влюблённая сексмашина.

юнги сидит в кресле в своей квартире, где повсюду выключен свет. лишь торшер, висящий на стене где-то над головой, освещает ему столик, на котором стоит бутылка крепкого алкоголя. жидкости в ней осталось меньше половины. парень смотрит в окно: там ночной город, мельтешащие машины, свет в окнах здания напротив. Сеул живёт своей жизнью — бурной, занятой, безжалостной к чувствам людей. в пустой квартире раздаётся мелодия звонка. мин знает, кто это и зачем звонит. он безразлично смотрит на экран телефона, пока громкая музыка раздражает не хуже писка комара, которого никак не можешь прихлопнуть. он принимает входящий и прикладывает гаджет к уху. "юнги-хён..." — он захлёбывается в слезах, всхлипывает. ему так грустно. бедный мальчик. — "он... он бросил м-меня". "приезжай ко мне," — казалось бы, спокойно отвечает юнги и сбрасывает. делает глоток. алкоголь уже не так сильно обжигает глотку и остальные части пищевода. потому что человеку уже всё равно. чувства никому не нужны, так зачем же их испытывать? он машина. все считают его холодным, безэмоциональным. что ж, он станет таким. нехорошо разочаровывать всё своё окружение. он знает, что случилось и что будет, когда чимин приедет. такое уже было. огромное множество раз. а юнги понял всю свою роль только недавно, примерно, два бывших назад. хах, парень измеряет то, как долго до него доходит, в бывших своего "друга". весело, не так ли? тишина и мрак. мрак и тишина. алкоголь и мысли. мало и много одновременно. кажется, мин думает обо всём и обо всех, но на самом деле, его разум пуст. вместе с эмоциями улетучилась и способность мыслить, вдобавок ещё и алкоголь перекрывает всю адекватность. последнее, что осталось в нём живого, – гнев. злость. ярость. им воспользовались. делали это много раз, а он, как последний дурак, надеялся, что будет единственным. дрель дверного звонка разносится по квартире так громко, что юнги матерится себе под нос. бутылка уже пуста, а голова наполняется злостью. вот, как раз и жертва, на которой он сегодня выплеснет всю ярость. нетрезвой походкой мин идёт к двери и открывает её. перед ним стоит заплаканный чимин. его милое личико, такое печальное, что так и хочется крепко обнять, поцеловать в лоб и укрыть от этого жестокого мира. хотелось. но сейчас юнги прекрасно понимает, что этот парнишка не такой уж бедный и беззащитный. а слёзы его – это так, для приличия. в руках пак держит конверт, и юнги знает, что там. он ведь сам его послал. — хён, это кошмар, — всхлипывает чим, готовый разрыдаться прямо на пороге. — пройди, — не скрывая своего состояния, говорит мин. нет, не просто говорит. приказывает. и если ослушаться, то можно уже жалеть, что не попал в чрезвычайную ситуацию с летальным исходом. — юнги, ты пьян? — спрашивает младший, проходя в квартиру и пытаясь разглядеть во темноте выражение лица хёна. в нос врезается сильный запах алкоголя. да, он пьян. и зол. чимин не понимает, почему, это пугает его. такому юнги лучше не попадаться под руку, но пак воображает себя каким-то особенным и берёт руку мина. тот скидывает чужие пальцы со своего запястья и с силой отталкивает младшего к стене, прижимая его своим телом. парнишка больно бьётся затылком о стену, папка падает, а из неё вылетают фотографии. на них изображены они, мин юнги и пак чимин. понятно, что фото сделано из дома напротив, но это не мешает детально разглядеть обнажённого чимина, скачущего на члене хёна. его голова запрокинута назад, а глаза закрыты. — юнги-хён, что с тобой? — повысив голос, спрашивает недоумевающий чим. — ты знаешь, кто сделал эти фото? — игнорируя попытки пака вырваться из его крепкой хватки, задаёт вопрос. ответом ему становится лишь отрицательные