Путь весела

Путь Велеса. Из цикла книг «Князья и Боги». Глава десятая. Дочь Элькара.

Мансур рос, окруженный культурой и

религией славян. Я старался оградить 

сына от пагубного воздействия варварской

жизни. И мне казалось, что я делаю 

успехи, пока не приметил, как сын мой

возносит молитвы Перуну.

 

Из трактата Абу-Алиба «О холодной земле и людях, населяющих её».

 

Март 1131 года.

Ярослава за достаточно долгую уже жизнь свою, так и не поняла для самой себя, а есть ли из множества божеств то единственное, которому бы она могла посвятить своё служение. Это не было из разряда философских рассуждений. Великая Княгиня, как-никак, и Старшей Ворожеей была. Отец ее жил по заветам Велеса, пытался, по крайней мере. Друзья ее Мансур и Валентин возносили свои молитвы Перуну. Колоба пуще остальных Морока почитал. Прасковья Рода восхваляла, а сама Ярослава слишком крепко к явным заботам приросла. Может то и стало причиной ее паломничества. Как не отговаривали подругу все князья, но Ярослава была слишком решительной в этом конкретном поступке. Она обязана была побывать в Великой Роще новгородских земель. Путь совершенно не близкий, особенно, если учитывать совсем не юный возраст Великой Княгини. Там, среди дубов и осин, Ярослава хотела услышать богов. Это было важно. Ей хотелось и слово о друге замолвить перед Перуном. Она сама не успела попрощаться как следует, когда Валентин отправился к Калиновому Мосту. А за жизнь свою успел он провиниться. Ярослава же, на правах Старшей Ворожеи, хотела перед богами слово держать. Имелись, конечно, и иные способы. Про такие Улита Денисовна и Людмила Иосифовна хорошо знали. Как Великая Княгиня прознала, так хотела этих старых идиоток за космы ко двору своему приволочить, да смелости не хватило. Чего удумали? Гадость всякую поджигают и через трубку ею дышат. О результатах такой связи с богами, как сие действо трактовали сами Улита и Людмила, Ярослава прекрасно знала. С восточных земель эта гадость проникала на славянские земли. Но как бороться с ней… Великая Княгиня не знала. Не меньшей причиной этому рисковому походу стало лишение Святогора наследства. Мальчик подрастал, и прекрасно было видно, что ничего толкового из него не выйдет. Нельзя сказать, что Ярослава планировала оставить трон ему, но… будь он посмышленее… быть может, это было бы верным решением. Дарья продолжала чудить. Хотя слухи говорили, что она стала пускать к себе в постель супруга своего. Отчего дочь Элькара Сбыслава практически открыто поносила Великую Княгиню. Девушка не могла простить Ярославе свадьбы своей возлюбленной Дарьи. Колоба и вовсе предостерегал свою подругу, мол, следи теперь за тем, кто за твоею спиной стоит… Сбыславаобязательно удар нанести захочет. Но самой Великой Княгини думалось иначе. Сколь бы не была сильна ненависть Сбыславы к ней, но дева эта не из тех, кто интригами да заговорами станет пытаться погубить неприятеля. А может быть и зря так думалось… Теперь, лежа под повозкой, практически закопанная в грязь, Ярослава пряталась от внезапно напавших на паломников разбойников. Мерзавцы налетели так стремительно и так жестоко, что половина стражи погибла сразу. Вторую половину сейчас дорезали. Сама же Ярослава успела спрыгнуть с телеги и забраться под нее. Это и уберегло ей жизнь. Это и самые искренние молитвы в ее жизни. По крайней мере, теперь Великая Княгиня точно знала, что никому иному она так служить не станет, как Велесу. Стоило только Ярославе несколько раз безмолвно воззвать к своему Богу, как к месту нападения подошел неизвестный старик. Чего уж именно он такого сказал мерзавцам-бандитам, но те спешно ретировались. Вылезать Великая Княгиня не спешила, пока не расслышала стук копыт. Один из князей новгородских с дружиной своей странствовал по тем же дорогам. Ярослава, выбравшись из своего укрытия, никакого старика уже не разглядела, к сожалению, но точно для себя решила, что то был Велес. Он и прогнал негодяев. А дружину послал, чтобы те сопроводили ее до Священной Рощи, что те благополучно и сделали.

