вечер с соджу и ягодными поцелуями

Уже родная комната Бомгю для Ёнджуна стала такой же приближённой. Они были вместе слишком часто, а эти стены давно впитали запах их поцелуев. Розовые волосы постоянно обновляли свой оттенок в ванной комнате квартиры младшего Чхве, каждые фрагменты татуировок лечились мазью в комнате, кухне, на столе или полу, касания запоминались матрасом на кровати, оставляя печати тенями. Ёнджун исцелялся в фиолетово-серых цветах комнаты, исцелялся в прикосновениях худых до невозможности рук возлюбленного. Он приходил к Бомгю каждый день, а тот и не был против, постоянно повторяя, что тот мог бы переехать жить к нему, а не слоняться туда-сюда, и он знает, что когда-то розовая макушка склонится и её обладатель согласится съехаться, нужно только совсем немного времени. Стены с плакатами никак не могли надоедать, лишь притягивали появляться здесь снова и снова. Как истинный фанат фильмов о человеке пауке, Бомгю имел целую коллекцию постельного белья и множества другого фанатского мерча с отличительным знаком в виде членистоногого и Джуну так нравилось утопать в мягкой кровати, вдыхая аромат то стирального порошка, то запаха кожи своего парня. После долгого дня хотелось только что упасть на мягкую постель и раствориться в объятиях чужих манящих рук. В руках у Бомгю коробка от большой пиццы из местного заведения и пару бутылок соджу, пива и газировки. У Ёнджуна рюкзаки, в которых мирно таились учебники школьной программы. Раскладывая все вещи по воображаемым местам: коробку с пиццей на не заправленную кровать, а стеклянные и алюминиевые бутылки на пол, они примкнули друг к другу. Оба слишком утомились и нуждались в объятиях сильнее обычного. Они аккуратно поглаживали шеи и спины друг друга, успокаивая нервы. Умиротворение дарил шёпот Ёнджуна о том, как тот сильно любит. Любит без устали и не переставая. Он был откровенен в своих чувствах всегда только с Гю, только со своим любимым мальчиком, к которому приникал каждый чёртов раз, каждую чёртову минуту. Татуированные руки блуждали по худому с минимальным количеством мускул телу, обжигая. Они не уверены, сколько стояли в таком положении, сколько раз шептали друг другу о том, что они делают с их разумами. Не знают, сколько поглаживаний они подарили друг другу в тот миг, но зато они точно понимают, что такие мгновения ценны также, как слиток золота для бедняка. Ёнджун останавливается и слегка отстраняется от любимого. Он заглядывает тому в глаза. Смотрит так внимательно, как только может это допустить. Вглядывается в почти чёрные оттенки, будто ищет там спасение и находит его. Он всегда находит в них своё упоение, своё исцеление и любовь, из которой буквально состоит Чхве Бомгю. Он наслаждается, заполняя чашу счастья до верхов и целует покусанные губы. Сладко терзая, он ощущает ягодный бальзам и мятный вкус жвачки, которую шатен зажевал перед тем, как они зашли домой. Переплетая языки, он размеренно дышит, не давя на младшего, позволяя ему вести. Тот, в свою очередь, пользуется моментом и углубляет поцелуй дальше, делая его более мокрым, но не противным. Они сходились в предпочтениях и оба любили влагу, когда целовались, ведь так они соединяли свою любовь снова и снова, подкрепляя всё причмокиваниями. Времени было до утра, а может и до следующего вечера, кто знает, как они решат, в общем, для поцелуев его хватит точно, поэтому они разрывают терзание, когда слышат глупое урчание животов. Они смеются тихо, соприкасаясь лбами, выдыхая с силой весь накопившийся воздух из лёгких. Поворачиваясь к шкафу, Ёнджун достаёт с уже давным-давно отведённой ему полки футболку без рукавов, пока Бомгю уже снимает с себя рубашку, меняя её на жёлтую футболку, которая скрывает его бёдра. Надевая спортивные штаны, оба снова обнимаются и следуют к кровати. Гю открывает окно полностью и ютится к Ёнджуну