Wild Hearts/Дикие Сердца

К вечеру в деревне страх и шок перед наездниками в масках сошел на нет. Астрид все утро молилась, чтобы волнения прошли мимо жителей и они подумали, что прошедшие события были лишь странным сном. Она даже не выходила из дома, пока не услышала от своих родителей следующее: — Они люди, это я тебе обещаю, — проворчал ее отец. — Но скорее всего не с этой части архипелага, — он даже не поднял взгляд, когда его дочь спустилась с лестницы, перекинув топор через плечо. После вчерашнего она больше не будет оставлять его дома. — Дикари, — выплюнула ее мать, зачерпывая остатки солений из банки куском черствого хлеба. Ее взгляд был недобрым и злым. — Интересно, как они нашли Олух? Астрид сжала вместе губы и подошла к столу, пытаясь не зарычать. — Должно быть, потерялись. — промычала она, стащив большой кусок хлеба. — Они не хотели никому вредить. Ее родители удивленно уставились на нее. — И откуда ты это знаешь? — спросил с толикой враждебности ее отец. В его бороде остались крошки хлеба и солений. Она откусила кусок и начала раздраженно его жевать. — Они могли напасть. Но не сделали этого, — не желая спорить дальше или объясняться, светловолосая, языком выковыривает кусок семечка из зубов, хлопает по столу и уходит. Она сопротивляется желанию закатить глаза, пока идет к двери. Еще полностью не открыв двери, она уже слышит, как родители возвращаются к тому же разговору. Ее отец пробурчал что-то про монстров и демонов. Прикрыв ладонью глаза от света, она вздохнула и замерла на крыльце дома Хофферсонов. Тяжесть в костях, должно быть, была из-за недосыпа, но это вряд ли. Прошлой ночью она заснула, как только ее голова коснулась подушки. Ноги и бедра тоже немного ныли, но, скорее всего, это было от полета. Нет, эта тяжесть была связана с чем-то более глубинным и странным. Чувство было она проиграла кому-то в спарринге. Отринув волнения в сторону, Астрид кладет за спину топор и начинает свою утреннюю пробежку. Она дольше обычного входит в свой привычный ритм, но поймав его, девушка с большим рвением бежит. Редкие жители, которые решили проснуться с первыми лучами солнца, машут пробегающей девушке руками, а она в ответ кивает. Бывало, что она останавливалась для небольшой беседы, но сегодняшнее утро не из таких. Астрид хотела бежать, пока шум от пульса в ушах не заглушит все мысли. Но несмотря на жгучую боль в легких, пока она делала круг вокруг деревни, этого не произошло. Даже хорошая погода, которая сегодня решила задержаться подольше, не могла поднять ей настроение. Иккинг ушел. И она не хотела думать, почему ее это так волновало. Сначала, она не в полной мере это осознала. Астрид забралась в постель, ожидая, что он вновь разбудит ее стуком в окно. По какой-то причине, она думала, что он вернется к утру. Но он не пришел. Астрид покачала головой, направляясь в лес, чтобы найти там хорошую мишень. Ее голова была, словно переполненное грязной водой ведро на лаугардагур, которое вот-вот упадет и разольет повсюду весь свой смрад. Вид матери Иккинга, высокой и пугающей, и недавно обнаруженная личность его отца... она складывала вместе кусочки странных жизненных обстоятельств дикого мальчика, и начала задумываться, готова ли она встретиться с последствиями новоприобретенных знаний. Стоик Обширный. Из всех мужчин в деревне, как мог именно Стоик Обширный подарить жизнь такому жизнерадостному идеалисту? Когда она назвала имя Иккинга, он уставился на нее так, будто она на его глазах превратилась в Пристеголова, а челюсть Плеваки улетела куда-то вниз. Было что-то сильно пугающее в том, как они смотрели на нее, и в одно тревожное мгновение, Астрид разволновалась, что вскрыла один из секретов деревни. Но затем у вождя сжались сильнее пальцы, и он опустил взгляд. — Да, — грубо ответил он, его грудная клетка тяжело вздымалась из-за увиденного им дракона. Того самого, теперь Астрид это поняла, который похитил его жену с этого самого острова. — Тебе Сморкала рассказал? Ухватившись за его догадку, она кивнула. — Да. Мимоходом. Потом его окружили селяне, которые громко требовали ответов. Неважно, что он пытался сказать чтобы вразумить их, взволнованные шепотки об их безопасности