***

Август 1132 года

- Мансур, прекрати метаться как зверь в клетке, присядь, - Ярослава жестом пригласила друга занять место за столом, шел совет, - Война Онике Второму объявлена. У нас более, чем достаточно сил, чтобы забрать Урал себе.  - Я с тобой согласен, Великая, - Мансур, хоть и сидел, но внутри у него всё горело, - Только почему ты вновь не собрала совет до принятия такого важного решения? Или я не воевода твой? Или Людмиле не стоит знать, что казна станет уходить на нужды армии?  - Воевода ты, воевода. Зачем же орать? Сил Оники не хватит даже на слабое сопротивление. Чего тут можно было обсуждать? Казна не сильно пострадает, если ты сделаешь всё, чтобы война продлилась недолго. Это вполне выполнимая задача? - А если нет? – Мансур строго глянул на подругу, - А если нет? Улита Денисовна хворает, ее войско не знамо как соберется без ее командования. У дочерей Валентина свои проблемы. Решить не могут, кому Хопёром править. Добронега усердная с амбицией. Да только Всеслава и сама не прочь на троне посидеть. Она свято в Богов наших верит, яростно на их защите стоит. И отвагой в отца. Её народ любит. Чувашия едва восстановилась после захватнических войн Добравы. Колоба… - Я за себя и сам говорить могу, князь, - раздался голос из дальнего темного угла, - Благодарю. Мансур даже опешил. Он, как и многие, не знали, что Константин находится в зале собраний. Он ранее частенько бывал на собраниях, но то было до момента, когда Колоба князем стал.  - Мои люди готовы, и уже направляются к границе, - обритый наголо мужчина с густой черной бородой поигрывал кинжалом, развалившись к глубоком кресле, - Прими мои поздравления, Ярослава. Война войной, а хорошие манеры никто не отменял. Рад, что у Дарьи дочка здоровенькой на свет родилась. Молодец, что в честь тебя ей имя даровала. Я вот свою потерял. Забили ее до смерти… кто за то в ответе… я узнаю. Но это мне не помешает исполнить долг вассала. Чего и остальным я искренне бы пожелал.  - Благодарю тебя, друг, - Великая Княгиня одарила Колобу самой дружелюбной улыбкой, - Я разделяю твое горе. Нет ничего страшнее, чем хоронить свое дитя. Я знаю. Мансур, ты на мой вопрос так и не ответил. Задача, поставленная мной, для воеводы выполнима? - Вполне, - коротко бросил сын Абу-Алиба, - Но я предпочел бы заранее знать о таких решениях. - Хорошо, я тебя услышала. Не стоит так серчать. - Прости, Великая Княгиня, - подала голос Людмила, она выглядела не лучшим образом из-за употребления дурманящих трав, - Но Мансур абсолютно прав. Казна у нас никак не предназначена для таких стихийных решений. Еще многое необходимо сделать, чтобы наладить пополнение ее даже в ситуации, когда приходится содержать армии. - За столько лет нам не удалось решить проблемы казны? – брови Ярослав медленно поползли вверх, - Разве такое возможно? За столом повисло молчание. После возвращения с паломничества, после нескольких пиров, что Великая Княгиня закатила, после проведения охоты, которая также требовала средств… задавать вопрос о состоянии казны… мягко говоря… нелепо. К тому же, именно стараниями Ярославы ко двору стали свозить только лучшие материалы, а всякого рода бездельники получали придворные должности. Таких затрат, какие появились при правлении Ярославы, казна отродясь не видывала.  - Более, чем возможно, княгиня, - очень спокойно ответила Людмила, - Несмотря на то, с какой скоростью ты распоряжаешься монетами, я успеваю осуществлять вклад на развитие земель. Как ты знаешь, мой отец, Иосиф, всю свою жизнь посвятил улучшению сел и городов. И мои усилия дают неплохие плоды. Ты не бедствуешь. Совсем не бедствуешь.  - Значит, никаких проблем возникнуть не должно, - Ярослава пожала плечами, - Все свободны. Молча. С немалой долей удивления, советники стали покидать зал собраний. Не сдвинулись с места только ворожея самарская Прасковья и советник по особым делам Колоба.  - Зачем ты с ними так? – Прасковья с грустью поглядела на Ярославу, - Мы же все друзья. - Не знаю… - голос Великой Княгини едва заметно дрогнул, - Насколько плохи дела у Улиты Тан? - Ей не так долго осталось. Скоро все земли Атэрауперейдут под управление дочери ее Улиты Младшей. Вот тогда население не раз вспомнят свою прежнюю госпожу. - Не к добру, когда под управлением одного князя столько земель оказывается. - Не бери в голову, твое величие, - Колоба шмыгнул носом, - Мартюба на самом севере, Атэрау на самом югу. У Улиты Младшей просто сил не станет обе территории удержать. А народ про нее много интересного слыхивал. Долго терпеть не станет.  - Поглядим… - Ярослава тяжело вздохнула, - Как там наш красавец? Эцио? Говорят, к его жене, племяннице моей, под покровом ночи пытался в постель родной её брат забраться? - Было такое, - кивнул Колоба, - Да только девица согласия не выказала. Отходила выродка хорошенько. Я за ним приглядел… дерьмо человечек.  - Как Эцио на это отреагировал? Я думаю его печатником сделать. Речь у него грамотная. - Здравая мысль, - Константин закивал, - Мною за ним никаких подлостей не замечено. Ходит чего-то записывает. Всё про культуру нашу, поверья всякие. Про род Нави в том числе.  - Да ты что? – Ярослава улыбнулась, - Забавный римлянин. Еще некоторое время Великая Княгиня беседовала с Прасковьей и Колобой. Она старательно делала вид, что беседа эта исключительно дружеская. Но Ярослава выведать пыталась, известно ли Колобе о том, что жена Эцио, племянница Великой Княгини, не так давно убила очередного ухажера. Благо, что непутевый не был знатного рода. И, кажется, тайна эта осталась меж ними двумя. По крайней мере, Колоба никак не выдал себя.

