Маленький переполох на винокурне или как Дилюку сохранить все нервные клетки.

Тихая ночь, наполненная шелестом ветра в кронах окружающего леса, опустилась на небольшую, в два этажа высотой, винокурню, с вдохновляющим названием «Рассвет». Люди, проживающие здесь в отдалении от городских стен, уже давно видели десятый сон, похрапывая в подушки и кутаясь в одеяла, когда хозяин этих мест, достопочтимый джентльмен Дилюк Рагнвиндр, пошёл на обход своих владений. Так вышло, что подвалы, забитые крепкими бочками с не менее крепким же вином внутри, перед грядущим праздником урожая, стали привлекать к себе все больше и больше воришек. Особенно наловчился проникать внутрь чужой собственности один маленький бард в зеленых коротких штанишках, которого словить было столь же трудно, как и блуждающий в высоких горах ветер дырявым сачком. Охрана вообще, до поры до времени, даже и не догадывалась, что по вверенной им территории шастает кто-то посторонний, пока этот самый бард — видимо совсем уж страх потерявший от своей безнаказанности — не выронил ящик уже готовых к транспортировки бутылок вина с крыши прямо под ноги «бдительным» секьюрити. После этого случая охрана натыкалась на наглого воришку ещё несколько раз, пыталась его поймать, но тот с легкостью уходил от преследования, оставляя после себя лишь веселый звонкий смех. В конечном итоге бард перешёл черту и по его душу вышел Дилюк собственной персоной. Хозяин винодельни начал свой обход сразу с погребов. Проверил камень стен на наличие трещин или узких проходов и подкопов, осмотрел бочки и опоясывающие их крепкие тяжелые цепи и поднялся на первый этаж дома. Сменив в канделябре отгоревшие свечи на новые, он поджег фитили щелчком пальцев и отправился проверять окна, когда в дверь неожиданно постучали. Дилюк замер на месте, обернулся, отбросив собранные в низкий хвост огненно-красные волосы назад, и бросил взгляд вверх на тяжелые настенные часы — стрелка на них почти достигла двойки. Раньше, винных дел мастер, в первую очередь задался бы вопросом, кого нелегкая могла принести к его порогу в столь поздний час, но теперь, проведя в напряжении и бессоннице всю предпраздничную неделю, он даже ни на секунду не допустил у себя в голове подобной мысли. Ведь ясно же, как день, что это сам чертов бард нагрянул к нему! Ну а кто ещё? Истинно этот маленький неугомонный прохиндей решил подшутить над хозяином винодельни и раздразнить его гнев до небес своими шутливыми перестукиваниями. «Ох, зря ты влез в эти взрослые игры, пацан», — сурово сдвинув брови к переносице и подтянув на руках кожаные перчатки, Дилюк подхватил канделябр и отправился к входной двери вершить месть и правосудие. На ходу он в красках представлял себе, как спустит свой гнев на воришке, — «арфу сломаю, подожгу берет и пусть он потом пляшет перед публикой, аккомпанируя себе на ложках!». — Взбудоражив себя сверх меры, глава семьи Рагнвиндр достиг входной двери и рванул на себя тяжелую створку. В первую секунду Дилюк подумал, что всё это морок и стоящий на его пороге человек ему просто мерещится, но потом поздний гость широко улыбнулся и хозяин винодельни признал для себя его реальное существование. — Чего ты тут забыл? — недружественно спросил Рагнвиндр, сканируя пришедшего человека холодным взглядом. — Ах, великий господин Дилюк, твои грубые слова ранят моё чувствительное сердце, — схватившись рукой, облачённой в перчатку-митенку, за грудь, полуночный гость закатил свой один единственный видимый глаз, так как другой был прикрыт пиратской повязкой. — Твой братишка Кэйа не заслужил такого обращения. — Ты мне не братишка, — бескомпромиссно отчеканил хозяин винокурни, сжав в пальцах древко канделябра. — Твой язык чистый лёд, так больно жалит, — Кэйа Альберих, молодой черноволосый мужчина