Защитник

***

С самого утра моя благоверная была сама не своя. Мне так и хотелось кричать на каждое ее действие: «Где моя жена?». Действительно, ее будто подменили. День начался с того, что, проснувшись, рядом в постели я не обнаружил Иру, но зато слышал… а именно, восхитительные запахи с кухни и периодические шумы посуды. Было сложно не догадаться, что меня ждет что-то типо завтрака. Интересно, за какие, такие это подвиги, моя супруга снизошла… Это был первый звоночек. Во-первых, вместо привычного: «ммм, Ген, отстань, дай поспать… Иди вон лучше завтрак приготовь, а то не спишь и другим не даешь», я получил: «Любимый, проснулся? Быстро умываться и к столу», как только она узрела мои шубуршания на кровати. Во-вторых, ничего не предвещало сие любопытных для меня вещей — сегодня не праздник, и даже не выходной. Недолго думая, я подскочил и помчался в ванную. Быстро приведя себя в порядок, я мгновенно очутился на кухне. Сначала я глазам своим не поверил, а после вообще подумал, что еще сплю. Уж очень это не похоже на мою Егорову, которой даже, если дуло к виску приставишь, все равно за плиту не встанет. За редкими исключениями, конечно. И судя по всему, сегодня именно то самое «исключение». Вот и второй звоночек. — Ген, ну что ты там встал? — обнаружила меня в дверном проеме Ирина, в моем фартуке и со смешно извазюканным мукой лицом. Я невольно расплылся в улыбке. — доброе утро! — тут же бросилась ко мне в объятия жена. — доброе! — еле вымолвил я, заострив внимание на барной стойке. — ну же, садись. Все остынет сейчас. — радостно пролепетала Ира, сев напротив. — вау! — вырвалось у меня, когда я осмотрел свой завтрак: тосты, яичница, сырно-колбасная нарезка, свежесваренный кофе и… мои любимые оладьи с малиновым вареньем и сметаной, которые так готовить умеет, только она. Я начал уплетать все подряд, да еще и с таким удовольствием… не надо мне ни омаров, ни креветок, для меня Иркины оладьи — главный деликатес! — ну как? Вкусно? — заглядывая мне в глаза, как ребенок, спросила Егорова. Она такая милая, такая домашняя. Такая, какой предстает она только для меня. От этой мысли я снова заулыбался, как дурак. Не в силах что-либо ответить, я закатил глаза от наслаждения. Дожевав, я наклонился к любимой и большим пальцем бережно стер остатки муки с ее носа. — Ириш… а что за праздник? — отважился узнать я, по какому поводу застолье, в голове быстро перебирая все даты, на секунду даже подумав, что у меня сегодня день рождение. — в смысле? Я что, не могу для мужа завтрак приготовить? — удивленно вздернула брови на мой вопрос она. В этот момент даже я смутился с того, что спросил. Ведь правда, жена приготовила завтрак для мужа. В нормальных семьях — это в порядке вещей, но все же что-то меня вводило в смуту. Откусив нежный воздушный оладушек, я не захотел тратить такие прекрасные мгновения на раздумья, и сделал вывод, что это все проявления прилива заботы и любви моей жены, или же просто хорошее настроение, ведь на работу сегодня нам обоим в ночную, а это значит, что весь день в нашем расположении. Далее мы убрали со стола и я, взяв свой смартфон, чтобы пролистать ленту, плюхнулся на диван. Не успев даже включить телефон, я поймал на себе взгляды моей непредсказуемой женщины. — Гена, пойдем поваляемся, а? — сказала она, протягивая мне руку. Я просто застыл на месте, в который раз пытаясь сложить в голове пазл. На этот раз я уже не мог поверить своим ушам. Неужели Кривицкая, вместо того, чтобы, как обычно, засесть за нескончаемую бумажную работу, или потащить меня по магазинам, сейчас и, вправду, зовет меня понежиться в постель? Нонсенс, честно слово! — ты сейчас серьезно? — осторожно спросил я, в ответ сразу же увидев удивленную физиономию жены. — а что, похоже, что я шучу? — мягко улыбнулась она. Я тут же взял ее руку, и притянув к себе на колени, крепко обнял, вдыхая необыкновенный ее запах. На этом моменте я уже сбился со счету «звоночков», но и это еще не самое интересное. Завалившись в обнимку в постель, я взял пульт, начиная щелкать каналы, дабы найти что-нибудь подходящее. Спустя, буквально, полминуты — я еже даже не успел найти ничего интересного по телевизору, как Ирина Алексеевна ловко выхватила из моих рук пульт, отложив его на свою тумбочку. Я уставился на нее, как олень, ей Богу, ожидая пояснений. Но вместо того, что я ожидал, она слегка привстала, и вырисовывая на моей груди хаотичные линии, влажно поцеловала меня в уголок губ. Не разрывая зрительного контакта, она села на меня сверху, и поцеловав уже в губы, крепко обняла меня. Изумленный я от происходящего, лежал, как истукан. Только приоткрыв рот, чтобы, наконец, спросить, что черт возьми, происходит, как моя обычно не инициативная Егорова, прильнула к моим губам, одной рукой поглаживая мою щеку, а второй уперевшись о мою грудину. Я с удовольствием отвечал на поцелуй, углубляя его, чувствуя на ее губах послевкусие моего любимого малинового джема. Было вдвойне приятно. Тишину