мотания головой. — а их сделал хосок. мой приятель. правая рука мина спускается на шею младшего и сжимает её. он ведёт чимина в спальню, удерживая контроль над вдыхаемым чужими лёгкими кислородом. мальчик бьёт его по руке, пытается высвободиться, но юнги непробиваем. бросая чима спиной на кровать, парень продолжает: — и сделал он это по моей просьбе. в комнате светлее, поскольку свет из окон напротив и лунного света красивыми полосами падает на все элементы мебели в спальне и на лицо чимина. он шокирован и испуган. ничего не понимает и боится. а мин всё говорит и говорит: — дом напротив, — указывая на полуприкрытое шторами окно, рассказывает старший. — там живёт этот приятель. когда я понял, а понял я это сравнительно недавно, что для тебя я не человек, а просто сексмашина, я решил избавить твоего парня от такой лживой, лицемерной и грязной суки, как ты. он начал медленно подходить к чимину, пока тот, в свою очередь, торопился отползти подальше, но дальше изголовья кровати было некуда. мальчик хотел просто вжаться в стену от страха. — после каждого расставания ты бежал ко мне. я был к тебе добр, выслушивал твоё нытьё, которое, как оказалось, было лишь прикрытием. оно прикрывало твою потаскушную душёнку, — схватил парнишку за щиколотки и подтянул к себе. тот завопил. — после каждого моего "психологического сеанса" ты лез ко мне. тебе нужно было не успокоение, не понимающий тебя человек и не надёжное плечо, на которое можно положиться. тебе нужен был отличный хуй и жёсткий секс, — он говорил, медленно раздевая пака, в то время как младший отчаянно кричал, плакал и пытался отбиться. — ты даже не видел, как я готов был носить тебя на руках, — разрывает рубашку. пуговицы стучат по паркету, разлетаясь по всей комнате. чимин вертится и извивается, но слышит то, что говорит юнги. — и когда у тебя появился этот... как его? чонгук? да плевать. я не мог уже этого терпеть. а хосок как раз живёт в том доме напротив, — кое-как сняв с сжимающегося чима разорванную рубашку, швыряет её на пол. — всего-то и надо было попросить снять нас с тобой. тебе понравились кадры? а твоему парню? уже бывшему. — юнги, хватит! — кричит чимин, пытаясь докричаться до сознания старшего. ему обидно, что его хён так с ним поступил. и ему обидно от того, что всё, сказанное о нём сейчас – правда. — юнги, прости меня! — и он плачет. — что "хватит"? разве не за этим ты приехал ко мне, чимин-а? — расстёгивает ремень, откидывает куда-то в сторону и начинает разбираться с ширинкой. — разве не ради этого ты приезжал ко мне всякий раз после расставания? чего же ты теперь плачешь? с худых бёдер джинсы слетают легко, заодно с ними и нижнее бельё. и вот чимин, абсолютно нагой, закрывает своё лицо руками, плачет и сгибается в позу зародыша, пытаясь прикрыться. юнги за пару мгновений снимает с себя всю одежду. оттаскивает пака к изголовью, а сам принимается грубо целовать его губы. руки прижимает к кровати, и коленями сжимает бёдра, не давая сдвинуться. чим не хочет отвечать на поцелуй, вертит головой, уворачивается. но мин даёт ему хлёсткую пощёчину и не щадит. от неожиданности младший вскрикивает, а юнги, пользуясь моментом, целует его. язык проскальзывает между зубов, касается чужого языка, пытается станцевать танго внутри чужого рта в одиночку. но пак не отвечает. тогда со злости хён кусает пухлую губку парнишки до крови, а тот снова кричит. — что же тебе не нравится, чимин-а? — кусает за подбородок, пока руки оглаживают тело, отчаянно брыкающееся, пытающееся выбраться. — разве не за этим ты прибежал сразу же после того, как тебя кинули? — укусами и поцелуями спускается к шее, вырисовывая ошейник из тёмно-красных пятен, которые точно будут доставлять