с белой меховой горжеткой на плечах, трогательно вздохнул, под шумок пропихивая ногу в щель между косяком и дверью. — А я ведь не с пустыми руками, — губы мужчины изогнулись в игривой улыбке, и он продемонстрировал бутылку из зелёного стекла в серебристой обертке, что сжимал в правой руке, — думал, посидим, скрасим друг другу пару часов своей холостяцкой жизни, вспомним прошлое, наметим планы на будущее… — его сапфировый глаз ярко сверкнул во тьме царившей ночи. — Нет, — твердо отчеканил Дилюк, сбивая слащавую речь полуночного гостя на полуслове, и резко захлопнул дверь. Точнее попытался. — У-уй!!! — взвизгнув от боли в прищемленной ноге, Кэйа выдернул из щели конечность и, безудержно растирая лодыжку, запрыгал по порогу. — Святые Архонты! Как больно! — Рагнвиндр спокойно за этим наблюдал, не высказав ни единой эмоции на лице. Альберих поднял голову, покосился на него, потом полностью выпрямился и недовольно вопросил, продолжая чуть морщиться от боли в ноге, — что? Даже теперь так и останешься столь же безучастной депрессивной глыбой льда, без каких-либо сочувствующих слов к страдающему? — Мгхм. — Нет, я, конечно, ничего особенного не ожидал, но это уже становится обидным, — гость обвиняюще ткнул пальцем в сторону Дилюка. Посверлил взглядом его постную мину лица и с горестным вздохом покачал головой, — видимо мне и правда не рады здесь. Зря я принял те слова Аделинды, о том, что это и мой дом тоже слишком близко к сердцу, — печальный смешок. — Что ж, дорогой мой «Делишенс», — Кэйа поднял зеленую бутылку и осмотрел её вспенившееся содержимое, — пойдем, выльем твоё элитное безалкогольное виноградное чудо под корни какого-нибудь дерева. Господин Дилюк, какое из твоих аграрных насаждений нуждается в органической подкормке? — Погоди, что? — Рагнвиндр навострил уши, как только в речи сводного брата прозвучало слово «безалкогольное». — Я спрашиваю, чахлый кустик нигде на просторах винодельни у тебя тут не завалялся? — сложив руки на груди, Кэйа поглядел по сторонам, делая вид, что и правда присматривает себе дерево позахудалее. — Ты же помнишь, я эти ваши соки не употребляю, — мужчина перевел взгляд на опешившего Дилюка, глаза которого неустанно следили за покачивающейся бутылкой в руке гостя, — а то знаем мы это. Сначала я начну пить сок, а потом что? На воду перейду? Не-не-не, оно мне не упало. — О-о, ладно, заходи! — владелец винокурни «Рассвет» сдался, схватил Кэйю за грудки и резким движением затянул того в дом, закрыв за ним дверь. — Ох, полегче, господин Дилюк, — засмеялся, вскинув руки перед собой Альберих, — если с таким жаром рвать на мне одежду, то я могу себе что-то не то напридумывать. — А ты с этими мыслями и так не расстаёшься, — фыркнул Рагнвиндр, отбирая у «одноглазого» мужчины бутылку. — Проходи и говори реальную причину твоего тут появления. Кэйа оперся плечом о косяк дверного проёма и стал наблюдать за действиями сводного братца, склонив голову набок. Как тот дошёл до буфета, как достал с верхних ящиков деревянную кружку, с выдолбленным на боку изображением орла, и за тем с каким трепетом этот суровый мужчина стал разглядывать подаренную ему бутылку газированного сока. Так любовно, словно с дорогим человеком, проводя ноготками по стеклу и этикетке, вверх по горлышку, потом захватывая дубовую пробку между тонких пальцев и с силой таща её из узкого плена хрупкой тары, чтобы затем услышать характерный хлопок освобождения и с тихим стоном вдохнуть приятный аромат ягод, что кружит голову. Выражение лица у винодела при этом было такое, будто его руки ласкали любимого, а не бездушную тару. Альберих это так явно представил, что аж в глазах помутнело. «Так, стоп!». Помотав головой, чтобы сбросить наваждения и пошедшие куда-то не туда мысли, Кэйа отлип от стены и медленно