все равно разошлись по всей деревне. Некоторые отказывались возвращаться в свои дома, на случай если «рогатые наездники» вернутся. Некоторые умоляли Стоика запросить у союзных островов помощь. Некоторые требовали больше не пытаться ловить драконов. В этом хаосе Астрид удалось легко выскользнуть и тихо поражаться узнанной информации. Но она все равно чувствовала на себе взгляды. Стоик Обширный был отцом Иккинга. Этого так просто не понять, в нем не было манер и характера его отца. Но его улыбка слегка напоминала. Те несколько кривоватых ухмылок, что она видела от своего вождя, отчасти напоминали улыбки его сына. И их носы были одинаковой формы, поняла она после недолгих раздумий. Волосы Иккинга были чуть темнее. Но она помнила, как они отливали рыжим в отблеске солнечных лучей. Ее сердце сжалось, но Астрид решила, что причина в тяжелых тренировках, а не в том, как Иккинг смотрелся в свете солнца. Раздраженно зарычав, она останавливается и достает из-за спины топор. Она швыряет его в первое же попавшееся на глаза дерево. Тот с резких хрустом впивается в него на несколько дюймов. Она не расстроена. Вновь зарычав, она упирается ногой в ствол и вырывает свое оружие, готовая вновь метнуть его. Отступив на несколько шагов, она суживает взгляд и сильнее сжимает топор. Листья падают ей на глаза, загораживая обзор и она со злостью смахивает их. Совсем не расстроена.

***

— Думаю, я бы прокатился на драконе, — задумчиво вздыхает Задирака, вытянув вперед ноги и опершись на локти. Подростки сидели на одном из самых высоких утесов Олуха, откуда был хороший обзор на всю деревню и было отлично видно заходящее за океаном солнце. Рыбьеног прижался спиной к большому камню, находясь максимально далеко от утеса. Близнецы сидели каждый с боку от Сморкалы, который в свою очередь опирался рукой о свое колено. Ну а Астрид опустила одну ногу с края. Под ними остальные олуховчане подводили итоги долгого дня работы, большинство направлялись в Большой Зал поужинать, а другие – домой. Темноволосый викинг сморщился и спросил Задираку: — Почему? — Не знаю, — тот пожал плечами и сжал в руках траву. — Думаю, хотел бы узнать, как долго смогу удержаться на нем. — У Ночной Фурии было седло, — подметила его сестра, и Астрид быстро перекинулась взглядом с Рыбьеногом. На его лице играла небольшая загадочная улыбка. — На таком удержаться будет не сложно. — Знаешь, они, кажется, реально их приручили, — Задирака поднял взгляд к водовороту облаков. — То есть, очевидно, они не лучшие друзья, но хотя бы не сожрали никого, — задумчиво кивнув, он добавил. — То есть, они до этого могли сожрать кого-то. — Не бывает прирученных драконов, — начал глумиться Сморкала. Он полностью сел и начал массировать свое плечо. В это место его когда-то ударил Громмель своим хвостом. Там тогда остался большой синяк, но шрама не было, так что здесь дело было скорее в задетой гордости. — Жуткие Жути меньше овец, а от них все равно много проблем. — Ну так-то да, но они все равно не напали, — Забияка посмотрела на свои ногти и начала очищать их от грязи. — И опять же – седло. Ночная Фурия. Подумай башкой. Интересно, подумала Астрид, что бы они сказали, узнав, что седло было сделано в кузне Олуха одним из присутствующих. — Не думаю, что можно приручить дракона, — сказала она, чувствуя как все повернулись к ней. — Но, думаю, можно заставить их доверять тебе. Если попытаться. — Я тоже так думаю, — ребята вновь повернулись, в этот раз к Рыбьеногу. Викинг пожал плечами и перевел взгляд на Астрид. Между ними постепенно завязывалась дружба, и на мгновение их общий секрет заглушил в голове все остальные мысли. — Драконы больше не пытаются напасть на Астрид, когда она кормит их. Они просто рычат и ждут. Кроме Змеевика, подумала она про себя. Ее губы дернулись от мысли, что небесно-голубой дракон виляла хвостом и пыталась лаской выторговать себе побольше рыбки. Кормление драконов превратилось в вечернюю рутину с тех пор, как Змеевик чуть не раскрыла их. Надо будет зайти в доки, прежде чем рыбаки закончат выгружать пойманный улов. Викинги всегда недовольно хмурились, когда она приходила за рыбой для драконов. Она будто забирала еду прямо из