младшему боль и дискомфорт. — разве не за этим ты бежал ко мне каждый грёбаный раз? тебе плевать на чувства людей. всё, что тебе надо, – хороший секс. ты, мелкая дряная шлюха, — снова пощёчина. чимин плачет. громко, надрывно. ему обидно со слов старшего, но какой-то частичкой разума он понимает всю правдивость сказанного. и от этого ему становится ещё хуже. мальчик пытается вырваться: толкает ногами, дёргает руками, пытается скинуть с себя человека, но всё тщетно. юнги намного сильнее, а силы чима уже на исходе. ещё немного и чимин будет готов сдаться. он будет готов принять то, что с ним сделает юнги, как наказание за страдания, которые он навлёк на людей. пусть потом он даже убьёт его. это будет правильно. иначе пак снова пойдёт искать новых жертв, которым будет верен лишь одну ночь, притворяясь любящим бойфрендом. он будет и дальше обманывать своих "парней", забирая у них всё, что ему захочется: деньги, тело, нервы, время, сердце, душу. потому что ему плевать на них. ему действительно совершенно безраличны их какие-то там чувства и эмоции. и что, что они окажутся сломлены? все люди когда-то должны были сломаться под тяжестью жизни, а чимин, по своей логике, лишь ускорит этот процесс. лучше он разобьёт их раньше, чем они разобьют его. и чим не знает, откуда у него такой ход мыслей. его детство было самым обыкновенным: у него не было абьюзивных или очень строгих родителей, над ним не издевались в школе, у него было достаточно друзей, его никогда не избивали и не насиловали. но, видимо, пришло время. — чего же ты молчишь, чиминни? — слышится где-то над головой. запах перегара заставляет морщить нос, а сильные руки наверняка оставят фиолетовые следы на запястьях. — неужели совесть за душу берет? — почему именно ты стал моим наказанием? — озвучивает свои мысли младший. он перестал кричать и плакать, лишь слёзы безмолвно скатывались из уголков глаз по вискам. — потому что я не стал твоей жертвой. почти. — это добавление заставило чимина открыть глаза и взглянуть на своего карателя. каратель. вот, кем стал его лучший друг. мин невесомо проводит ребром ладони по щеке младшего, большим пальцем собирает маленькие слезинки, поблёскивающие в свете уличных фонарей. такой нежный момент. всё кажется таким спокойным, умиротворяющим. чимин даже на секунду задумывается, что юнги одумался и ничего с ним не сделает. хах, конечно. юнги плавным движением скользит рукой на шею младшего и резко сжимает, заставляя того начать глотать воздух, словно рыба, которая оказалась на суше, и биться в попытках снова получить доступ к кислороду. он не собирается его убивать, не сегодня. — ты мерзкий, — сквозь зубы злобно цедит старший. — скольким ты сломал всю жизнь? ты ведь не просто заводил каждую неделю нового парня, ты и уводил их из семей. ты, ничтожная потаскуха. чего ты хотел от них? — я не знаю, — нет, знает. ему хотелось драмы. хотелось, чтобы кто-то страдал очень и очень сильно. пак видел симпатичное тельце, которым можно было неплохо удовлетворить себя, и заполучал его любой ценой. даже если для этого нужно было сломать чью-то семью. чиму было абсолютно плевать на детей, на финансовые проблемы этих людей. он вертел ими, как хотел, потому что он хочет – он получит. юнги молчит. он зол настолько, что нельзя описать словами, потому-то и молчит. парень отпускает чужие запястья так, будто вляпался руками в дерьмо. чимину неприятно. мин с силой цепляется пятернёй за осветлённые волосы того, кто истоптанно лежит под ним, и тянет вверх, чтобы тот принял положение сидя. пак шипит, но садится. даже не пытается вырваться, несмотря на то, что руки теперь свободны. юн встаёт на колени, и его пах оказывается на уровне лица чимина. младший