сзади. Он трётся об его щёку своей и спокойно выдыхает. Бомгю необычайно счастливо с мальчиком позади. Он не хочет отрываться от манящих глаз и крашенных волос, не хочет переставать касаться его никогда. Он включает спокойную музыку, чтобы та расслабила их ещё больше и подталкивает старшего слегка. Они садятся на пол, скрещивая ноги между собой. Открывая бутылки с соджу и газировкой, они чокаются и делают пару глотков, освежая горло. Они болтают о дне, который прошёл так незаметно только из-за того, что они были вместе, а счастливое время летит слишком быстро. Бомгю был общительным человеком, в отличии от Ёнджуна. Он скрывался за ним, будучи абсолютно тихим, чем противоречил своему образу. Он держал руку шатена постоянно, поглаживая тыльную сторону. Он защищал его. Будучи в его тени, он постоянно оберегал его своим присутствием. И даже сейчас, пока по его горлу медленно, но верно растекался алкоголь, он был в здравом уме, чтобы закрыть того от напастей. Они болтали о том, что Тэхён пригласил Бомгю погулять, но у того в тот день будет репетитор допоздна и он никак не сможет пойти, а когда Ёнджун предложил ему вариант в виде пожертвования их совместного вечера, второй наотрез отказался, параллельно поедая куски пиццы с салями. Это в миг согрело душу, ведь старший понимал, что тот желает его присутствия и не готов отдавать предпочтение другим делам. Болтали они и о том, что Ёнджун хотел бы сделать татуировку в виде весёлого мишки и лисёнка, эскиз которой уже разработал. Бомгю разрывало внутри от эмоций, и он не смог сдержать улыбку. Он тоже хотел сделать что-то подобное в знак сильной любви к нему и мысленно он уже представляет, как попросит того нарисовать что-то, что важно для него и поместит это на своё тело. Отвлекаясь от разговора, параллельно целуя, Бомгю снова мог рассмотреть каждую линию на руках и теле, открывая себе более обширный вид, поднимая футболку. Он видел, как молочная кожа, заполненная чернилами, покрывается мурашками от холодных кончиков пальцев и это заставляло его улыбаться ещё шире, чем при желанных поцелуях. Ёнджун же, таял от подобного. Его кожа горела от чужих прикосновений, желала большего, чем просто мимолётные касания. Он гладил коленку Бомгю, порой сжимая, вызывая у того смешки. Рюкзак, стоявший подле кровати, был наполнен не только учебниками, но и парочкой маркеров, которыми Ён любил баловаться, раскрашивая незанятые цветом рисунки на руках. Целуя напоследок и откладывая бутылку, он открыл замок и достал штамп красного цвета в виде сердца. Он целует в шею и вдруг ощущает сжатие в области талии. Рука мягко двигается туда-сюда, оставляя невидимые ожоги. Они были приятны, до боли приятны. Джун открывает маркер и быстро крутит его в своей руке. Он ещё раз прикасается к горящей коже губами, готовя её к переводу краски. Он придерживает свою любовь за подбородок и осторожно касается холодной кистью молочной нетронутой кожи, боковым зрением замечая, как парень рядом скрещивает пальцы ног, скрывая дрожь. Шатен по-прежнему продолжал сжимать его талию, смотря в никуда, затаив дыхание. Как только пальцы с ногтями бордового цвета отпрянули, Бомгю повалил накаченное тело на пол. Расставив колени по обе стороны от чужих бёдер, он двинул своими и потёрся носом о чужой. Интимность атмосферы зашкаливала. Они снова целовали друг друга с упоением, желая утолить жажду. Они снова тихо посмеивались, когда их зубы слегка стукались друг об друга от напора. Вкус жвачки и ягод улетучивается, оставляя на языке горький привкус алкоголя и сладостные нотки вишнёвой кока-колы. В голове у себя они решают, что завтра могут пропустить занятия, решают оба, не сговариваясь. Им хочется закрыться в этой квартире от всего мира и остаться вдвоём, даже такому предводителю любой компании – Бомгю –, особенно, такому тихому, но любвеобильному, как Ёнджун.