Шторм
26 июля 2024 г., 04:05
Лето 1924. Куршская Коса.
Вильгельм чуть наклонил голову, прикрывая глаза, приятный морской ветерок обдувал его золотистые кудри, в которых прятались лучи, заходящего солнца.
- Мне всегда казалось, что море похоже на человека. - Виля говорил тихо, он знал, что его тайный слушатель отчётливо понимает каждое его слово - Так же как человек, оно живет, волнуется, шумит и играет. Море даже способно дышать, только вместо воздуха из его легких выходит вода, которая ударяется о песок и рассыпается на мелкие осколки. Балтийское море... Знаешь, это не просто вода. Это человек со своей богатой историей и опытом. Сначала, ты представляешь его стариком, с глубокими морщинами, пропитанными солью и волосами, выцветшими под палящим солнцем. Но закрывая глаза, и прислушиваясь к нему, мне слышится в нем смех. Смех его вечно молодой души, готовой приласкать и обогреть каждого.
Вильгельм замолк, чужие руки обняли его со спины, захватывая его в крепкие тиски. Твангсе поморщился, словно ветер, дувший с севера заставил его продрогнуть до костей. Он продолжил ещё тише, глухо прокашливаясь в ладонь.
- Рассвет на море тоже особенный. В нем преобладают красные цвета, своей яркостью сравнимые с осенними листьями сибирских осин. Особенно заметно это становится перед штормом. Природа, будто готовясь к чему-то необычному, становится более привлекательна, словно юная дама, покрываясь багряным румянцем. Шторм на море, это вообще очень красивое явление. Ведь именно тогда можно лицезреть всю мощь этого Балтийского великана. Волны, идущие с самого края горизонта к берегу, только набирают силу и с громогласным рёвом разбиваются о песчаный берег. И именно тогда ты ощущаешь всё могущество стихии. Но особенно ярко прочувствовать её можно только находясь в нём. Когда являешься лишь маленькой букашкой в огромной качающейся колыбели. Бросаясь на волну ты оказываешься в схватке с морской пучиной, доподлинно не зная, победишь её или нет. Ведь лишь одно мгновение прыжка и благоволение госпожи Фортуны решает это. - он говорит чуть громче - Море... Море! Море. Нет ничего прекраснее и ужаснее этого седовласого старца с юной душой, что может охладить горячее от зноя тело, или завлечь в свои глубины навечно. Один раз коснувшись его души, ты навсегда останешься верным пленником и свободным воспевателем. - он задумчиво замолчал, кусая губы.
- Ты красиво рассказываешь, Puppe - Берхарад наклонился к самому его уху, чуть кусая его мочку - Но, мы кажется договорились, что ты больше не будешь говорить на этом варварском языке.
- Мне нравится. - Вильгельм выдыхает.
- А мне нет. - Шпрее недовольно фыркает, смыкая пальцы на его бледной шее, прижимается вплотную, закрывая все пути к отступлению, теперь ему негде не скрыться от него.... Разве что броситься в море и стать морской пеной, как русалочка....
Прикосновения Берхарада вызывали у Вильгельма противоречивые ощущения, словно ледяные струи проникали в самые тонкие слои души, оставляя за собой холод и что-то липкое. Они не несли в себе чего-то важного.... Как бы Вильгельм ни старался испытать с Берхарадом хоть немного нежности, чувство отстраненности всё глубже заседало в нём. Пальцы скользили по коже, оставляя за собой липкий след, который ему хотелось смыть с себя. Берхарад - это как весенний дождь на стекле: он красив, но холоден и безразличен. В такие моменты Вильгельм осознавал, как много значит истинная близость, как много она требует, и как тяжело носить маску невозмутимости.
- Берхарад, обещай мне, что больше не будет войны. - Вильгельм говорил это тихо, в голове не было надежды и веры хоть во что-то....
Берхарад молча оставил засос на его шее. Небо в тот день было особенно синим, надвигался шторм.
Он уже тогда понимал, что это ещё не конец. Вильгельм ненавидит себя. Тогда эта клетка ещё была открыта, но.... Ещё немного и её дверца будет намертво запаяна с двух сторон.
