Sea

море негромко шумело волнами, облизывая разноцветные камушки и булыжники на берегу. рядом не было ни единого человека, все благоухало спокойствием и умиротворением. лишь вдалеке были слышны звуки саксофона, придающие этому вечеру еще больше романтизма. цикады никак не успокаивались, сидя на ярко зеленых деревьях, стрекотали поочередно, иногда вразнобой, но Тоору уже привык, так что должного внимания, признаться, не обращал. сегодня Тоору был самым одиноким человеком во Вселенной. оставшись без друзей, расставшись с человеком, которого он искренне и нежно любил, Ойкава покинул собственный дом и на сбереженные за пару лет средства уехал, куда глядели глаза. им, этим паршивцам, приглянулось море. удовольствие не из дешевых, да и добираться, сказать честно, безумное колличество часов с пересадками, но вот он, здесь. сидит на одном из громадных серо-зеленых камней и пытается выглядеть в далекой тьме хоть что-то. что-нибудь, что сможет зацепить его сильнее, чем жалость к самому себе, что-нибудь стоящее, заставляющее забыться. он уже превратил свои всегда идеально отглаженные брюки в мокрую, зеленоватую от водорослей кашу, забыв о стремлении к безупречности во всем, и сейчас мог мечтать только об одном - дымящейся сигарете, зажатой между зубов, несмотря на здоровый образ жизни, которого он придерживался последние годы. самые бессмысленные и безвозвратно просранные годы его жизни. картинка. море пахло приятно, будто оно было чем-то родным, но одновременно с этим отдавало нотками безусловной опасности. Тоору бы ни за что не хотел оказаться в этой громадной луже в одиночку. Ойкава даже плавать толком не умел. поэтому и пошел ко дну, как гребаный Титаник. без единой надежды на спасение. задаваясь вопросом: "А что вообще произошло?" - ответа Тоору не находил. почему прямо сейчас он один? почему все, кого он считал близкими отвернулись от него? почему все, кого он любил, покинули, оставили, бросили малыша Тору? за что Она его оставила? говоря откровенно, у него не было много друзей. да, безусловно, была компания, собравшись с которой он чувствовал себя "нормально", но эти люди ничего о нем не знали. они его не знали. собирали образ Ойкавы Тоору, первого красавца, отличного руководителя и просто душу компании из обрывков информации, поданной аккуратными порциями на блюде с голубой окантовкой. никто не мог сказать наверняка, как он себя чувствует, чувствует ли вообще. он был близко и далеко одновременно. это притягивало людей к молодому человеку. дамы считали его интересным и обольстительным. хотя все те, кто были слегка ближе незнакомок, думали, что он бесчувственный и бессердечный, но вслух подобного никогда не произносили. иногда писали в мессенджерах гневные письма, пару раз в скандалах называли мудаком. Ойкава не был против, позволял людям считать так, как они того хотят, и переубеждать никого не пытался. Тоору всегда выходил сухим из воды, и ему это нравилось. но кто захочет терпеть подобные игры месяцами, годами, целыми жизнями? Тоору всегда был таким. его первая любовь случилась в старших классах. он был по-настоящему хорошим парнем, его действительно все любили. улыбчивый, здравомыслящий, молодой, крепкий. взгляд всегда искал его в толпе. и находил. Она тоже была хорошей девчонкой. училась на год старше Тоору, любила собирать свои крашенные каштановые волосы в низкий хвост, украшая элегантную прическу светлой, обычно кремовой, лентой, училась хорошо и не имела вредных привычек. они случайно пересеклись в школьной столовой на одном из мероприятий. Ойкава искрометно шутил, впрочем, как и всегда, Она мило улыбалась и просила быть потише, чтобы не мешать окружающим. он пообещал, что не издаст ни звука, если Она скажет свое имя и даст номер телефона. Тоору пришлось замолчать на несколько часов и слушать подвывания выступающих одноклассников. но оно того стоило. Она того стоила. хотя сейчас Тоору в этом сомневался. "Уж лучше бы продолжал балаболить без остановки и забыл бы о ней на следующий же день... лучше бы у меня иссох и отвалился язык, выпали все зубы, уши свернулись в трубочку от собственного голоса. лучше бы сдох, чем сейчас чувствовать все это." - Ойкава не переставал думать об этом ни днем, ни ночью. все время в его красивой, умной голове вертелась одна мысль, на которой он зациклился: "лучше бы сдох." Ойкава Тоору был во всем первым. спортивные соревнования, вокал, учеба, викторины, олимпиады, поступление в институт, очередь на повышение или премию - всегда первый в списках. цифра один у большинства ассоциировалась с его фамилией. если Тоору участвовал где-то, никто даже вопросом не задавался, кто такой этот Ойкава. все заранее знали ответ. городские газеты пестрили его лицом, заголовки кричали: "...