Антология Наглёжа

      В коридоре пахло свежими яблоками и корицей. Девушка шла, как обычно, опираясь о стену левой рукой. Так она читала то, что оставил для неё выпускник. Дверь за дверью, одна скрипящая половица за другой. Цифра двенадцать, якобы из золота, прикручена саморезом в кусок твёрдого, вырезного дуба. Это здесь. Она вошла и всё лицо сразу же обдало запахом благовоний, колокольчики слабо ударили по лбу, тело пробиралось через тюль, повешенную прямо у входа.       —Ты здесь, белка-летяга неудавшаяся?— с легким свистом прозвенели слова вошедшей.       —Ещё раз так меня назовёшь, и, так и знай, — я скину тебя с крыши Дома совсем без снаряжения!       —Ну раз у тебя есть силы угрожать мне, следовательно, ты в порядке. Как всё прошло? Парень с рукой в разрисованном гипсе встал с пола и подошёл к девушке, повесив ей на шею амулет с синим камнем,— Главное, что тебе за меня не досталось. Ты ведь в порядке?       Ответом тому стали совершенно белые, невидящие глаза и слабая улыбка на мрачном лице.       —Без тебя я не могу быть в порядке... В комнату резко и нервно постучали пять раз, девушка не двинулась и даже не обернулась в сторону двери.       —Заходите,—сказала она сквозь зубы, теряя терпение,— чего там опять от меня нужно?       —Извини... Кэролин, как ты? Парень с поломанной рукой словно исчез, растаяв туманом по всей комнате. Пепел сигареты упал на пол. Дым пустился в лицо вошедшего, но, в отличие от него девушка продолжала стоять неподвижно.       —У нас к тебе небольшая просьба.       —У нас? Кто это с тобой, Вай?       —Это...это наш новенький. Ему сегодня исполняется одиннадцать..       —Ближе к делу, любимица директора.       —Он хочет.. чтобы ты ему помогла.. с чем-то..       —Чем-то? Повисла знакомая тишина, царица этой комнаты. Наконец, Кэролин обернулась.       —Оставь его здесь, а сама сейчас же позаботься о всех, кто есть в этом корпусе. Мне плевать, как ты это сделаешь, но ни одного человека, кроме нас с ним быть не должно.       —Эй, неужели ты о...       —Не твоё дело. Иди и займись эвакуацией лишних ушей. Никому после него я помогать не буду, если ко мне в комнату зайдет кто-то, помимо тебя. Всё понятно? Ответом было безмолвное согласие и девушка вышла из комнаты. Из-за двери глухо слышались её слова о том, что Матушка хочет видеть всех в общем зале для распределения каждого по группам, ответственным за дела в доме.       Тишина звенела и резала уши. Оба стояли на месте, не двигаясь и не разговаривая. Колокольчики легко позванивали, тюль танцевала вместе со сквозняком. Их пируэты и вскруженные полы первой задевали стоящего рядом со входом парня.       —Ну что мы не как дома, действительно,— она хрипло посмеялась,— Слушай, присядь-ка на кровать.       —Для чего?— наконец спросил мальчишка.       —Если хочешь быть как я— тебе следует молчать побольше и поумерить своё любопытство. Скоро, по словам Матушки, в наше семейное гнёздышко переедет совсем новое, свежее лицо.. Давно здесь таких не было..— стук в окно прервал монолог. За ним стояла Вайолет и давала знак того, что никого, кроме этих двух в корпусе не осталось.       —Что же.. ты ведь знаешь, чем я популярна, да?

...

      Столовая была заполнена кучей детей, все кричали, разговаривали, пачкали столы, кидались недоеденной едой. Только четвёрка друзей за одним столом сохраняли волнительную гробовую тишину. Ночь не была мрачнее их лиц сейчас.       —Думаете, что он справится?       —Не нам думать,— прервала рассуждение одна из старших.— Кей точно выполнит всё настолько филиигранно и осторожно, насколько может.       —А вам не кажется, что это слишком рано для него? Это ведь проходят только выпускники..       —Для него не подобрать времени лучше.       —А давайте принесём ему цветов в комнату?— пыталась поднять настроение своим друзьям Мари.       —Слушай, ты, наверное и не знала о комнате выпускницы, оставшейся в доме, а вот я знаю её и методы, которыми она пользуется, слишком хорошо.— взгляд девушки опустился на свои руки в тёмных, кожанных перчатках.— слишком хорошо.— повторила она.       —Так.. когда он вернётся?— интересовалась младшая.       —Если всё пройдёт наилучшим образом— через пару-тройку дней..       —А если наихудшим?— вмешалась Арлетт..       —Думаю, можно логически догадаться. Все снова замолчали и с недовольством протыкали перловую кашу вилками, размазывая её по тарелке.       Обед закончился. За ним и ужин. Темнело и из комнаты так и не доносилось звуков. Что вообще делает та девушка? Для чего нужно было убрать всех из корпуса? Как там Леон?