направился к Дилюку, чуть прихрамывая на одну ногу (правда он чуть ошибся, начав подгибать левую стопу, когда придавлена была правая). — Ах, я знал, что однажды ты все-таки меня покалечишь, — доковыляв до стола, рядом с буфетом, Кэйа грузно упал на придвинутый к нему стул и откинулся на спинку. — Как я теперь буду ездить верхом? В седле же не удержусь и упаду. — О, а капитан кавалерии Ордо Фавониус умудрился где-то раздобыть коня? — насмешливо спросил Дилюк, налив себе до краев полную кружку сока и отставив бутылку в сторону. Взгляд, который сопровождал эти слова был полон ехидства. — Ха-ха, подколол, — щелкнув пальцами в сторону владельца винокурни, Кэйа оперся локтем о стол, подперев подбородок рукой. — Ну так как, что у тебя за дело? — Дилюк отодвинул соседний стул и присел напротив Альбериха. Сделав маленький глоток содержимого кружки, он выжидающе уставился на Кэйю. Тот сохранил в ответ молчание на целую минуту, явно накаляя обстановку, а потом нагнулся вперёд, опираясь на локти и тихо выдохнул: — Глаз порчи. Владелец винокурни вздрогнул, и его рубиновые очи настороженно прищурились. Отставив в сторону кружку, он задумчиво приложил палец к губам. — Где на этот раз он проявил себя? — голос Дилюка принял металлические нотки. — На западе от перевала Линцзю. Когда я их настиг, то там даже запах Туманной Травы ещё не ослаб. Видимо, где-то совсем близко было использование, но я один не смог охватить всю гору. — Как думаешь, кто-то мог тебя видеть? — спросил Рагнвиндр, мрачнея с каждой секундой всё больше и больше. Видимо, принесённые капитаном известия затронули больную для него тему, всколыхнув старые воспоминания. — Меня? — хохотнул Кэйа, в удивлении вскинув брови. — Не думаю, что у кого-то хватит ума вычислить меня. Но, если всё же предположить эту чудовищно несостоятельную вероятность, то максимум, что после меня и можно обнаружить это элементарные следы, которые любой эксперт-элементарист с чувством стихий квалифицирует, как элементарный след крио слайма. — С чувством превосходства на лице, Альберих развел руки в стороны, как бы говоря «да-да, вот такой я невероятный». — Ты себя явно переоцениваешь, — хмыкнул Дилюк, немного расслабляясь под звуки веселого голоса Кэйи. Даже сердце перестало так сильно сдавливать от давно засевшей там горести. — Боюсь что все наоборот, — капитан кавалерии сплел пальцы рук вместе, умастил свою голову поверх них и, с хитрой улыбкой на тонких губах, лукаво протянул, — это ты меня недооцениваешь. Я бы даже сказал, отвратительно сильно занижаешь баллы. — По заслугам и награда, — взгляд хозяина винокурни вмиг потяжелел. — Ты приписываешь обвинения ребёнку, — от взора неприкрытого повязкой левого глаза Кэйи повеяло леденящей стужей. — Который прожил с нами бок о бок десять лет, — низко прорычал Дилюк. — Скажи, мы что, как семья, были настолько плохи? — в голосе винодела послышались нотки обиды. — Меня просил мой родной отец… просил за родину… я сам не желал жить во лжи, неужели так трудно… эх, — Кэйа прикрыл глаз и чуть помассировал виски, стараясь прогнать намечающуюся мигрень. — Прошу, давай не станем опять поднимать эту тему. — Он убрал руки от своего лица и серьезно посмотрел на надувшегося Дилюка. — Я стараюсь делать шаги тебе навстречу, зачем ты постоянно мешаешь мне? — Хорошо, — со вздохом ответил Рагнвиндр, отводя взгляд в сторону. — Ты прав. Давай сосредоточимся на Глазе порчи, это главнее наших склок. Кэйа обвел нахохлившуюся фигуру Дилюка потеплевшим взором. Как же Альберих хотел, чтобы его сводный брат вновь стал прежним озорным и нескучным парнем, коим был в детстве. Чтобы он снова ему улыбался, снова позволял взять себя за руку, а после разлуки, как и прежде, радостно раскрывал перед ним широкие объятья. — А от Фатуи оказывается