их ртов. — Серьезно? — вместе выпалили близнецы и, широко раскрыв глаза, посмотрели на нее. — Это чудно́, — сказала Забияка, а ее брат поправил: — Это мило. — Это все потому, что они уже много месяцев в клетках, — не согласился Сморкала, махнув рукой в сторону арены. Цепи большой клетки отбрасывали тени, отражаясь в воде океана. — Только их выпусти, как, спорю, они разорвут тебя на куски. Это был ее шанс. Плохое настроение, которое весь день копилось в ней, исчезло, как только девушка увидела возможность изменить их мнение. Все, что от нее требовалось, доказать, что они не правы и показать, какой мягкой может быть Змеевица. Рыбьеног был на ее стороне, и когда Иккинг... если Иккинг вернется, то сможет показать, как правильно успокоить дракона. И все будет проще. Но мысль, что ей придется раскрыть Змеевика, внезапно посеяла тень волнения. Заслужи их доверие, сказал ей Иккинг во время полета. Змеевику вряд ли понравится, если она ночью приведет викингов к ее клетке. Астрид сжала губы в тонкую линию и перевела взгляд на океан. — Я думаю, ты не прав, — вздохнула она, и больше не сказала ничего. Она приподняла плечо, будто говоря остальным ребятам, что разговор окончен. Целую минуту никто ничего не говорил, но затем Забияка нашла новую тему для разговора. — А у них довольно узкие штаны, не находите? Астрид повернулась и одарила ее одновременно недоверчивым и сбитым с толку взглядом. Она не собиралась комментировать данное странное заявление, вместо нее это сделал Рыбьеног: — Я был больше сосредоточен на огромных и смертоносных драконах. — Тот парень, должно быть, молод, — невозмутимо продолжила она. Ее глаза мечтательно смотрели за горизонт, пока остальные ребята странно на нее уставились. — Немного тощий, но какие широкие у него плечи. И хозяйство немаленькое. — Забияка! — воскликнула единственная другая девушка, покраснела и скинула еще одну ногу с утеса. — Как ты... — Говорю же, узкие штаны! — повторила она и вскинула руку, как бы говоря «там все видно». — У девчонки была какая-то странная броня на груди, может она складываться может. Спорю, они парочка. Чем больше она говорила, тем больше у Астрид расширялись глаза. Ее возмущало не то, что Забияка смотрела на грудь Валки, а то, что она смотрела на их бедра. — Из всего, что творилось прошлой ночью, ты волнуешься об этом? — Я очень внимательная, — все, что смогла сказать в свою защиту девушка. Светловолосая попыталась усмирить странное раздражение, которое забурлило у нее в груди. Не было причин, по которым бы интерес подруги к телу Иккинга мог бы возмутить ее. В конце концов, он ей не принадлежал. Она представила штаны юноши. Разве они были настолько узкими? Она этого почти как-то никогда не замечала. Астрид просто не задумывалась о той самой выпуклой части тела между его стройных ног, и даже как-то мельком не поглядывала в ту сторону. Даже, когда он сидел голый в ее комнате. А ведь тогда у нее было много возможностей. Однако, она соврет если скажет, что у нее не промелькнуло одной-две мысли об этом, когда парень прижимался к ней прошлой ночью. У нее чесались пальцы от желания прижать их ко рту и провести по невидимым отметинам от его губ. Она чувствовала его вес, как тепло его рук обволакивало ее, пока Иккинг учился тому, как человеческие пары показывают свое влечение. Часть ее хотела его слишком сильно. Хотела, чтобы его руки расплели ее косу; хотела чувствовать его кожу своей; хотела смотреть ему в глаза и понять, о чем он думал. Она, во многих смыслах, тонула, и на несколько часов Астрид почувствовала себя драконом. Свободной выбирать, пускай и ненадолго. Но все равно. Возможно, нелепо было думать, что дикарь придавал этому такое же большое значение. Он не знал ее намерения и, разумеется, не знал, насколько это было важно для нее. Ему, скорее всего, казалось невинным все эти прикосновения к волосам и держания за руки... все эти запретные вещи казались для него ничем. Но (пока она пыталась перестать представлять, как его влажный язык скользил по ее коже) Астрид думала, что это что-то значило для нее. Ее рука превратилась в кулак, а лицо помрачнело. Чтобы увидеть Забияку, ей пришлось бы смотреть через Сморкалу, а пока