***

Декабрь 1133 года.

- Прекрасные госпожи сердца моего, - Эцио поднялся с места, чтобы доложить об обстановке на землях Волжских славян, - Оника Второй разбит, что означает – земли Урала полностью подконтрольны нам.  Не смотря на крайне суровую зиму, в зале собраний было достаточно тепло. Улита Мартюбская даже раскраснелась от тепла или же от желания обладать таким красавцем как Эцио. Мужчина совсем недавно получил должность печатника при дворе Великой Княгини, когда мама Улиты покинула этот мир. А сама Улита теперь правила самым большим кусочком Волжских Славян, и называлась Княгиней Мартюбской и Атэрау. Подобной чести пока еще никому не выпадало. - В землях Хопёра, - продолжал Эцио, - Завершилось восстание. Результатом стало свержение с престола Добронеги Бубняк и восшествие на него сестры ее Всеславы. Из положительного о ней: дева эта пуще многих почитает истинных богов. - Истинных Богов, как сказал-то, - почти промурлыкала Улита, - А какие это Боги в понимании такого красавчика, но чужака? - Беспощадная в своей суровости Княгиня, - Эциопоклонился отдельно Улите, - Про твой нрав слагают легенды, но преступление, что они умалчивают о твоей красоте. Даже сейчас не уверен я, а не Морана ли восседает передо мной? И спешу уверить, что истинные Боги – они на то и истинные, что все остальные не более, чем вымысел малообразованных народов.  - Смотри какой… - Улита обернулась к Ярославе, - И почему к моему двору такие не приходят? - Благодарю тебя, Эцио, - Великая Княгиня едва заметно склонила голову, - Это всё? - Нет, госпожа. Есть еще несколько дел, требующих отдельного внимания. Первостепенным я считаю расправу над Рогнедой Колоба. Константин прилюдно казнил свою жену. - И я такое пропустила? – Улита всплеснула руками, - Почему меня не позвали лицезреть? Ярослава оглядела собравшихся. Дарья, дочь и наследница, сидела даже не за столом, а расположилась в углу у окна в просторном кресле. За столом совета ей делать было нечего. По крайней мере, пока. Для Улиты Якуничбыло сделано исключение, как для высокой гостьи. Хотя в совете этому не шибко радовались. Всё ж таки особенный нрав этой женщины многих, мягко говоря, настораживал. Мансур сидел за столом грознее тучи, они с Людмилой здорово поспорили, но при Ярославе старались вести себя нейтрально. В чем именно заключался спор, Великая Княгиня выяснить не смогла. И все собравшиеся, за исключением самой Ярославы и Улиты, Колобу на дух не переносили. Потому желали увидеть экзекуцию над этим странным и внушающим страх мужчиной. - А что не так с этой казнью? – Ярослава недоуменно изогнула брови, - Рогнеда разделила постель с другим мужчиной. С врагом. С тем, с кем шла война у ее супруга. И родила от этого мужчины дитя. Колоба имел абсолютное право казнить изменницу.  - Я не в восторге от этого змея, - Мансур поморщился, - Но никакой вины за ним не вижу. Некогда мой отец сказал мне, что семья – это самое важное, что есть в жизни мужчины. Я не сразу понял, что именно имел в виду этот достопочтенный старик. И сам однажды оступился, опорочив имя этого мудрого человека. Потому, мне как никому знакомо, что такое опороченное имя. Тогда меня простили. И моя дражайшая жена, и Великий Князь Драгомир. Но… казни они меня тогда… то было бы справедливо. Колоба жалкий червь. Подлый и склизкий. Но тут я на его стороне. - Как и я, - подытожила Ярослава, - Он был в полном праве своем, а жена его получила по заслугам. Надеюсь, что к этому вопросу мы не вернемся впредь. - Как скажешь, Великая, - Эцио еще раз поклонился, - Я не так давно был в землях пермских, где имел честь общаться с Телерегом Стародубцевым. Князь показался мне весьма и весьма положительным. Усерден и умен. Я взял на себя смелость пригласить его к тебе на поклон, так как у него есть весьма толковая идея.  - И где же он? – Ярославе не совсем понравилось такое самоуправство со стороны Эцио, но её радовал тот пыл, с которым он справлялся со своими обязанностями. - Ожидает твоего позволения войти. Великая Княгиня кивнула. Стража, что стояла у дверей, немедленно двери эти распахнула.  - Князь Пермский Телерег из рода Стародубцевых, - продекламировал Эцио, беря на себя роль глашатая. Телерег оказался весьма приятным на вид, хотя и совсем не в деда своего человеком. Он даже выглядел несколько испуганным, словно котенок, который впервые увидел свет. Однако, Мансур сразу про себя отметил, что князь этот весьма умел в бою. И крепок, и двигался отлично. Меча на поясе нет, а рука помнит, где именно располагалась рукоять.  - Благодарствую, что соизволили принять, - князь пермский поклонился, - Я бы и с письмом, но вот печатник твой шибко настойчив был. А дело… оно пустяковое, наверное. - Ну, это мне решать, - улыбнулась Ярослава, - Так из-за чего тебе пришлось проделать путь от Перми до Самары? Телерег виновато оглядел всех собравшихся. Приметив, что не за столом, но в комнате присутствует и Дарья, внук Берендея поклонился и ей. - Я вот что подумал, - несмело начал он, - У нас в землях люд разный есть. В моих встречается и пермской культуры, здесь славянской само собой, в новых землях третьей и так далее. И это здорово мешает наладить общение друг с другом. Слишком разные мы. А народ простой… он же чужое за вражье принимает. А переучить всех под одну культуру дело не простое. Но возможное. А я тут вот что предложить хочу. Ярмарку провести. Где каждый народ бы свои культуры и традиции бы продемонстрировал. Блюда и рукоделие всякое. Так бы все понемногу ближе бы стали друг к другу.  - Это ж каких денег стоить такое мероприятие будет? – Людмила, как казначей, думать стала незамедлительно цифрами, - Боюсь, что такой суммы в казне и не найдется. - Я и это обдумал, уважаемая княгиня Мугоджары. Сейчас мы потеряем некую сумму. Сумму внушительную, но ее можно одолжить у Ордена Воинов Перуна. Зато это, как ты выразилась, мероприятие способствует активной торговле меж разными землями внутри наших границ. А это будет означать ежемесячный прирост дохода.  Ярослава отметила, что Людмила с уважением и согласием кивнула в ответ на реплику Телерега. По всему выходило, что весьма опытная казначей отметила особый талант князя Пермского к делам дохода и расхода. И Великая Княгиня послушалась бы совета внука Берендеева, но Дарья подала голос из дальнего к столу угла. - Внутри границ Волжских Славян и культура должна быть славянскою. Разве нет? Или, быть может, мне, Улите, Мансуру и Людмиле стоит мериться с культурой половецкого народа? Кочевать с места на место в поисках пропитания для своих коней и прочего скота. Постоянно грабить соседние земли, раз уж создать ничего не способны. Лично мне не по душе, что на моих границах постоянно мелькают эти дикари. - Половцы? На границе? – Великая Княгиня тут же переместила свой взор на Мансура, - Это действительно так? - А с чего бы Дарье лукавить? – вопросом на вопрос ответил воевода, - Сказать, что они каждый день на границе топчутся – не скажу. Но бывает, что неделю к ряду простоять у границ могут. Я потому и говорю, что закон, дедом твоим принятый отменить надобно. Людям оружие раздать.  - Опять ты начинаешь, - мигом взвилась Людмила, - Мало крови проливается? Несчастный Телерег, про которого все разом забыли, стоял и голову в плечи втягивал. Никак не думал Пермский Князь, что предложение провести ярмарку может перерасти в такой жаркий спор. Как ни о чем подобном не мог помыслить и Эцио, который полагал, что идея о сближении культур придется по душе всем присутствующим в зале. Однако, спор явно выходил за грани приличного. Еще бы немного и члены совета перешли бы на личности, но всех спорщиков в одночасье остановил Еремей – придворный шут. Видимо, привлечённый шумом, он ворвался в залу, заскочил ногами на принесенный им откуда-то табурет и продекламировал:

- Что за шум в советов зале?

Там князья судьбу решали!

Кто кормить их станет с рук:

Трибадама аль байстрюк?

Иногда… очень часто… почти всегда Еремей переходил дозволенную грань. Единственными, кто откровенно хохотал над этой кричалкой были Улита, и, как бы то ни было странно, Дарья, к которой кричалка относилась самым непосредственным образом. Мансур немедленно кинулся за шутом, но тот был куда проворнее воеводы и скрылся от него. Как показывала практика, теперь Еремей не покажет носа дней эдак пять, чтобы поутих гнев. Зато ссора князей мигом забылась. Было решено закона о запрете ношения оружия не трогать. А ярмарку не проводить. Что же касалось половцев, то Ярослава распорядилась прогнать их. Если надо будет, то силой.

***

Март 1135 года.

Три подруги сидели недалеко от замка Великой Княгини. Весна только начинала забирать бразды правления у матушки-зимы. Потому Ярослава (60 лет), Людмила(63 года) и Прасковья(42 года) были облачены в теплые одежды.Долгий путь проделала их дружба. В особенности Ярославы и Людмилы, которые были с самого детства очень близки. И теперь, когда княгиням исполнилось шесть десятков лет, их отношения ничуть хуже не стали. Прасковья же моложе своих подруг была, княгиня Джалмата и ворожея самарская встретила свой сорок второй год, но это никак не сказывалось на их дружбе. Обе старшие женщины частенько за советами спешили именно к Прасковье.  - Бросала бы ты эту гадость употреблять, - Ярослава поморщилась, когда Людмила вытащила шкатулку, где хранила своё «лекарство от тоски», - По крайней мере, при мне так точно. Княгиня Мугоджары с неохотой, но убрала шкатулку обратно за пояс.  - Помните, как пять лет назад, - продолжила Ярослава, - Я в Новгород ходила?  - О такой глупости забыть сложно, - хмыкнула Людмила, - Это ж надо было додуматься… - Именно… глупость… на наш отряд тогда напали же… разбойники обыкновенные… да и не знал почти никто, что в отряде Великая Княгиня находится. Обе подруги, Людмила и Прасковья, внимательно стали глядеть на Ярославу. Понять, на что именно намекает Великая Княгиня пока не представлялось возможным. - Вы же знаете прекрасно, что у Улиты гремит восстание? Земли Атерау вот они, под боком. Особенно к тебе Людмила близки. И чего народ хочет, я думаю вы также в курсе? - Конечно, Великая, - Прасковья пыталась понять, к чему все-таки клонит Ярослава, но никак не могла, - удельные князья да и народ мечтает над собою видеть Лопухину Сбыславу. Она дочь Элькара, но и внучка Дениса из Танов. А это дает ей полное право владеть титулом Княгини Атерау. Только… при чем тут твое паломничество? - Ненавидит меня Сбыслава. Всем сердцем ненавидит. И напавшие тогда… они не грабили… они убивали без разбора. А грабили для виду только. Их цель иная была. - Не слишком ли громкое обвинение? – Прасковья нахмурилась, - Такое нельзя так просто заявлять. Сама понимаешь… - Так я ничего и не заявляю, - Ярослава пожала плечами, - Лишь делюсь своими наблюдениями. - Не думаешь же ты…? – Людмила