есть польза, — Кэйа вконец расслабился, запирая внезапную вспышку злости обратно в глубину души, закинул ногу на ногу и вернул на лицо привычную улыбку. — Одно лишь упоминание о них позволяет мне вести с тобой беседу без страха получить перчаткой по лицу. — А у тебя есть такой страх? — приподнял одну бровь Дилюк, скрещивая руки на груди. — Что же ты, такой боязливый, тогда у меня перед глазами в таверне постоянно мельтешишь? — Может виной тому мои неразделённые светлые чувства к твоим бездонным глазам? — кокетливо прищурился Альберих, томно взмахнув ресницами. — Скорее уж к моим запасам алкоголя, — усмехнулся винодел. Покачав головой, он продолжил, уже более деловитым тоном. — Так по Глазу порчи. Если ты здесь, то видимо с целью попросить у меня помощи в намечающейся компании. Что ты намерен предпринять? — Боюсь мне никак не настроиться на разговор о делах, — неотрывно смотря на прекрасное лицо сводного брата, в истоме протянул Кэйа, точно масло по сковороде растекаясь щекой по подставленной ладони, — ведь в моей голове лишь только… — тут за правым плечом Дилюка мелькнула тень. Альберих моментально среагировал на движение, скосил глаза на объект и сбился на полуслове, подавившись слюной, -… вино. Не на такую концовку в предложении рассчитывал Рагнвиндр, если честно. Он ведь даже дыхание ненароком затаил, ожидая трепетное «ты», а тут на те вам. — Ну вот что ты за придурок? — в возмущении всплеснул руками Дилюк, мысленно отвешивая хорошего пинка капитану. — «И на что я время трачу?». Кэйа же будто его не слышал. Он вскочил с места и ударил ладонями по столу: — Ты должен мне бутылку вина, — Альберих выпрямился, уперев руку в бок. — И не простого, а элитного. — С какой такой радости? — выгнул алую бровь Дилюк, не понимая, какая муха укусила капитана. — Ну я же тебя угостил и не абы чем, а самым лучшим и редким экземпляром, — указал раскрытой ладонью на кружку возле локтя винодела Кэйа. — Нагло вторгшись в чужой дом среди ночи требовать ответный подарок на презент? Святые Архонты, кого мы воспитали? — цокнув языком, закатил глаза Дилюк. — Я бы ответил, что любовь всей твоей жизни, но боюсь так першит в горле, что мне и слова не произнести, кхе-кхе, — Альберих грациозно провальсировал к виноделу и цепко подхватил того под локоток, подняв рывком со стула. — Прошу, не дайте умереть от жажды, господин Дилюк. — Вон ведро с водой, — кивнул в сторону кухни Рагнвиндр, пытаясь отцепить пальцы капитана от своей руки, — ныряй и утоляй жажду сколько влезет. — Увы, это невозможно, — с наигранным сожалением на лице, печально вздохнул Кэйа. Прижавшись к возмущено глядевшему на него виноделу плечом, капитан положил ладонь себе на грудь в районе сердца, — этот мотор работает исключительно на высокоградусном топливе. Если я залью его водой, то боюсь меня нужно будет срочно реанимировать. — Электрошоком? — Дилюку удалось вырваться из хватки Альбериха, но тот тут же вернул его на место, притянув к себе за талию. — Нет. Прикосновением, — рука Кэйи нагло захватила подбородок винодела, мягким нежным касанием прошлась по его щеке и с силой нажала на нижнюю губу большим пальцем, заставляя алые уста раскрыться себе навстречу, — вот этого сладкого местечка. — С приоткрытого рта Дилюка, взор капитана сместился на его рубиновые глаза, которые полыхали нехорошим огнём. На секунду Кэйа потонул в этом взгляде и оттого успел пропустить то, как вдруг неожиданно губы Рагнвиндра захватили его большой палец в плен, протолкнув его в горячую глубину рта по фалангу. Ощущения тепла и влажной упругости языка вызвали пронзающую сердце дрожь, что мурашками разошлась по всему телу Альбериха. Кэйа в миг покраснел, потеряв дар речи, ведь такой поступок был не свойственен Дилюку, как следующее действие винодела расставило всё по