спальни нарушали наши сбитые дыхания и возбужденные причмокивания. Я чуть отстранился, касаясь носами с любимой женщиной, пытаясь продышаться. — что ты со мной делаешь, Егорова… — томно шепнул я прямо в губы жены, тяжело выдохнув, чувствуя, как она ерзает на мне, возбуждая еще больше. Она игриво приподняла уголок губы, расстегивая мою ночную рубашку, смотрев в мои глаза, словно мы сейчас играли в гляделки. — Ир… я, конечно, понимаю, ты молода и красива, как и тридцать лет назад, но пожалей больного старика, все-таки… — Кривицкий, ты можешь хотя бы сейчас не быть занудой? Я уже не могу… — сбивчиво перебила меня Егорова, и прикрыв глаза, откинула голову назад, продолжала двигать бедрами. Видимо, шутка, как всегда была неудачной, и еле слышно я прошептал невнятное «понял» и прильнул к нежной шее, чувствуя активно пульсирующую вену, попутно чуть ли не срывая с жены сорочку. Оставив ее полностью обнаженной, я резко перевернул Иру на спину, скинув свою расстегнутую рубаху. В спальне стало слишком жарко. В след за рубашкой полетели и остальные элементы моей одежды. Я блуждал по ее телу руками, изучая языком ключицы и вздымающую грудь, поочередно посасывая соски. Зная, как моя Кривицкая любит и одновременно ненавидит прелюдии, останавливаться я не собирался. Я водил кончиками пальцев по ее ребрам, словно пересчитывая их. С каждым мои прикосновением, ее тело накрывала волна мурашек. Теперь комнату наполняли тихие стоны. Она скрестила ноги на моей спине, притягивая все ближе к себе, ожидая, что я дам ей то, что она хочет. Но нет. Игра продолжается. Я прижимая вплотную к себе жену за бедра, не торопился входить. Но совершив оплошность, я сам не понял, как Ирина умудрилась вывернуться из-под меня и оказаться уже сверху. Кажется, теперь ее черед играть. Представ передо мной в очень интересном ракурсе, с которого видны были все соблазняющие формы, она наградила меня своей белоснежной победной улыбкой и принялась за эти сладкие пытки. У нас была некая борьба, как бы это странно не звучало, но никто не хотел проигрывать в этой игре. Она целовала меня, проникая языком, выделывая такие маневры, которые от кого, но от своей жены я не ожидал — невольно появилась мысль: «где же ты такого нахваталась, дорогая?», в то время, как я перебирал между пальцев ее твердые соски, спускаясь то непозволительно низко, то наоборот — к тонкой шее, слегка придавливая одной рукой. Мы оба уже не в силах больше терпеть, поэтому чуть приподняв любимую, я снова положил ее на спину. Разведя ее ноги, я встал между, и, чтобы сделать акцент на том, кто же все-таки победитель, я вошел в нее, предварительно поводив членом по промежности. Ее сладкие стоны сопровождались моими редкими хриплыми рычаниями. В какой-то момент я был рад, что после нового ремонта, шумоизоляция в квартире была на наивысшем уровне, а то «мало ли, что соседи подумают… что мы тут на старости лет делаем!» — как сказала бы Ира. А на самом деле, я всегда поражался тому, как моя Егорова сумела сквозь года оставаться такой вечно молодой и красивой. Не каждая даже молодая девушка, скажу я вам по секрету, обладает такими способностями. Закончив, мы лежали в объятиях друг друга, пытаясь продышаться — неплохое такое кардио, честно говоря. Ирина лежала на моей груди, закинув ногу на меня, а я обнимал ее, целуя золотистую макушку и поглаживая ее спину. Было очень хорошо, очень спокойно. Именно с ней. Всегда, чтобы не случилось. Ира касалась пальцами моей щеки, плавно переходя на шею и обратно, отчего я невольно начал проваливаться в сон, но вдруг жена нарушила идиллию. — с праздником, мой защитник! — нежно вымолвила она, привстав на локоть и чмокнув меня в губы. Тут-то все пазлы и сошлись. Я облегченно выдохнул и расплылся в улыбке. Вроде бы мелочь, но приятно, черт подери! — а можно так каждый день, а? — жалобно протянул я, заглядывая в глаза Иришки. — ну уж нет, любимый, теперь твоя очередь! — ткнув пальцем в мою грудь, звонко рассмеялась она, дав понять, что за мной должок, ведь не за горами 8 марта и просто букетиком ее любимых желтых тюльпанов, я не отделаюсь. — я очень тебя люблю… спасибо, милая. — ответил шепотом я, потеревшись носом о ее скулу. — это я тебя люблю… и очень сильно. — незамедлительно ответила она, заключив в свои нежные объятия. — Ириш? — тут уже начала посапывать она и в ответ рефлекторно протянула — «мм?». — я оладушки твои хочу… с джемом. — Ген, все на столе. — не открывая глаз, ответила Егорова. — любимая, ну притащи оладьи. — молил я. Благоверная моя резко оторвала голову от моей груди, и привстав выпучила на меня глаза. Свои красивые изумрудные глаза… — Кривицкий! Не наглей! — тоном начальницы, буркнула она. — ну, Ир… — жалобно протянул я, состроив моську, как кот из мультика. — ладно… — подкатила глаза, — вместе пошли, я тоже есть хочу, — и накинув халат, подскочила. «Моя девочка!» — с гордостью подумал я и поплелся счастливый на кухню вслед за лучшей женщиной в моей жизни.

***