знает, что сейчас будет. он не хочет этого делать. прежний мин юнги знал, что чимин не любит делать минеты, хоть и неплохо умеет, но этому пьяному, разгневанному и озверевшему юнги совершенно плевать на предпочтения парнишки. нет, это не изнасилование, но и как такого согласия чим на эту содомию не давал. член, который раньше чимин так обожал, сейчас вызывает только рвотные позывы: вялый, не стоит колом и не пульсирует, просвечивая вены через тонкую плоть. чимину не нравится. — ну же, шлюшка, — снова сверху слышится его голос. — что такое? неприятно? не нравится, когда тебя используют, как презерватив? — и смеётся. так пьяно. запах перегара начинает раздражать, но таким низким голосом это было сказано, что у чима мурашки по коже пробежали. толкая ладонью голову мальчика, мин приближает его лицо к своему паху. второй рукой направляет свой орган ко рту младшего, шлёпает по его опухшим губам, на которых уже о образовалась кровавая корочка. пак вертит головой, но понимает, что это бессмысленно. юн вновь влепляет ему пощёчину, выкрикивая: "рот открыла, сучка". чимин аж вздрагивает. впервые за те 13 лет, которые он знает мин юнги, парень никогда не повышал голос. он всегда оставался, пусть и внешне, холодным, безразличным ко всему. он вынужден раскрыть рот, пропуская чужую плоть между зубов. не желая злить юнги ещё больше, пак скрывает зубы, чтобы не причинять карателю дискомфорта, ведь иначе ему же хуже будет. он чувствует, как пальцы на затылке крепко держат голову, его не отпустят. член начинает твердеть, а над головой слышится тяжёлое дыхание. орган чима предательски реагирует на всё это. ему понравилась эта грубость. ему хочется быть изнасилованным. не важно – в рот, в задницу, членом, страпоном, пальцами, тентаклями, с удушением, с укусами. чимин хочет его. этого разозлённого до чёртиков юнги-хёна. пак уже тянет руки, чтобы прикоснуться к себе, но орган, которым его секунду назад трахали в рот, исчезает из полости, а на щеке уже чувствуется пожар от ещё одной пощёчины. сколько он их уже получил. — что, сучка, — мин поднимает за волосы голову чима. смотрит в глаза и улыбается сумасшедшей улыбкой. чимину страшно. — шлюшья натура просыпается? омежка, у тебя течка хоть когда-нибудь заканчивается? или ты готов трахаться со всеми? слушай, может, я позову своих друзей и мы с ними и твоими бывшими пустим тебя по кругу? думаю, они будут несказанно рады. чим в ужасе. мин не может так с ним поступить. он же его любимый хён, всегда спокойный, рассудительный. он не сделает этого. не сделает... — не смей себя трогать, а то привяжу колючей проволокой. чимин не верит своим ушам. неужели юнги настолько его теперь ненавидит, что готов резать его тело? каратель. пак не знает, откуда у старшего может взяться колючая проволока, но он уверен, что тот найдёт. в любом случае, пак не хочет этого проверять. тем временем юн продолжает нещадно трахать рот младшего. второй стонет, задыхается, откашливается, его начинает тошнить. в общем, коктейль из неприятных ощущений. слюна стекает по подбородку, тянется прозрачной нитью, соединяющей член мина и губа чима. а чимину уже хочется, чтобы его втрахали в кровать, выебали так, что ему будет больно даже дышать, чтобы из него выбили всю ту дурь, которая заставляла его творить такое с людьми. мин ускоряет движения головы пака, не встречая совершенно никакого сопротивления. разрядка совсем близко. паренёк уже не пытается вырваться из крепкой хватки, образумить как-то мина. он понимает, что заслужил это. понимает, что его каратель в таком разъярённом виде выглядит сексуальнее, чем при их обычном сексе. чимин чувствует, как всё тело хёна напрягается, а мин, как низ живота сводит легкими спазмами. движения