Ничейные дети

я возвращалась домой. пальцы постукивали по ключицам, спускаясь к мертвой грудной клетке, что отдавалась глухим эхом. снег падал на ресницы, снег просачивался сквозь пальцы. эта зима была слишком долгой, она длилась почти тысячу лет. я ненавидела этот город но больше я ненавидела уезжать, вспомниная лица друзей, боясь, что видела их в последний раз. времени больше не будет, и нужно ловить каждый взгляд. хочется вернуться через огонь, лёд и копоть, что оседает на моих ожогах. от холода мы бежим в подъезды, замирая у открытых окон и закрытых дверей, боясь что раскроют наши наивные тайны. сигареты все еще крепкие, а дым мутит разум, заставляя руки трястись, а изображение прыгать. мои друзья умирают на границах и иссыхают от голода. возможно, стоило давным-давно сбежать или нырнуть в гору толченых таблетках по рецепту знакомого врача. гены предков выжжены солнцем, и я больше не являюсь человеком. я - фикция и гордое звание, записанное в трудовой книжке, что тычут в лицо мои родственники своим друзьям и соседям. мне не разрешали верить друзьям и военным сводкам. "положись только на себя - говорили они. - опали своё лицо кислотой". у меня кончается то, что люди называют волей к жизни, на стенках сосудов - только усталость вместе с пеплом падших мостов. хотелось, чтобы осталась хоть вера, но вы и её поставили к стенке.