глаза, упала на колени. Ладони продолжали яростно гореть и покалывать. Брюс изучающе смотрел на его лицо, сияя тёмно-синими глазами. Горькая улыбка скривила его губы. Джейсон почти задохнулся плачем, не зная, что ему делать и куда смотреть. Но Брюс не выглядел злым на то, что Джейсон ляпнул в порыве эмоционального возбуждения. — Джейсон… — также сдавленно прошептал Брюс. От нынешнего гнева осталось совсем мало следов. Джейсон видел борьбу, отразившуюся на лице опекуна. — Я сделал это только потому, что… — вздохнул Джей сквозь всхлипы. — Я знаю, — вмешался Брюс, едва произнеся ответ одними губами. — Но тебе нужно научиться, сынок… Воровство драгоценностей и кредитных карт не может быть выходом из таких ситуаций. — Я больше не буду, — заплакал Джейсон. И он искренне имел это в виду. Он не был каким-то заядлым вором, который не мог без этого жить. Ему не нужны никакие вещи, кроме тех, что уже купил для него Брюс. Он даже не пользуется собственной наличкой, которую Брюс суёт ему каждую неделю. Джейсон просто хотел проучить этих гнилых самозванцев. Но, почему-то вместо этого, это именно он тот, кто усваивает очередной урок. Брюс несколько минут молча смотрел на Джейсона. Мальчик мог заметить натренированной наблюдательностью, что Брюс стал более нерешительным, теперь, когда Джейсон больше не сдерживаясь плакал. Подёргивания мышц на лице его опекуна в обычный день могли позабавить Джейсона, но сейчас он был в состоянии только скулить. — Ещё семь, и мы закончим, — заключил Брюс, вновь ловя левую руку Джейсона. Джейсон отчаянно вздохнул, слегка запрокидывая голову назад. Его толстые слёзы продолжали увлажнять щёки, подбородок и рубашку. Маленькие ладони тряслись, будто он несколько часов держал какой-то тяжёлый груз. Злые красные пятна окрашивали его кожу, которая стала гиперчувствительной от ударов. Ощущение колючести распространилось на каждую клеточку его ладоней и пальцев. Джейсон быстро заметил, что если держать руки неподвижно, то огненные вспышки начинают пульсировать усиленной болью в такт его сердцебиению. — Ещё семь, — откашлявшись, повторил мужчина, слегка похлопывая линейкой по левой ладони. — Ты будешь в порядке. Брюс держал пальцы Джейсона своей рукой, когда четырнадцатый и пятнадцатый удары резко легли в центр ладони. — Мм-ф-ф, — вздрогнул мальчик, подпрыгивая всем телом. Как только рука освободилась, он прижал её к прохладной стеклянной поверхности, но это совсем не помогло уменьшить боль. Ладонь раскалывалась на части. Брюс поймал его правую руку и вытянул вперёд. Тряска только усилилась, когда Джейсон попытался расслабиться. — Ох! — взвизгнул он, после шестнадцатого шлепка. Слёзы ещё сильнее полились из его глаз. — Па! — закричал Джей, получив два удара подряд по всей ладони. Он не смог сжать кулак, поскольку Брюс крепко держал его ладонь раскрытой. Джей отвернул голову в сторону и зажмурился, желая превратиться в огромную глыбу льда. Рыдания, смешанные с кашлем, сорвались с его солёных губ, когда девятнадцатый шлепок молнией ударил по холмику возле большого пальца. — А-а-а! — Джейсон закричал, когда последний удар покрыл всю его ладонь от кончиков пальцев. Он вырвал руку из хватки Брюса и прижал кулаки к глазам, яростно надавливая на них. Плач начал звучать громче, когда острое покалывание достигло своего пика. Будто сотня чёртовых ежей устроила вечеринку под его кожей, наглотавшись кислоты. Когда дыхание Джейсона начало сбиваться, угрожая подступающей гипервентиляцией, он почувствовал крепкие руки под своими подмышками. Мир вокруг Джейсона был размыт и кружился в такт