становятся резче и вскоре юнги с гортанным стоном изливается чимину в рот. тот чувствует горьковатый привкус на своём языке, но сглатывает всё до последней капли. после ещё берёт увядающий член в руку и проводит языком по члену, вылизывая каждый его сантиметр. — ну, и кто же ты, если не шлюха? — прикрывая от удовольствия веки, продолжает юн. он зол, бесконечно зол на чимина за то, что тому всегда было плевать на чувства людей. он опечален тем, что тот никогда не замечал его любви к нему. хочется просто забыться. — я твоя маленькая шлюха, — без капли смущения говорит чимин. юнги просто хмыкает, опускаясь на колени. их лица на одном уровне, их тела, абсолютно голые, находятся близко. но пак чревоугоден. ему хочется гораздо ближе, хочется слиться с телом старшего, хочется стонать в голос, даже если соседи вдруг услышат, от сильных и грубых толчков в его анале. — уже смирился? юнги за волосы оттягивает чима. парнишка падает на спину, глаза не видят ничего, кроме глаз напротив. в них уже нет той ярости, того гнева. сейчас в них есть только безграничная отчаянная любовь, которой пак раньше почему-то не видел. хах, действительно, почему? мин быстро надрачивает, нависая над чиминни, глядя в самые глаза. как же так, он сдался так быстро. как же так, забыл сразу все обиды, как только заглянул в эти сверкающие зрачки. и вот, орган снова стоит колом. да и чимин уже возбуждён до невозможности. кажется, прикоснувшись и проведя всего пару раз, он уже кончит. мин встаёт с кровати, а чимин чуть ли не хнычет. нет больше того тепла от хёна, той тяжести его тела, как у аполлона. но не надолго. старший приходит почти сразу же с бутылочкой лубриканта в руке. выдавливает, размазывает по пальцам и приставляет средний ко входу. оглаживает напряжённое колечко мышц и начинает медленно проталкиваться в нутро. пак не чувствует особой боли или дискомфорта, мужчина видит это и сразу добавляет второй, указательный. парнишка шумно хватает воздух, пальцами сжимая простынь, но терпит. всегда терпит. а юнги ведь не разлюбил. он заботится, растягивает. причём, делает это так аккуратно, будто пятнадцать минут назад не хотел придушить чима. если бы он действительно хотел его изнасиловать, то делал бы всё гораздо грубее и резче. но нет, он смотрит на него своими глубокими карими глазами, в которых чимин видит всю вселенную, все созвездия и планеты, видит смысл своего существования. почему он видит их только сейчас? почему раньше не замечал тех взглядов, тех нежных слов и прикосновений со стороны хёна? вот идиот — думает пак. только сейчас парню раскрылись истинные причины, по которым юнги постоянно был рядом, помогал, успокаивал, говорил ласковые утешающие слова. он был влюблён. он и сейчас его любит. а чувствует ли то же чимин? никто не знает. — а знаешь что, маленькая сучка? — сквозь шум в ушах и свои же стоны слышит чимин. — ты не заслуживаешь даже моего члена. сегодня ты кончишь от одних только пальцев. глаза пака распахиваются, взгляд, затуманенный удовольствием, будто яснеет, а голова отрывается от подушки. пухлые губки, совершенное алые, с потихоньку покрывающимися коркой ранками, которые оставил именно он, мин юнги, полуоткрыты. дышит часто и не верит своим ушам. — что? нет-нет-нет! хён, пожалуйста. я заслужил того, чтобы из меня вытрахали всю душу!.. пожалуйста. накажи меня, мой каратель! нет-нет. пожалуйста... прошу тебя! — ах, вот как, — юн просто в шоке. — ты, голодная до хуя шлюшка. только хороший толстый и большой член тебе и нужен, да? тебе даже плевать, что я зову тебя шлюхой и сучкой. да? — в ответ ему лишь тяжёлое дыхание и тишина. — я не слышу ответа, шлюха. — да... мне будет плевать, — сознаётся чимин. — назови меня хоть