молодой и талантливый Ойкава Тоору вновь берет первенство на юбилейной ХХ олимпиаде по ... Расскажите, Ойкава, что Вы чувствуете?". Ойкава очаровательно улыбался и рассказывал. только с Ней он оказывался вторым и терял дар владения языком. его рот превращался в немое нечто, а он сам - в безмозглое существо, не умеющее чувствовать хоть что-то кроме отчаяния. Она уже состояла в отношениях до него, уже целовалась и имела сексуальный опыт, ходила на романтичные свидания, ела в дорогих ресторанах, испытывала чувство любви, и влюбленности, и боли после расставания с дорогим человеком. никто понятия не имел, настолько Тоору ненавидел быть не на первом месте. и Она никогда об этом не узнает. может быть догадается после очередной неуместной шутки, брошенной невпопад, может быть, почувствует во время сотого по счету скандала на почве ревности. но Она никогда не узнает наверняка, потому что говорить о таком равносильно снятию кожи наживую. это больно, интимно и страшно. безусловно, они были близки. близки, как мать и дитя, как мужчина и женщина, как друзья, как сиамские близнецы. если бы можно было срастись с человеком, сделать операцию - чтобы одно на двоих - единое целое, Тоору, не раздумывая, на это бы пошел. но одновременно с этим они были чужими. два родных незнакомца. будто мать отказалась от собсвенного ребенка, мужчина ушел к другой, друзья оказались самыми лживыми предателями, а сиамских близнецов распилили, выкинув ненужную часть в мусоропровод. в конечном итоге Тоору оказался той самой ненужной частью. размышляя о собственной жизни, он понятия не имел, что сделал не так. он не дурак, нет, не подумайте, он довольно смышленый парень, долбаная собака из первой группы эксперимента Селигмана - надрессированный, вынуждено выученный, вымученный. его лупили током всю жизнь, чтобы дать понять - наслаждение приходит после старания. он вызубрил этот урок наверняка. продолжая сидеть на мокром булыжнике, анализируя, все, что произошло с ним за последние годы, Ойкава размышлял, является ли он хорошим человеком. мир не делится на хорошее и плохое, черное и белое, в нем нет никаких полос, в конце концов, сравнивать жизнь с двухцветным млекопитающим безвкусно. но мог ли он назвать себя "хорошим"? отличником? может хотя бы кем-нибудь чуть выше среднего? ответ приходил неутешительный, разрушающий все надежды и все устои. Тоору был серым, как облезлая мышь, почти бесцветным, прозрачным. он всегда надеялся, что является пупом земли, королем этого мира, что без него жизни других остановятся, все помрут вслед за ним, как гребаные тамагочи, но это была неправда. Ойкава считал людей пиэспишками, прикольным дополнением его однобоких будней. вот есть он - будут и они, нет - вселенная схлопнется. Тоору должен быть главным, первым, лучшим. Тоору должен быть выше всех. откровенно говоря, срал он на все эти олимпиады и научные конкурсы, ему было плевать на оценки по биохимии и литературе, на защиту диплома, на свою должность. это не имело никакого значения для истории, для эволюции, да даже для соседнего государства. представьте себе, люди из ближайщих территориальных областей понятия не имели, что где-то там есть Ойкава Тоору, красавец, с приличным уровнем айкью и членом больше среднего. у него не укладывалось в голове. маленькие пиэспишки не вращаются вокруг него? еще и могут сделать чертовски больно...? он привык обвинять во всем других. не важно, насколько провалы были велики. ссора? не он ее зачинщик. проблемы в учебе? что ж, преподаватели в наше время не всегда бывают компетентными в тех или иных вопросах, уж Тоору точно сделал все, что мог, все, что умел. драка? да, и такое