с его нарастающей головной болью. Но это прекратилось, когда Брюс усадил Джея к себе на колени, крепко прижимая к груди. Джейсон упёрся коленями в мягкий диван по обе стороны от бёдер опекуна и прижался своим маленьким телом к груди мужчины, положив голову на его ключицу. Глубокое и равномерное дыхание Брюса мягко покачивало мальчика вперёд и назад, давая возможность перенять ритм и успокоиться. — Ну-ну, тише, — мягко прошептал Брюс, прижимая долгий поцелуй к кудрявой макушке Джейсона. — Хороший мальчик. Дыши со мной. Брюс нарочито сделал вдох поглубже, чтобы Джей задержал свой собственный. Это повторилось пять или шесть раз, прежде чем мальчик смог вздохнуть более свободно. Разум Джейсона на какое-то мгновение полностью опустел. Вокруг него было только тихое дыхание, тепло и яростная боль в ладонях. Брюс что-то мягко напевал, издавая тихое горловое мычание. Это, кажется, смутило Джейсона больше, чем любое наказание. Слёзы мальчика продолжали непроизвольно катиться из глаз. Всегда было сложно прекращать плакать, когда начиналась настоящая истерика. Рубашка Брюса под щекой Джея полностью вымокла, прилипая к коже, когда мальчик попытался отстраниться. — Ты сможешь простить меня? — спросил Джейсон, стараясь стереть слёзы с лица тыльной стороной ладони. Он быстро бросил попытки, не желая усиливать боль какими-либо движениями. — Я уже простил тебя, сынок, — грустно сказал Брюс, поглаживая спину мальчика. — Однако, ты уже обещал мне, что кража в магазине была последней. Джейсон громко сглотнул, выдыхая горячий воздух ртом. Его губы были мокрыми и солёными от слёз и соплей. — Мне жаль, что я не сдержал его, папа, — хрипло прошептал Джейсон. Мальчик попытался затаить дыхание, в ожидании вердикта своего папы, поскольку фраза звучала неутешительно. Но быстрые маленькие вдохи и выдохи продолжали звучать из его приоткрытого рта. — Можешь ли ты пообещать мне ещё раз, что больше не сделаешь этого? Только так, чтобы это обещание действительно чего-то стоило, — твёрдо, но с любовью сказал Брюс, проводя пальцами по спутанным прядям мальчика. Джейсон отчаянно закивал. — Я обещаю, — со всей серьёзностью, на которую он был способен, заявил мальчик. — И я обещаю, что сдержу своё обещание. Брюс мягко улыбнулся уголками губ, снова целуя Джейсона в висок. Мальчик попытался расслабиться, прижимаясь к опекуну, но огненная боль, которая и не думала стихать, продолжала напоминать ему о вечере. Он осторожно положил руки на оба плеча Брюса, поворачивая их болезненными ладонями к потолку. — Больно, — снова плача, прошептал Джейсон в грудь папы. Его горло неприятно саднило от хрипа. — Мне очень больно, па. Брюс слегка поёрзал на диване, крепче прижимая Джейсона к себе. Его руки ни на секунду не переставали гладить спину и волосы Джейсона. Это успокаивало и усыпляло мальчика, хотя он никогда бы в этом не признался. Даже под дулом пистолета. — Это и есть справедливость, — промычал мужчина. — Ты совершаешь плохой поступок, а потом принимаешь последствия. Джейсон тихо завыл, боясь вообразить сколько понадобиться времени, чтобы грёбаные ежи наконец-то разбежались с его кожи. Но он также был рад тому, что Брюс дал ему ещё один шанс доказать правдивость своих слов. Он был намерен сдержать свои обещания. И на этот раз Джейсон поклялся лично себе, что больше никогда не возьмёт ничего чужого. — Пойдем поищем для тебя немного льда, — снисходительно пробормотал Брюс, поднимаясь на ноги с Джейсоном на руках. Джейсон был слишком заплаканным и уставшим, чтобы реагировать на происходящее. Но лед сейчас звучал очень, очень хорошо.