ей совершенно не хотелось этого делать. Он держал дистанцию, дав ей немного свободы, которую она вырвала у него зубами. Но даже сейчас она чувствовала, как он краем глаз смотрел на нее с таким спокойствием, которое она не видела, пока не поцеловала его. Как бы ей хотелось не делать этого. Она безрассудно поцеловала его, и Сморкала, кажется, воспринял это за поощрение или просто за приятный и хороший жест. Она выиграла себе немного времени, чтобы поразмыслить, но когда Астрид думала о том, что она за одну ночь испытала свой первый и второй поцелуй с двумя разными юношами... ей становилось мерзко. Она почувствовала укол вины, когда осознала, что совершенно позабыла о Сморкале, когда пропал Иккинг. Астрид посасывала нижнюю губу. Последние лучи солнца бликами разошлись по черному океану. Два поцелуя. Два мужчины. Один – обучался, чтобы стать вождем, другой – законный наследник. Один – убийца драконов, другой – наездник. Один – безопасный и приземленный. Другой – будто гремящий шторм. — Думаешь, они вернутся? Сначала Астрид не полностью услышала вопрос, но потом осознала, что его задал Рыбьеног. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Хммм? — Я спросил, как думаешь, они вернутся? — он снял свой шлем и провел пальцами по мягким светлым волосам, а потом обратно надел его. — Или они все же нашли то, что искали? Она почувствовала, как все ребята повернулись к ней. И хотя у них не было никаких причин подозревать ее в чем-то, Астрид все равно чувствовала, что привлекает больше внимания, чем должна была. Пожав плечами, словно это ее ничуточки не волновало, она поднялась. — Кто знает? Зависит от того, нашли ли они то, что искали. Небольшой луч надежды в ней, погрязший в тревожности, молился, чтобы это оказалось не так.

***

Ужасное Чудовище чуть не спалило ее, когда Астрид открыла его клетку, но после того, как она проглотила ком страха и протянула руку к жгучему жару, пламя успокоилось. Этот дракон был самым большим и пугающим из сидевших здесь, и последний, с кем бы она хотела подружиться. Но после полета на Беззубике, все изменилось. Если мать Иккинга смогла подружиться с тем ужасающим драконом, значит, возможно, она сможет достаточно успокоить Ужасное Чудовище, чтобы покормить его. — Вот так, — прошептала она, протянув руку к медленно затухающему огню. Пламя все еще горело на его рогах и когтях, но чем дольше она ждала, тем любопытнее на нее смотрело чудовище. Когда она опустила руку и медленно достала рыбу из ведра, тот лишь выдохнул клуб черного дыма. — Драконы, которые не пытаются меня съесть, получают добавку. Скажи же, хорошо звучит? После того, как она подружилась с Змеевиком, девушка попыталась сблизиться с Жуткой Жутью. Сначала дракончик был агрессивным, но только он увидел в ее руках рыбок гуппи, то превратился в мурлыкающего котенка. Потом настал черед Громмеля. Она несколько минут бегала от него, пытаясь набраться храбрости встать смирно, но только у нее это получилось, как чудище догнало ее и просто облизало ей все руки. С Кошмарным Престиголовом подружиться было не сложно. Просто страшно. Она стояла в облаке ядовито-зеленого газа и дрожащими руками держала над головой ведро рыбы. Они все съели, и когда облако рассеялось, Астрид увидела две любопытно смотрящие на нее драконьи морды. Ужасное Чудовище было единственным драконом, которое она все еще кормила через специальный отсек. Но теперь время пришло. Она слишком долго ходила на цыпочках вокруг его клетки, пока он рычал и бушевал. Его чешуя была настолько горячей, что у нее по шее текла капля пота, а она ведь даже не касалась его, лишь протянула ближе ведро. Воздух вокруг дракона, кажется, мерцал от жара, но при этом он казался более влажным, чем на Олухе. Дыхание дракона было таким горячим, девушка будто сидела прямо напротив очага. — Время ужинать, — пробормотала она, заставив ноги сделать шаг в сторону агрессивного дракона. Похожий однажды чуть не поджарил ее до хрустящей корочки. Поэтому она как-то, ну знаете, охладела к огню. Зрачки Ужасного Чудовища сузились, а потом неуверенно расширились. Астрид ступила ближе и дракон немного вздрогнул. Он осмотрел подношение, которое она поставила перед ним, и