бывало, но он никогда не бил первым, хотя, если начинал, всегда боялся, что не остановится. думал: "драться мне нельзя, если начну - убью." делало ли его это плохим? он не уверен. жалким? возможно. Тоору был гордецом, иногда нахалом. он никогда не признается себе, но он в ужасе от той спящей внутри него натуры. она была склизкой, злобной и липкой. каждый раз, когда она пробивалась сквозь щели крепко-накрепко закрытой двери, на которой крупными буквами было написано: "НЕ ВЛЕЗАТЬ! УБЬЕТ! РАЗОРВЕТ НАХРЕН В КЛОЧЬЯ! ПАЛЬЦЫ НЕ СОВАТЬ! ОТКУСИТ ПО САМЫЙ ЛОКОТЬ! А ТО И ПО УШИ! И ВООБЩЕ! БЕГИТЕ!!!" - Тоору становился таким, каким был только с Ней. и лишь сейчас, думая о Ней, он понимал, что не бывает хорошего и плохого. не существует вообще никаких оценок. все относительно. все субъективно. все придумали пиэспишки, жившие до него. не бывает хорошего и плохого, но бывает то самое спящее. сущность, без собственного тела и разума, овладевающая, жадная, страстная. и она желала только Ее. наверное, все пошло не так еще год назад. неудачное знакомство с родителями, расставание на несколько недель, ее бывшие и возможные будущие, его ревность и громкое отчаяние. все это сыграло свою роль. Тоору не хотел Ее терять, он хотел быть рядом и оберегать, лелеять, целовать перед сном, не трахаться, а заниматься любовью, сливаться телами, душами. он был пронизан нитями ее чувств. он так сильно Ее любил... но иногда ему хотелось, чтобы Она исчезла из его жизни. исчезла и забрала с собой этот отвратный запах, эти мысли, клубящиеся в голове, целый ворох сомнений и эту боль в груди. он хотел, чтобы они никогда не знакомились, чтобы он прогулял очередное школьное мероприятие, чтобы сел на другой ряд, чтобы не открывал рот, когда не просили. Тоору думал, что в случае, если бы они никогда не встретились, его жизнь была бы куда лучше. сейчас он бы сидел в каком-нибудь пабе с красавицей блондинкой, потягивал приторные коктейли у бара, нашептывая пошлости на ушко собеседнице. потратил бы всю свою стипендию и часть зарплаты, только чтобы провести ночь в отеле. она бы не стала незабываемой, просто секс, ничего многообещающего. он бы забыл имя спутницы через пару недель, если бы она была довольно хороша - пару месяцев. вот и все. никаких тебе сущностей, пиэспишек и удушающей ревности. да, конечно, он бы не стал самим собой, если бы Она никогда не случилась. но, по крайней мере, ему бы не пришлось уехать за тридевять земель ради того, чтобы поглядеть на море, сидя в мокрых штанах, надеясь, что прямо сейчас начнется цунами, которое смоет его к чертям собачьим. да и кто сказал, что ему нравится то, кем он стал? Тоору о многом жалеет, хотя всем говорит, что сожаления - удел слабых. он много говорит, хотя сам презирает это в людях. часто фальшивит, но никогда не контактирует с себе подобными - чует, что лезть в эту грязь небезопасно, сухим выйти уже не получится. бесконечно врет, сам не зная почему. врет по бестолковым мелочам, в которых врать глупо. ничего не изменилось бы, скажи он правду, но он врет. "хэй, Тоору, сколько бутербродов съел на завтрак? " - абсолютно безобидный вопрос, казалось бы, он отвечает: "два. с маслом и сыром," - хотя сухомятку терпеть не может, и даже запах сыра не переваривает. да, он действительно много лжет, но никогда не обещает ничего просто так. он всегда держит обещания. и Ее он обещал любить до самой смерти. теперь Тоору боится, что исполнит обещанное. исполнит исключительно из принципа, без всяких сопливых драм из бульварщины. Тоору много чего боится. он весь - клубок противоречий и неуверенности, в нем сборище дворовых собак, а они злые, суки, обиженные, раненые, без хозяев, не знавшие ни любви, ни нежности, они живут по соседству с бездомными людьми, их, в свою очередь, выкинули, бросили, ободрали до нитки и заставили побираться по вокзалам. Ойкава Тоору - первый, лучший, главный. первый в проигрышах, лучший в провалах и главный в царстве одиночества. у него "отлично" за защиту диплома и умение жалеть себя. он победитель в номинации неудачников. Ойкава Тоору - король мира. мира, который начинается на нем и заканчивается на Ней. в Ней. внутри Нее, в порах, ноздрях, ушах, влагалище, он - в