звезды на ладошках

озноб. лежишь под двумя меховыми одеялами, и внутренний болезненный холод пробирает до самых костей. трясешься, как маленький хомячок при виде грозного хищника, думаешь, что сейчас было бы неплохо закрыть глаза и не проснуться вовсе, лишь бы больше не чувствовать спазмы, которые заставляют так дрожать. кулачком сбиваешь покрывало на лицо, кутаешься в него все больше, и больше, пока в кишечнике лопаются какие-то пузырьки, доводя тебя до белого колена. наверно, завтра на учебу не получится, слишком плохо, чтобы терпеть пары в таком состоянии. еще и погодка не радует, словно пытаясь подлить масла в огонь. за окном тяготящий ливень, срывающийся с дремучих облаков, прицепившихся к голубому светлому полотну, и бродяжный ветер, дующий изо всех сил, как будто соловей-разбойник пытается где-то победить врага. тишина, молчание. всего на минуту и, кажется, живот уже совсем не болит, а дурной озноб оставил тебя в покое. но время проходит, глупая болячка берет вверх и снова уродливая тряска, сжимающая организм морозом и ледяными глыбами. минхо казалось, что он принял все лекарства, которые нашел в пустующей аптечке в одном из шкафов на убитой кухне. ничего не помогало, это отвратительно, части тела, которые напрочь были в гусиной кожи, ныли от боли и хотели получить так желаемый сон. надо бы пойти в обгрызенный туалет, засунуть два пальца в рот и хорошенько проблеваться, но минхо это ненавидел, он ненавидел муторно сидеть над унитазом, думать только о скоропостижной смерти и сгибаться пополам, как лист бумаги, от колючей боли внизу. вдали звучал стук колес мрачного ночного поезда, интересно, кто на таких ездил, они же умершие от старости, парню не нравился такой транспорт, особенно, когда тот вонзающим треском врезался в его мозг. к горлу подступило самое неприятное мерзкое удушение, и минхо кувырком, не забыв взять дорогой ему телефон, побежал в ванную. на ногах собрались кучки блесток, да и на протертой годами плитке тоже. черт, он ведь совсем забыл, что делал эту дурацкую аппликацию с магическим песком, который надо аккуратно высыпать на клейкую поверхность картинки. любимые кошки, видимо, разнесли маленькие цепенеющие крупинки по всей одинокой квартире и даже не подумали извиняться, ну и ладно, эти смиренные звездочки хоть как-то грели душу. минхо протер рукой зачарованный пол и на ней блеском отражались мечтательные росы, ослепляющие глаза. парню было тяжело сглатывать застрявшую во рту слюну, и он напросто выплюнул ее себе на ладонь. теперь это точно блистающей оазис, который должен его спасти, боже, как трудно дышать, когда горло сдавливает противная тошнота. где-то в потном кармане клетчатых пижамных штанов послышался тихий писк смартфона. минхо знал, кто ему пишет так поздно, и он знал, зачем ему пишут. парень чистыми пальчиками потянулся за нужным предметом и на ярком экране увидел: «споки-ноки^*^ я только лег, утром напиши, как проснешься, люблю~». ну конечно ему написал джисон, его парень, конечно, он только лег, ведь, скорее всего, только доделал домашку. хочется написать хану, чтоб тот приехал, поцеловал и посидел рядышком, разглядывая сияющие кометы на плитке, но боязно. ему же завтра в университет, на пары, сейчас и так очень поздно… они пока не живут вместе, что вы, минхо вообще пугается всего, что связано с раскрытием его личной жизни, а переезд - это буквально знак, что ты лютейший гей и у тебя есть долгие отношения с парнем. но джисони всегда оставался рядом, даже когда они ссорились из-за этого бреда, даже когда минхо расстраивался из-за самого себя и закрывался в квартире на сутки, джисони все равно его любил и понимал. сейчас у них все хорошо, споры прошли, неполадки тоже, остался только этот чертов переезд, на который так и не мог решиться закрытый паренек. надо бы написать, пока хан не уснул, надо, пока не поздно и тот еще мог приехать на дряхлом велике со смешной корзиночкой. он и написал: «джисони… можешь приехать, пожалуйста?? мне очень плохоT-T». закрыл красные, как помидор, глаза и представил мчащегося к нему милого мальчика. крупные капли с силой стучали по крыше так, что минхо не услышал, как к нему молотят кулаком. хотя какой там кулак, просто крохотной, слегка грозной лапкой. парень открыл ключом дверь, на него со всей любовью и теплотой набросились, как будто они не виделись три года. но это очень приятно, что даже заядлого комка и спазма в районе шеи не чувствуешь, приятно так стоят, прилипать к промокшему насквозь человечку, завтра тот сам, наверно, заболеет. джисон что-то сладко прошептал на ушко и вытащил из кармана пакетик с какой-то синей мазью. - это энтеросгель, он от тошноты. минхо знал эту вонючую субстанцию и знал, как ненавидит ее принимать, она же отвратительна! мягкие пальцы прошлись по волосам и чьи-то такие теплые губы поцеловали парня в макушку. ладно, возможно, если его будут целовать, то он совсем не против попробовать выпить лекарство. в окне темная холодная ночь с чуть успокоившимся дождем, который все еще пытается выбить людям стекла и устроить бедлам. по квартире топчется полностью голый джисон и ничуть не боится, ведь он здесь родной, любимый. сонный минхо, старающийся глотать белую жидкость, хитрыми глазками рассматривал мощную аккуратную спину, которая развешивала влажные вещи на сушилку. - джисони, я так тебя люблю. - ты допил? я тебя тоже люблю, хо. - я допил. хан медленно подошел к кровати, рассчитанной на одного человека и сел рядом с минхо, заглядывая тому в глаза. он бережно приблизился, сократил расстояние и прижался пухлыми губками ко лбу, нежно поглаживая чужую блестящую ручку. джисон ласково поднес к себе ладошку и стал рассматривать, удивленно хихикая. - у тебя все так блестит. - этот глупый песок рассыпался, и его по дому разнесли кошки. - это правда красиво. парень наклонился и поцеловал один из хрупких загадочных пальчиков минхо, он спускался ниже, мягко оставляя влажную дорожку на руке, дошел до кисти и прижал ее со всей любовью внутри. мальчик напротив уже забыл о всех болезнях, приследовавших его ночью, забыл о своем сне и лишь наслаждался моментом. - пора спать, хо. - пора. уснули, уснули крепко в обнимку, что каждый чувствовал друг друга любой клеточкой тела. джисони был голенький, беззащитный, и это ни разу не смущало замкнутого минхо, ни разу не заставляло того как-то противиться. сегодня в такое грозное время суток он все-таки задумался о переезде, о их новой квартире, общих котах и звездочках на ладошках, принадлежавших только им. минхо утром прошептал хану на ушко свои желания, на что тот лишь послушно закивал и сказал, что они будут жить в самом прекрасном доме…