Сагаан hараар амаршалнаб!

***

Ринчин сидел дома один. Ему казалось, что во всём мире он один, вот уже второй день как прибыл новый год, а Дугар и Сэсэг молчали. Гусиноозёрск, Северобайкальск и многие другие уже приезжали на праздники и даже побывали на обряде очищения. Надежда теплилась в сердце Улан-Удэ до последнего, но умом он понимал, этот год не отличим от предыдущих.

***

Дугар забыл. Забыл о существовании дополнительного праздника в календаре, о заветах и доктринах которых стоило придерживаться. Он проснулся после пьянки с трещащей по швам головой и мыслью, что он кретин. Ещё неделю назад при телефонном разговоре Иркутск клятвенно обещал, прибыть в Иволгинский дацан хотя бы на обряд очищения. Не хотелось думать о разочарованный глазах младшего брата и о пугающем укоре в раскосых глазах.

***

Сэсэг долго мялась, думала, что стоит позвонить брату и использовать свою извечную отговорку, мол, работы много. Не хотелось думать о брате переполненном надеждой и ожиданием. Дэгэлы, урелы, хадаки и подарки уже давно обременяли и казались несущественными для Читы. Только Ринчин в их семье мог проснуться в пять утра, чтобы преподнести богам молоко, старомодный, до скрежета. Больше злости брата, Сэсэг не хотела испытывать очередную тихую обиду.

***

В доме пахнет благовонием и зелёным молочным чаем, в пароварке только-только поставленные буузы ещё не дали аромат. Девятиэтажная башня из сладостей и хлеба стоит у божницы как и сагаан эден. Немного подумав, Ринчин вытащил кости с бараньим мясом и закинул их в кастрюлю вариться. Дугар любил чистое мясо, без специй и добавок, запивая всё арса. Как не пытался себе внушить обратное, Уланов ждал, творог с черёмухой и домашней сметаной тому подтверждение, Сэсэг обожает это лакомство. Расстояние от Читы до Улан-Удэ по трассе составляет 670 км, а по прямой — 406 киломметров, повторяет в уме Улан-Удэ и ставит на стол угощения. Время на машине займёт не больше семи часов, даже на пассажирском автобусе с натяжкой наберётся восемь, если постараться. На поезде уйдёт от девяти, до десяти с хвостиком часов, на самолёте — час и тридцать минут. Ринчин поджимает губы и хмурит брови, очередная палочка благовония сгорела, значит уже восьмой час, Сэсэг могла бы уже приехать. Против воли что-то скребёт в душе Улан-Удэ и он сам того не замечая бормочет расчёты. Иркутску, по трассе — 453 км, а по прямой — 231 км. Это не больше семи часов на маршрутке, пять часов на машине, девять часов на поезде, сорок минут на самолёте! Ринчин со стуком ставит розетку со смородиновым варением и пытается дышать спокойнее. Он не любил надеяться, он уставал каждый год больше всего в феврале. Один короткий месяц приносил кучу проблем и пустых ожиданий. А ведь когда-то он любил и почитал этот месяц, совершая благие дела с родными и ходил в дацаны. Телефон жужжит и Ринчин бросает вафельное полотенце прямо на стол торопясь прочитать сообщение. Там Айхан написал поздравление и невзначай упомянул о праздничном подарке, который прибудет на днях. Как не пытался, Улан-Удэ не смог сдержать разочарование, быть может стоило позволить Кяхте остаться с ним. Одиночество удручало и внутри было до тошноты пусто. В доме запахло буузами и варёным мясом, Ринчин проверил время и снял пароварку с огня. Немного погодя он решился вытащить из закромов холодильника чекушку и пошёл за рюмкой. У входной двери послышилось копошение и маты вперемешку со звоном ключей. Как можно быстрее спрятав бутылку с горячительным, Уланов забыл о рюмочке в руках. Вот, в дом вваливаются злые и почти дерущиеся Дугар и Сэсэг, а Ринчин встречает, как последний алкаш. — Вкусно пахнет, — Нарушил тишину Иркутск, — мы из-за подарков припозднились, да… Сглотнул вязкую слюну Улан-Удэ встал по стойке смирно и отточенным движением кинул стёклышко из рук в мусорку. Он не любил прилюдно пить, то было чревато неожиданных последствий. Например, однажды Ринчин разрисовал Ленину на площади лицо и был таков, пока в клубе его не откопал шокированный Дугар. Сэсэг толкнула брата и деловито начала стягивать обувь и пуховик, потом слегка призадумавшись отвела взгляд буркнув: — Сагаан hараарар! — Сагалганаар! — В унисон ответили Ринчин и Дугар. — За, шини hанаиш амарулаб… — Дугар отставил пакеты и тоже разделся, подошёл к брату и взял его за предплечие, — Ута наhатай, удаан жаргалтай, элуур энхэ, сагаан харгытай ябарай даа! — Баярла, ахай! — Пытаясь скрыть трясущиеся уголки губ, Ринчин тоже взялся за предплечье Иркутска и наклонился, приветствуя. — Нам тухай марта! Даже не удивлён! — Сэсэг оскорлённо запрыгнула Иркутску на спину и пнула того под печень коленкой, — Я буузы хочу! Подарков не получите, пока не покормите меня! И Ринчин засмеялся, чисто и звонко, из бумажного пакета Сэсэг торчал уголок синего хадака. Подарки его не волновали, но что-то подсказывало, что любящий плотно покушать Дугар, дико голоден. Сэсэг ела как птичка, хоть и распиналась о еде больше всех, лучше сначала покормить буузами, а уже потом дать холисо. Быть может, надежда не всегда обременительна.

***

Сэсэг и Дугар неожиданно столкнулись взглядами. Коробка с печатками почти выпала из рук девушки, она со скоростью света повернулась к брату спиной. Оба решили делать вид, что не заметили друг друга, будто их не двое на весь брендовый магазин с утра после открытия. Так бы всё и продолжалось, если бы Чита не застыла, глядя на размерный ряд, она не понимала обхвата пальцев Иркутска. Немного постояв она спросила у консультанта: — Если я пальцами покажу размер, сможете определить? — Это будет трудно, но невозможно, сначала посмотрим, что там у вас? Сэсэг отошла от прилавка и направилась к брату выбиравшему шарф. Дугар делал вид, что не видит сестру, но Чита остервенело вцепилась в руку и большим и указательным обхватила большой палец Иркутска. Тот в недоумении остался пялится на покрасневшую от напряжения руку, а Сэсэг с довольным видом показала консультанту размер. — Вот столько! — Но… — Вот. Столько. Прерванный Дугар посмотреть на два мужских шарфа в руках, один был черного цвета, а второй кофейного. Так как сестра подкинула ему идею, мужчина не стал себе отказывать и подошёл к Чите сзади. Затянув узел, Иркутск деловито осмотрел Сэсэг, цокнул и накинул второй шарф, стягивая даже сильнее. Когда прилетел удар под дых, Дугар решил, коричневый что надо. Подарки Ринчину они выбирали в обоюдном согласии, пара серёг и стилизованный чайник. Выйдя из салона, Сэсэг и Дугар не сговариваясь пошли в противоположные стороны, но встретились у кондитерской. Казалось, что на лбу Иркутска вздулась вена, он сунул свои покупки сестре и сам вошёл в здание за тортом. Так, они дальше сели в разные такси с одной точки и доехали до дома Уланова. — Су… — Хотела было оповестить девушка, но вовремя отдёрнула себя.