мыслях, мозге. рыба гниет с головы, так? тогда Ойкава Тоору гребаная рыбка-клоун, всплывшая вверх брюхом в аквариуме, которую теперь смывают в унитаз вместе с мочой. покойся с миром, бедняжка. сейчас он чувствовал себя именно так. особенно потому, что сидел с мокрой задницей. "любила ли она меня, если так легко отказалась?" - проскакивает неожиданно, мельком, но ранит серпом, прямо под ребрами, выпускает кишки. он никогда не сможет узнать честный ответ на этот вопрос, потому что Она не расскажет. Она вообще говорит мало, в основном слушает. устает от вечной болтовни, говорит: "Тору, хватит вести себя как ребенок. этот твой клоунизм раздражает, ты можешь вести себя нормально хотя бы иногда?". а он не может. он весь ненормальный, сломанный, как барби, попавшая в руки трехлетке-садисту, как кошка в руках живодера из "Кафки на пляже", как маленькая девочка, которую на празднике пару недель назад потеряли родители, находящаяся теперь в подвале педофила. он не может. Она его полная противоположность. Она - холодная голова, постоянный анализ. Она стратег. ни лжи, ни неуверенности, ни скорби - бесчувственность и холод. Она никогда не стремилась быть лучшей, но всегда ей была. каждый второй говорил им, что они идеальная пара, долбаные Джек и Роза, спасающиеся бегством от неизбежного краха. она заставила его замерзнуть в луже собственного расчета, ледяной безразличности, океанической правильности. Она такая, какой должна быть, а он ненормальный. ненормальный и с мокрым задом. умора. вечер приближается к своему логическому завершению, наступает ночь. из домов потихоньку вываливаются молодые ленивые коренные жители. туристы тоже выходят полюбоваться ночной жизнью. набережная наполняется народом, и крики, смех, гул начинают долетать до не совсем уютного пристанища Тоору. он думает, пора бы выдвигаться назад к дому. думает, как проведет следующий день. думает, хорошо, что его не смыло цунами. его любовь оставила его, потому что устала. он, если уж совсем честно, тоже устал от этой любви. но она всегда будет частью него. Она будет в каждом жесте и звуке, в каждом вдохе и выдохе, в каждой пролитой слезинке. а он навсегда останется в Ней. Она смирится с тем, что никто не будет так же паршиво шутить, "Тору, если ты называешь это смешным... либо весь мир ничего не понимает в юморе, либо ты идиот." - а потом двоих распирает от заливистого смеха, потому что это было так плохо, что аж хорошо. Она смирится с отсутствием заботы и любовных драм, ведь люди в их возрасте привыкли решать проблемы по-взрослому, без доли упреков и обвинений, в общем, не так, как привык решать их ее Тору. Она смирится с тем, что никто и никогда не полюбит Ее так же, как он. и Она не уверена, огорчает ее этот факт или успокаивает. с ним было сложно. с ним будет сложно. с ним всегда сложно. сейчас Ойкава Тоору, мокрый от макушки до пяток, пахнущий морем, с солеными разводами на одежде, дефилирует по набережной среди кучи народа. капли эротично спускаются по его рукам и лицу. он думает, что идея с баром не так уж и плоха. думает, что ему нужно смириться с тем, что уже произошло. думает, что хочет продолжать любить Ее до самого конца. он набирает короткое "Я люблю тебя :)" и отправляет. неожиданно сообщение доходит до адресата. значит, разблокировала. в ответ приходит "Я знаю, Тору. И я люблю тебя. До самой смерти, ты ведь все помнишь :)". Он помнит. именно поэтому гуглит, где можно надраться, как следует. именно поэтому находит адрес и вызывает такси. именно поэтому угощает двух красавиц отвратительно приторными коктейлями, а потом едет с ними к себе в съемное убежище. прежде чем позволить себе окунуться в удовольствие и перестать наконец себя жалеть, он набирает "Все ведь будет хорошо?", а Она, его великолепная Она, отвечает: "Конечно будет, Тору. И у тебя, и у меня. Все будет хорошо. Я тебе обещаю, Тору." он ей верит. верит так, как никому и никогда не верил. перечитывает сообщение во второй раз, отключает мобильник и идет наслаждаться жизнью. когда-нибудь он снова полюбит. когда-нибудь покажет свое альтер эго опять. когда-нибудь он станет счастливым. когда-нибудь у Ойкавы Тоору, первого, лучшего, главного, все будет хорошо. хорошо.