машинально потянулась за шкатулкой, но одернула руку, - Что и мятеж в землях Атерау, и нападение пять лет назад… что всё это дело рук малютки Сбыславы? Не слишком ли… - Она малюткой давно быть перестала, - покачала головой Великая Княгиня, - В ее годы некоторые имеют по нескольку детей. Это она так скромно сидит в Воронеже, что наша память всё крохой ее держит. Но я-то с ней неоднократно общалась. Я помню этот взгляд. И речи помню. Она дочь своего отца. Она вполне может стоять и за восстанием, и за покушением. Но у меня нет ни единого доказательства.  - А что твой Колоба? – Людмила поморщилась, - Разве он не владеет всеми тайнами? - Даже не знаю, стоит ли это моих усилий? И без того в землях Волжских Славян всё непокойно. Княгини Бубнякпродолжают поочередно объявлять друг другу войны в погоне за властью. Сейчас на трон и вовсе усадили шестилетнего несмышленыша. Вайлы ни с того ни с сего решили повоевать брат с братом. Чего эти решили кровь родную за власть проливать… непонятно. А еще Святогор… Людмила и Прасковья переглянулись. Тайна происхождения байстрюка так не была раскрыта. Многие пытались разузнать, чей именно сын Святогор, но удавалось только слухи плодить. Некоторые утверждали, что тут не обошлось без Мансура. Другие твердили, что это Валентин так Ариане своей отомстил. Третьи приписывали дитя Колобе. А иные утверждали, что Ярослава Богов о дитя попросила, вот, дескать, они ей его и послали. Только вырос Святогор… далеким от божественности. Ничего в князе даже выше среднего не замечалось. - А что Святогор? – Прасковья неправдоподобно изумилась, - Он у тебя правит уральскими землями. Ты сама его князем сделала. Недурен. - Вот и только, что недурен. Теперь я Великая Княгиня Волжских Славян, Великая Княгиня Кимаки и Мордвинии, Великая Княгиня Перми Великой и Каспия… а у меня в наследниках… байстрюк, что недурен и… Дарья. Не делайте вид, что не знаете, про ее любовь к СбыславеЛопухиной. - Но обожди, - Прасковья накрыла руку Ярославы своими, - Дарья мужу верна. Третьего ребенка родила ему. А чувства… так не заметно их. Много лет как они даже не видятся со Сбыславой. Может и в прошлом всё? - К тому же, - Людмила улыбнулась, Я с Дарьей много общалась. Твоя дочь невероятно хорошо разбирается в управлении как землями, так и казной. Можешь мне поверить, что из нее выйдет прекрасная Великая Княгиня.  - И Богов она чтит, - продолжила ворожея, - Мы с ней не так давно обсуждали священные для славян места. Ее они чрезвычайно интересуют. - В самом деле? – Ярослава округлила глаза, - Но при мне Дарья ничего такого… - Что ты! Мы с ней неоднократно обсуждали. Особенно, как ты впервые… ох, Род… - Как я впервые о паломничестве заговорила, - закончила за ворожею Великая Княгиня, - Вот тогда она и стала интересоваться местами святыми. И как добраться до них. А остальное уже Сбыслава доделывала.  - Это только домыслы, - одернула Людмила свою подругу, - Она твоя дочь. - А Сбыслава – дочь Элькара, - парировала Ярослава.

***

Январь 1137 года.