самым низшим существом, назови последним мусором, только пожалуйста... — что "пожалуйста"? — пожалуйста выеби меня своим членом до потери сознания. чимину противно от самого себя отвратительно, настолько паршиво, что хочется лишиться зрения, слуха и дара речи, чтобы больше не слышать своих звуков удовольствия, этих грязных слов, не видеть то, с какой шокированной злобой сейчас смотрит на него его любимый хён. хотя последнее могло бы и остаться... уж больно возбуждающе выглядит такой разъярённый юн. — ну уж нет, сучка. мин переворачивает младшего на живот, и подкладывает подушку ему под низ живота так, чтобы бёдра были приподняты, а член можно было обхватить, чтобы тот не кончил раньше времени. чимин закрывает глаза. нет, всё таки юнги жесток. пак стал настолько ненасытным, что от простых пальцев точно не сможет кончить. а мужчина протягивает соединённые указательный и средний пальцы к губам младшего. тот ежесекундно реагирует и пропускает чужие пальцы в свой рот, обильнее смачивая их слюной для своего же комфорта, а после выпускает их с пошлым причмокиванием. на секунду чувствует, как тянется прозрачная тонкая нить слюны от его губ до кончиков пальцев, пока она не разрывается от удаления руки. старший проводит самыми кончиками пальцев под мошонкой вдоль шва, спускаясь к заветной дырочке. поглаживает медленно по часовой стрелке, но как только видит, как чим пытается сам насадиться самостоятельно, звонко шлёпает по ягодице. парень вскрикивает от неожиданности и чувствует, как задница, только начавшая привыкать к боли, снова будто горит. но нет, юнги не входит. дразнит, чимин уже начинает злиться. — юнги‐хё... ах! мин вогнал во всю длину сразу два пальца, не дожидаясь окончания фразы. при этом мягким и нежным поцелуем прикоснулся к выпяченной минуту назад половинке. этот контраст между нежностью и грубостью заставлял чима течь, как последнюю сучку. этот невесомый поцелуй, эти ожесточённые толчки... как омега во время течки, он желал большего. даже эти два пальца больше его не удовлетворяют, но выхода нет. придётся довольствоваться тем, что дают, иначе он не получит ничего. чимин сглатывает и сдержанно стонет, укрывая лицо в простыни. — а ты помнишь, с кем был твой первый раз? кому ты отдал свою девственность, которую многие берегут, как зеницу ока, для кого-то особенного? пак со свистом втягивает воздух, когда тонкие и длинные пальцы, точнее их кончики, находят заветный комок нервов где-то внутри него. он помнит, конечно помнит. — я не слышу ответа, блять! — снова на задницу младшего прилетает грубый шлепок. чимина это заводит ещё больше. ему нравится. и ему противно. паршиво от того, что ему нравится, когда мин называет его шлюхой, когда так безжалостно охаживает его зад, когда совсем не щадит и не позволяет получить удовольствие привычным способом. он хочет этой жестокости, грубости. ему нужна эта боль, ведь в исполнении юнги она так прекрасна. — юнги-хёну!.. — сквозь стоны кое-как проговаривает пак. язык совсем заплетается, мысли не могут выстроиться в колонну или ряд. сознание улетучивается по разным орбитам. — правильно, шлюха. ты помнишь, как готов был кончить сразу же после того, как почувствовал мои пальцы в себе? пак сжимается вокруг перстов старшего, пытается насадиться ещё глубже, хотя уже некуда. ноги подкашиваются, благо, есть подушка, на которую можно упасть безвольной биомассой. — да, мой каратель... ах! — коротко и громко стонет при каждом соприкосновении его орудия пыток с нервом. — ты был моим первым... тебя я хотел всегда! и сейчас... ах! хочу тебя! до невозможно... ах! мин ускорялся до бешеного темпа, во всю длину пальцы погружались в горячее и жаждущее нутро, касались комка нервов, пока чим