своим местам: Рагнвиндр, не разрывая зрительного контакта, сжал челюсть. Особой силы он не прикладывал, но и этого хватило, чтобы звонкий крик капитана прорезал комнаты первого этажа особняка благим матом. — Я уйду отсюда инвалидом, — со слезой в голосе прохныкал Кэйа, дуя на повреждённый палец и смотря на Дилюка, который с невозмутимым видом поправлял сбившийся набекрень пиджак домашнего костюма. — О, наш гость уже уходит? — сложив руки на груди, с нажимом спросил Рагнвиндр. Кэйа в ответ натянуто улыбнулся. — Что вы — что вы. Прошу, позвольте мне ещё немного потревожить вас своим присутствием. — Думаю, что тревог мне на сегодня хватило, — левый глаз Дилюка нервно дернулся. — Но вы же ещё не угостили меня своим изысканным нектаром, — Рагнвиндр нахмурился и чуть заметно покраснел. — Вы о чём подумали, господин Дилюк? — ухмылка прорезала игривое выражения лица Альбериха. — Я имел в виду вино вообще-то. Сказав это, капитан резво устремился к двери, ведущей в подвалы винокурни. Альберих на миг опешил от такой наглости и бросился следом за сводным братцем, который уже успел нырнуть за дверной проём. — И куда это мы собрались? — крикнул винодел вдогонку Кэйи. — «Шустрый!». — На дегустацию, — ответил ему смеющийся голос. Дилюк добежал до двери подвала и полетел по лестнице вниз. Он мысленно костерил себя за то, что поддался на провокационное поведение сводного братца. Ведь знает же — этой двуликой лисе доверять нельзя! Он шепчет одно, а затевает другое. Вот что он сейчас задумал? Зачем на самом деле пришёл к нему на порог? Точно ли чтобы обсудить губительное оружие Фатуи и попросить помощи в своей диверсионной компании? Даже при том, что из-за своей неуёмной гордыни и бахвальства, все свои вылазки он совершает всегда в гордом одиночестве? Дилюк сбежал вниз, перепрыгнув последнюю ступеньку, и быстрым шагом пошёл вперед по коридору, который через несколько метров оканчивался круглой аркой, ведущей в просторное помещение для хранения бочек с вином. Комната эта была хорошо освещена, с постоянно поддерживаемой низкой температурой, не превышающей шестнадцати градусов, с высокими потолками и рядом вытяжных небольших отверстий в стенах наверху и у самого пола, для обеспечения притока чистого воздуха. Зайдя внутрь помещения, винодел с суровым прищуром огляделся вокруг в поисках ускользнувшего капитана. При первом осмотре углядеть чернявую макушку среди бочек не удалось, поэтому Дилюк решил приступить к более тщательным поискам. Он только и успел, что сделать пару тройку шагов от входа, как внезапно его толкнули в спину. От удара его бросило вперёд на бочки с вином, что ровным рядком шли по обе стороны комнаты. Выставив перед собой руки, Дилюк смягчил падение, тяжело выдохнул горячий пропитанный начавшей бурлить внутри тела ярости воздух и резко обернулся. Взгляд его тут же упал на Кэйю. Тот стоял возле противоположного ряда бочек. На его лице играла усмешка, а глаза светились озорством. — Ты… — начал было Рагнвиндр голосом, пропитанным чистым ядом гнева, как капитан его перебил. — О нет, — подняв в сдающемся жесте руки перед собой, с еле сдерживаемым смехом произнёс Альберих, — ты меня поймал. В салках тебе и правда нет равных. — В какую игру ты играешь? — Дилюк выпрямился и сжал кулаки, меж пальцами которых отчетливо промелькнуло зародившееся пламя. — Я думал, что в пятнашки, — продолжил дурачиться капитан, облокотившись локтем о пузатый вверх бочки, — но если ты предпочитаешь прятки, то не беда. Считай до тысячи и начинай искать. — Не было никаких Фатуи, я прав? — винодел сделал шаг вперёд. Он сожалел, что сейчас у него под рукой не было его верного тяжелого кле́ймора. Так он смог бы на месте разрубить эту наглую лисицу надвое. — Да нет, я отвечаю, они и правда существуют. — Кэйа без