...

      —Так это ты— легендарная Слепая?— поинтересовался младший.       —Это с какой стороны посмотреть.. а ты вот: зачем тебе знакомство со мной понадобилось? Ко мне кроме Хаула и Вай никто больше не ходит.. да и клички всякие дают: то Слепая, то Седая, а мне ведь всего девятнадцать!       —Слушай, ээ.... Кэролин, а почему у тебя браслета нет?       —Аа, ты про это... мой организм еле мою душу в теле держит, куда уж там до выемок..       —«Выемки»? о чем ты?       —Точно.. несовершеннолетним же не рассказывают, в общем это..       —Стой, стой! Я догадываюсь.. мы ведь тут словно скот в загоне... Это понять можно по надписям на браслетах. Они помечают негодные органы. У меня это легкие. В раннем детстве заболел бронхитом и так развилась астма..       —Ого, а ты сообразительный малой. Так а для чего ты от меня-то хотел?       —Хотел, чтобы я стал таким же негодным, как ты. Мне нужно время, чтобы узнать тайну Матушки и Дома.       —Вот как.. чтож, начнем с левого глаза, хорошо? Попрощяйся с глубинным зрением.       —В смы- Парень не успел договорить, во рту была рука Слепой, обмотанная в толстый эластичный бинт в пять слоёв точно. В другой же она держала небольшой заточенный карманный нож.       —Готов, малыш?— спросила она и, не дожидаясь ответа, вонзила заточку в левый глаз парня.       Кричать не получалось,и изо рта доносилось лишь сдавленное мычание и стоны боли, слезы текли по лицу вместе с кровью, отчего казалось, что плакал он именно красной жидкостью. Минуту девушка сдерживала мальца, находившегося в агонии от боли. Через некоторое время тот успокоился.       —А теперь держи этот бинт,— параллельно ведя разговор и обливая марлю спрятанной жидкостью из небольшого сосуда с надписью «Коньяк» произнесла старшая,      — Первое время будет сильно жечь, но главное— ни за что не снимай бинт. Парень молчаливо согласился, при этом нервно кивнув.       Девушка в это время рылась в разваливающемся комоде и искала что-то, видно настолько незаметное, чуть ли не невидимое. Вещи взлетали в воздух, одна из рубашек прилетела прямо в голову юнца. Глаз щипло, в воздухе витал запах ванили и цитруса, с нотами кофе и корицы. Кто бы мог подумать, что столь ядреное сочетание будет пахнуть вполне приятно.       —Нашла!— глухо отозвался голос старшей из под горы вещей у комода,— Вот оно!       —Что это?       —Дурной тон, мальчишка. Это для твоего глаза. Чтобы этот ужас никому видеть не пришлось.       —Только у тебя здесь дурной тон— берёшь и ни с того ни с сего выкалываешь людям глаза!       —Детям, не людям.       —И в чем разница?       —Дети— нелюди, малой. На этом моменте Леон, наконец взглянул в лицо Слепой, внимательно рассматривая белёсые пустые глаза и тонкие, ломкие и чуть ли не прозрачные волосы: на корнях темно-русые, а по всей длине светлые, почти настолько же чистые, насколько облака в небе.       Девушка приподнялась и поставила первую попавшуюся пластинку с полки на граммофон. Слабо зазвучали джазовые напевы.       —Так ты ведь не так ослепла?       —Ну конечно, у меня просто кератит. Передний отдел роговицы воспалился, и она помутнела, а потом я совсем его не потеряла. К слову, если хочешь узнать больше о Доме милосердия и Матушке— то пообщайся с Люци и Хаулом. Они кучу всего раскопали.. а, и да, приходи сюда через два дня примерно в три часа дня. Продолжим делать из тебя негодного.       —Вот это жизнь.. ахаха... Оба начали настолько искренне и звонко смеяться, что музыку проигрываемую граммофоном почти не было слышно. Так до поздней ночи Седая и Леон просидели, опьяненные запахом цитруса и ванили, разговаривая о всех смешных ситуациях и неловких случаях из жизни.       —Спасибо тебе, Слепая. Огромное спасибо.       —Да ну тебе, Шенье, было бы за что.