Ветер нещадно хлестал покрытые ледяными узорами окна. Начало нового года выдалось чрезвычайно холодным. Даже привыкший ко всякому холоду, люд славянский лишний раз старался носа из избы не совать. Прошедший год выдался богатый на урожай, а потому всяких запасов в погребках изб было до самой весны. Только вот коровы сами себя в зиму не прокормят, да и подоить самостоятельно себя навряд ли смогут. Вот и приходилось девицам и женщинам выскакивать из изб, чтобы как можно скорее преодолеть расстояние до сараев, где было куда теплее от продуктов жизнедеятельности разной скотины. Мужики, чтобы показать, насколько ценят героические подвиги своих бабонек, также выскакивали на мороз: кто дров наколоть, кто баню истопить, кто снег почистить. Последнее приходилось делать чрезвычайно часто. Метель не хотела останавливаться уже четвертый день к ряду.  Какая погода в эти дни царила в пермских землях, Ярослава не знала. Единственное, что смог сообщить озябший совершенно гонец, что сын её Святогор захватил войною Кумыч. Как уж умудрился князь в таких условиях войну вести, одним Богам известно, но факт оставался фактом. Гонца немедленно отправили в баню, где бедолага должен был отогреться хорошенько, а потом и накормленным быть. Известие им принесенное крайне обрадовало Ярославу. Не война, выигранная сыном, пусть бы и не было ее совсем. Но то, что не таким бестолковым оказался, как про него думала сама Великая Княгиня. Она уже полагала, что имя этого байстрюка навсегда потеряется среди множества достижений и свершений иных князей. Но… шанс на прославление Святогора Нави всё ж таки вырисовывался. Стража у дверей в зал собраний, где Ярослава сидела возле камина, сообщила, что к ней с визитом печатник её. Естественно, Великая Княгиня велела пустить невероятного красавца Эцио. Сколь бы не исполнилось лет Ярославе, а ценить мужскую красоту она умела. - Позволишь? – Эцио жестом указал на второе кресло возле камина, - Я не с официальным визитом. - Конечно, присаживайся, - Великая Княгиня улыбнулась, - Набрался смелости спросить и у меня? Чего ты так удивляешься? Всему двору известно, как ты носишься со своими записками.  - Я честно полагал, что действую куда искуснее. Однако, мудрейшая и проницательная княгиня, ты абсолютно права. Меня до крайности интересует всё, что связано с Волжскими Славянами, всё, что можно только отыскать о роде Нави. Почему Драгомир является первым из рода? Кто был его отец? Как вышло так, что при распаде Хазарского Каганата, в этих землях образовались славяне? Ярослава по-матерински улыбнулась. - И ты решил, что я смогу дать тебе ответы? Но я тебя разочарую, у меня их нет. - Ты не можешь разочаровать, Великая, - Эцио чуть склонил голову в поклоне, - Если в том нет никакой тайны, то я прошу позволения у тебя собирать необходимую мне информацию. Кое что мне уже удалось отыскать. - Даже так? Очень любопытно, - Ярослава подобралась, - И что же такого сокрыто от нас? - Пока ничего особенного. Мне удалось лишь найти сведения о некоем Касьяне Нави, что правил в конце девятого века в Киеве. Возможно, ваш род берет свое начало оттуда. Внезапно за дверью послышался шум. Стража достаточно настойчиво пыталась кого-то задержать, но по характеру шума… то не был враг. Скорее один из бояр пришел просить. Потому Великая Княгиня кивнула страже по эту сторону двери, веля тем самым впустить настойчивого гостя… гостью, как оказалось. В залитом кровью доспехе к центру комнаты двигалась Сбыслава Лопухина. Горделивое лицо ее достаточно четко говорило о поражении Улиты Мартюбской. А значит, что перед Ярославой сейчас стояла… - Княгиня Атерау Сбыслава Лопухина, - девушка нарочито медленно поклонилась, - Решила самолично сообщить тебе о новом титуле своем. Некрасиво было бы, когда б такая важная весть была доставлена гонцом. Мне хотелось лично поглядеть в твое лицо. Что ж… там вижу страх… и тем довольна. Не смею больше отвлекать. И дочь Элькара резко развернулась и двинулась прочь из замка.