осторожно обнюхал его. Затем в одно мгновение, от которого у нее чуть сердце не остановилось, он опрокинул ведро. Рыба вывалилась на каменный пол, и дракон быстро, но тихо принялся ее есть. Астрид думала подождать, пока он не закончит, чтобы позволить дракону немного размяться, как она обычно поступала с остальными, но решила, что лучше не рисковать. Если он обозлится на нее, ей придется объяснять остальным почему она выпустила дракона. Поэтому она тихо подняла пустое ведро и задом вышла из клетки. Дракон едва ли взглянул на нее, пока девушка закрывала двери. Она отпустила рычаг и вытерла пот со своего лба, и слегка улыбнулась, чувствуя легкую гордость. Он, конечно, не требовал почесушек, как Беззубик, но по крайней мере не попытался сожрать ее. Кормление Змеевика было намного более приятным занятием. Дракониха прямо-таки сбила с ног Астрид, когда выбежала из клетки, прижав девушку лапой к земле и начав радостно облизывать ей лицо. А та лишь смеялась, пытаясь увернуться от склизкой слюны и отбросив в сторону ведерко с рыбой. Только так можно было отвлечь Змеевика, чтобы девушка успела встать. Они играли в «принеси треску» и шуточно боролись. Змеевику нравилось пытаться ловить Астрид своими крыльями и крепко прижимать ее к своей груди. Еще ей нравились ванны; она фыркала и урчала от удовольствия, пока девушка вытирала ей чешуйки влажной тряпкой и почесывала жесткой расческой ее рога. Подобные процедуры имели успокаивающий эффект на обеих: дракону – физическое удовольствие от внимания, а Астрид – облегчение от возможности рассказать обо всех своих волнениях той, кто не осудит. — Если бы остальные были бы такими же хорошими слушателями, как ты, — вздохнула она, уголок ее губ дернулся вверх, когда дракон начала обнюхивать ее косу. Змеевик помогала ей расслабиться. Помогала забыть. Астрид осознала, что много чем ей обязана. Она решительно сжала губы, встала с колен и отбросила тряпку в пустое ведро из-под рыбы. Змеевик любопытно наклонила голову сначала в одну сторону, затем в другую. — Жди здесь, — твердо она сказала ей, подняв руки и строго смотря на дракона. Затем она отступила ко входу в арену. Ее сердце нервно отбивало ритм, и ей пришлось заглушить голос разума, говорящий девушке остановиться. Она колебалась, когда обхватила руками рычаг тяжелых ворот, но затем прикусила губу и начала поднимать ворота. Боковым зрением она видела, как Змеевик забеспокоилась от возможности сбежать, но несмотря на то, как метался ее хвост и как восторженно она кудахкала, дракон осталась стоять на месте. — Ладно, — прошептала Астрид, став посреди прохода и блокируя выход. — Иди сюда, ко мне. Змеевик не теряла времени даром. Она вприпрыжку подбежала к девушке, напугав ее своей энергичностью. Астрид смочила слюной губы и осмотрела спину дракона. Седла у нее не было. Ей будет не за что держаться, кроме как за острые шипы. Но и у Валки не было седла, напомнила она себе, и Иккинг не знал о нем, пока ему не сделал его Рыбьеног. Так, она будет словно одной из них. Она направила руку в пол и спросила: — Можешь... можешь немного опуститься для меня? Счастливо заурчав, Змеевик наклонилась. Пока Астрид пыталась забраться ей на шею, дракон ворочалась и дергалась, из-за чего девушка расстроено фыркала. Наконец, воительница, нахмурившись и крепко вцепившись в нижний рог, смогла перекинуть верхнюю часть тела через дракона и подтянулась, перекинув ногу через шею Змеевика. И ей тут же стало не по себе. На земле эта идея казалась лучше. Она была всего в нескольких футах от земли, но уже чувствовала себя неуютно и страшно. Но не успела она подумать о том, чтобы слезть, как ей пришлось крепко прижать бедра к бокам Змеевика, потому как та бросилась бежать. Дракон выбежала через небольшой туннель из арены и взлетела еще даже до того, как они полностью оттуда вышли. Астрид пришлось сдержать желание завизжать, пока дракон поднималась все выше, и выше, и выше. Не было мальчика-дракона, за которого она могла бы держаться. Никаких гарантий, что Змеевик не сбросит ее. Были лишь девушка, дракон и ветер. И когда паника сменилась истерическим смехом, Астрид решила, что полеты могут стать новой ужасной зависимостью.