сомненья чувствовал накалившуюся атмосферу, но перестать ерничать был просто не в силах. Или он не мог прекратить по иным причинам. — Есть множество доказательств очевидцев. Я даже могу предоставить одно размытое фото, сделанное в горах. — Ты у меня сейчас правду с пеплом своих легких выкашляешь! — терпение Дилюка треснуло по швам, высвободив наружу всю накопившуюся ярость на этого прохиндея перед своим взором. — Прелюдия! Обожаю, — хлопнув в ладоши, восторженно воскликнул Кэйа, уже в буквальном смысле слова чувствуя, как накалились жаром носки его сапог. Рагнвиндр больше не мог выносить этот фарс. Он сформировал огонь на своих руках и бросился вперёд, в желании поймать и пригвоздить к правде человека, который каждый раз разбивал его сердце своими выходками. Но Кэйа увернулся от его воспламеняющей ладони, эпично крутанулся вокруг своей оси и поймал приблизившегося Дилюка за плечи. Подобравшись к нему со спины, капитан склонился к его уху, обрамлённому алыми локонами, и жарко прошептал: — Перестань думать. Хватить анализировать и искать подвох. — Дилюк дернулся, пытаясь вырвать руки, стараясь не дать себе оказаться в капкане. — Сосредоточься на мне. Почувствуй меня. Я знаю, в тебе играют чувства аналогичные моим. Давай же прекратим эту гонку. Давай забудем всё, что уже не исправить. Рагнвиндр захрипел. Невольно создалось ощущение, что он сейчас, точно зверь, растерзает этого позитивно улыбающегося человека. Агрессия была видна невооружённым взглядом…. но… что-то в глубине его зрачков науськивало на мысль о сожалении и принятии. Будто старший брат, который так тщательно увещевал о мире, застал своего братика за сожжение муравьиных домов. — Я просто хотел быть с тобой. Неужели это кажется столь фантастичным для тебя? — голос Кэйи был подобен мёду. Он обволакивал, затягивая в свою сладкую пелену. — Мой грех навсегда останется клеймом на моей душе, но, пожалуйста, прими меня. Ведь ты не можешь не видеть моих чувств. Дилюк вскинул голову. Он, обернувшись к Альбериху всем корпусом, оказался полностью в его власти. Нет, если бы он захотел и применил силу, то он без труда вырвался бы из хватки капитана, но почему то, взглянув в неприкрытый голубой глаз своего бывшего сводного брата, он не смог найти в себе силы. Взирая на поддернутое сожалением и нежностью лицо напротив, винодел чувствовал, как доселе сдерживаемые эмоции заполняют его тело. Он еле сдержал себя, чтобы не дать своему телу устремиться навстречу провокации Альбериха. Кэйа заметил замешательство со стороны Дилюка и плавно прильнул к нему, точно река, нашедшая своё русло, прижавшись всем телом. Сделал шаг вперёд и винодел почувствовал, как в спину ему уперлось крепкое дерево бочки с вином. Рагнвиндр поднял взгляд, чувствуя, как сознание начинает отказывать ему. Напряжение между мужчинами достигло своего апогея. Дилюк судорожно хватил скудную долю воздуха, стараясь всеми силами вернуть мысли к прежнему настрою. — Будь мои, как раньше, — Кэйа выдохнул эти слова чуть слышно, склонившись над Дилюком. Дыхания переплелись. Взгляды, подернутые поволокой из невысказанных чувств, опалили друг друга. Рагнвиндр, не в силах больше противиться натиску, поддался навстречу Кэйи. Капитан жарко выдохнул, прежде чем прильнуть к подставленным для поцелуя губам. Одно лишь касание и зажглось пламя. У мужчин сорвало все тормоза. Секунда и легкое прикосновение переросло в страстное вожделение. Губы одного сминали губы другого, и непонятно уже было различить, кто ведет в этой игре. Одна рука Рагнвиндра легла на талию Кэйи, вторая же дотянулась до его шеи, грубо схватила за загривок, чуть сдавливая сильные пальцы, и потянула на себя. От этого действа Альберих завалился вперёд, прямо на Дилюка, который, плавно изогнувшись, спиной рухнул на стоящую