стонал куда-то в простыни. а после замедлялись, как в слоумо, полностью выходя, а после и входя, что доводило парня до слёз. хотелось глубже, сильнее, быстрее. — ты чего, нет конечно. сейчас только пальцы, сучонок. как в наш первый раз, вспоминай. чим кусает и без того растерзанную губу. рот приоткрыт в немом стоне, пак со свистом втягивает воздух, когда кончики пальцев в очередной раз касаются нерва где-то внутри него. глаза от удовольствия закатываются до самого затылка, пока веки плавно их прикрывают. пальцы рук судорожно сжимают всё, что попадается: подушку, простынь, одеяло. тело само насаживается всё глубже на пальцы карателя, потому что всего так отчаянно мало. юнги ускоряется, вводит пальцы до упора, видит, как этому ненасытному чимину мало, как он пытается прикоснуться к своему члену. и раздражается ещё больше. сейчас, как никогда раньше чим считает себя настоящей шлюхой, которую хоть во все дыры еби, ей будет мало. всегда и всего мало. но сейчас ему абсолютно плевать на это всё, потому что мучительная пытка пальцами становится для него хуже публичной казни. не сравнимо ни с чем. — ну же, шлюха, — снова говорит юнги. — почему же ты не можешь кончить? твоя растраханная задница примет минимум член? хотя, наверное, даже это тебя больше не удовлетворяет. а если бы их было два, тебе их будет также недостаточно? чимину хочется плакать от обиды. столько грубых, противных слов сегодня было сказано в его адрес от лица юнги-хёна. столько унижений, которые вызваны большим количеством выпитого алкоголя. чимин не любит пьяных людей, особенно, если от них ещё и несёт, как от последних алкашей. особенно, если они начинают разговаривать с ним. особенно, когда они трогают его. что уж говорить сейчас, когда его трахает пальцами его лучший друг, по совместительству, любимый хён, называет неприятными прозвищами и просто унижает, хоть и всегда относился к нему, как к маленькому ребёнку, как к хрупкой прекрасной вазе. всегда оберегал, заботился о нём, кормил, играл с ним, гулял, пел и пил, выслушивал нытьё о каждом бывшем. но ведь правда всегда глаза режет. — юнги-хён... — выстанывает его имя. хочется уже дойти до пика, почувствовать разрядку, но пальцы не проходят настолько глубоко, насколько мог бы член старшего. мину уже и самому надоедает это действо. он убирает пальцы, на что чиминни сразу же поворачивает голову в его сторону. лоб в испарине, взгляд уже повело, губы так блядски приоткрыты и искусаны до крови. чимин, ты восхитителен, — думает юн, но молчит. лишь смотрит на паренька и его голодный взгляд, что направлен на орган старшего. выливая смазку себе на ладонь, размазывает по члену. чим облегчённо выдыхает. неужели его наконец-то выебут не какими-то там пальцами, а самым настоящим хером. снова утыкается мордашкой в подушку, готовясь к, как всегда делал хён, медленному и плавному вхождению. ведь хён никогда не трахал его по хардкору, только нежные и волнующие движения. воспоминаниям мальчика суждено было разбиться вдребезги о настоящее время. юнги так много натерпелся с этой, вечно голодной до хуя, шлюхой. всегда и всего ему было мало. он уводил парней из семей, просто чтобы хорошенько потрахаться, а после бросал на произвол судьбы. это настоящий демон, сам дьявол. и кто, если не юнги-хён, преподаст ему урок? мин резко и без предупреждения во всю длину входит в чимина. тот кричит, немного хнычет и стонет. его стоны, такие сладкие и умоляющие, ласкают слух старшего. он всегда терпел, никогда не хотел ранить младшего своей жестокостью, но сейчас он заслужил. как только член оказался полностью в глубине горячего нутра чима, юн начал двигаться, не давая привыкнуть. жёсткими и грубыми движениями мужчина вторгается раз за разом в хрупкое, но такое развратное тело паренька. мин сжимает ягодичные половинки в своих руках до боли, от чего чиминни стонет ещё громче. его голос даже переходит на крик, когда юнги находит комок нервов внутри чима. пак выгибается в спине, тем самым сильнее отставляя задницу, его прошибает чуть ли не током. а мин всё продолжает вбиваться в него, не щадя ни души, ни тела. сегодня мужчина превратился в зверя, который наконец добрался до своей жертвы. он будет мучительно играться с ней, пока та уже не потеряет последнюю надежду на спасение. юнги закидывает голову назад, приоткрывая рот, чтобы поглотить как можно больше воздуха. так горячо, тесно и возбуждающе. он не узнаёт сам себя. он никогда не был таким жестокими и грубым, тем более по отношению к чимину. но хён утешает себя тем, что парень заслужил это. мин оставляет красные следы, которые на коже чима кажутся огнём, от хлёстких шлепков по обеим половинкам. пак чувствует внезапно наступившее чувство пустоты. юн вышел из него. но не успел чим поднять голову, чтобы узнать, в чём же дело, хён снова входит в него одним резким толчком, тут же касаясь простаты. мальчик выгибается, стонет, кричит. ему осталось немного до желанного конца, до апогея этих сладостно-мучительных ощущений. но юнги снова выходит, после чего так же резко входит во всю длину ещё раз. давит на поясницу младшего, чтобы тот прогнулся сильнее, а после и вовсе упал пластом на истерзанные и смятые простыни. мин наклоняется к телу пака, оперевшись на кулаках по обеим сторонам от плечиков чима. парень чувствует тяжесть и жар от тела хёна, он готов растечься прямо сейчас, и он это сделает. разрядка уже близко. точнее, чимину казалось, что близко. как только мин заметил, что парень уже готов кончить, он заключил основание его аккуратного члена в кольцо из пальцев. — чт... ах, — чимин поднимает голову и сталкивается со взглядом хёна. он пожирает его глазами, готов испепелить на месте, но лишь для того, чтобы потом этот чудесный феникс возродился вновь. — юн... юнги-хён. аах! пожалуйста, позволь. аах!.. мне нужно... нужно кончить! прошу тебя-аах! юнги чувствует, что и сам уже близок, поэтому молча отпускает член мальчика. вместо этого он обхватывает орган своей ладонью и начинает надрачивать чиму, заставляя того просто потерять разум от переизбытка ощущений. — ну же, сучка, кончай. можно. низкий голос юнги-хёна, его член, вколачивающий парнишку в кровать, разгорячённое тело, нависающее над ним — всё это стало концом для выдержки пака. в момент, когда мин вновь касается головкой заветного нерва, чимин протяжно стонет, выгибается так, что любая кошка позавидует, и изливается хёну в руку своим белёсым плодом любви. юнги делает ещё несколько особо сильных и глубоких толчков и кончает внутрь чимина. хорошо, что чим уже лежит, иначе ноги бы не выдержали, подвели бы парня, и он бы шлёпнулся на кровать. юн выходит своим обмякающим членом из чима и ложится рядом с ним, вытягивая руку, чтобы тот улёгся мужчине на плечо. чим шокирован. неужели хён всё ещё любит его? может, он может ещё что-то исправить? ведь пак только сейчас понял, насколько важен и дорог ему мин юнги, он не может без него. но всё же парнишка укладывается мину на руку, кладя ладошку на его грудь. оба закрывают глаза, готовые уснуть в любую секунду. проходит какое-то количество времени. юнги думает, что он остался наедине со своими мыслями, и вслух говорит: — я ненавижу тебя... — но пак, конечно же, всё слышит. тишина, в которой слышно умиротворённое дыхание парней и звуки ночного города. проходит довольно долгое время. они уже почти засыпают в полу-обьятиях друг друга, как чимин на грани сна слышит: — я ненавижу тебя за то, что так люблю.