позади бочку. Кэйа издал смешок прямо в губы Рагнвиндра, но его тут же заткнули властным укусом и вовлекли обратно в поцелуй. Дилюк совсем распалился. Нежась в объятьях Альбериха, он совсем позабыл все свои установки и обещания, данные самому себе. Его разум уплыл в далекие дали, позволив телу идти на поводу своих желаний. Или же винодел просто, наконец, позволил себе расслабиться. Руки Дилюка, что до этого без стеснения лапали склонившегося над ним Кэйю, перебрались выше — левая легла на темноволосый затылок, а вторая ухватила капитана за плечо. Подтянув к себе Альбериха ещё ближе, винодел оборвал поцелуй и прильнул губами к его шее, раскрыв свои, затуманенные пеленой возбуждения, рубиновые глаза. А как раскрыл… так тут же и замер, поймав направленный на него прямой взгляд бирюзовых очей, идущий от противоположного ряда бочек. Взгляд был заинтересованный и сквозил весельем. Дилюка в миг будто холодной водой окатило, стерев бурлящее в крови вожделение на нет. — Бард?! — рев Рагнвиндра над ухом Кэйи оглушил капитана так, что у бедняги аж в голове зазвенело. Альберих даже опомниться не успел, как в следующую секунду, после шумовой атаки, отхватил грубый пинок в живот. Отлипнув от Дилюка, Кэйа рухнул на каменный пол и его тут же пригвоздили крепким каблуком в грудь. — Милый, ты чего? — обтекая выступившим холодным потом, пролепетал Альберих, глядя на возвышающегося над ним, точно озлобленная фурия из страшных сказок, винодела. Выглядел Дилюк и правда устрашающе — глаза горят, алые волосы развеваются точно живое пламя, а лицо застыло адской демонической маской. — Какой я тебе «милый», козлина?! — прорычал Рагнвиндр. Заметив на периферии зрения шевеление, Дилюк тут же вскинул взгляд. — Венти, а ну стоять на месте! — Ой, Божички, — пискнул, схватившись за пухлые щечки, застигнутый на месте преступления бард и полез обратно на бочку, на которой до этого сидел. — Венти? — переспросил Кэйа. Откинув голову, капитан глянул назад, и его лицо тут же омрачилось недовольной гримасой. — Венти, ну вот какого… Ты чего тут забыл? Ты же должен быть наверху и перекидывать в окно вино. — Прости, мне просто стало любопытно, что вы собираетесь тут делать и вот я… хе-хе. — Погодите, — Дилюк схватился за голову, — так вы что в сговоре? — Ну как не помочь другу, — натянув на лицо извиняющуюся улыбку, пожал плечами Альберих. — Ты хотел сказать «собутыльнику»? — Слушайте, я вижу у вас море невысказанных претензий друг к другу, — Венти осторожно приспустил ножку с бочки на пол, — а я третий лишний, только буду вам мешать, так что я, пожалуй, пой… — на ладони Дилюка зажглось пламя, что, подсветив нижнюю часть лица мужчины, отбросило на верхнюю часть жуткие тени, — хотя куда мне спешить, верно? — И так, — грозный голос Рагнвиндра отразился от каменных стен, — вы сейчас перетащите всё, что успели у меня своровать, обратно, а потом, — винодел нарочито медленно подтянул на руках перчатки, — мы с вами побеседуем. Кэйа и Венти одновременно судорожно сглотнули. *** — Прости меня, друг, я сглупил. Сообщники по винному делу сидели на берегу небольшого озерца и зализывали раны после поучительного разговора с владельцем винокурни. — Да ладно, с кем не бывает, — Кэйа сформировал на ладони гладкий кусочек льда и приложил его к начинающей опухать разбитой скуле. Бард с интересом поглядел на товарища. — А ты не выглядишь особо опечаленным, — с хитрой улыбочкой произнес Венти, придерживая на глазу травяную примочку от синяков. Альберих покосился на барда, взглянув со значением и усмешкой, а потом перевел взор вверх на ночное небо, которое утопало в рассыпе миллиардов звёзд. Яркие светила отразились в одном неприкрытом повязкой глазе Кэйи, взгляд которого навсегда поменялся. Теперь в глубине зрачка поселилась надежда. Конец.