Часть 1
12 мая 2023 г., 17:59
Примечания:
ПБ всегда включена, приятного чтения!
Порой наши жизни прописаны далеко наперед. Прописано все начиная ото дня, когда я должен сделать первый шаг и сказать первое слово, заканчивая выбором университета и будущей профессии. Хотя, для многих это кажется чем-то нереальным и будто из сериалов. И я искренне завидую этим людям. Потому что моя жизнь была прописана еще до моего рождения.
И если до семи лет я толком не замечал этого и жил простой детской жизнью, хотя от обычной она отличалась минимальным присутствием родителей, но меня все устраивало. После того как я пошел в первый класс все для меня перевернулось вверх дном. Отец стал требовать отличных оценок, запрещая после школы гулять с одноклассниками. Записал меня сразу на несколько секций, чтобы максимально занять мое свободное время. Мама была полностью согласна с ним, поэтому даже не пыталась мне как-то помочь.
В двенадцать лет я уже был максимально уставшим, но все никак не мог сказать «нет» отцу. Идеальный табель успеваемости в школе, идеальная посещаемость в различных секциях. Родители были мной довольны и это главное.
В пятнадцать лет отец позвал меня на серьезный разговор в свой кабинет. Это был самый стыдный разговор между нами за всю мою жизнь, хотя мы не так часто общались с ним, потому что мне пришлось признаться ему в своей нетрадиционной ориентации, которую я скрывал уже как год. Отец не злился на меня, не орал, что ужасно удивило. Но он строго настрого запретил мне вступать в какие-либо отношения, ведь это может помешать моей учебе и подпортить жизнь отцу и его работе.
Я с легкостью согласился, потому что сам не мог думать ни о каких отношениях. В то время я ужасно захотел поступить в лучший ВУЗ страны, поэтому старался уделять все свободное время учебе. Поддерживать статус лучшего ученика средней школы оказалось достаточно тяжело.
Жизнь до восемнадцати лет была однообразной. Я ходил в школу, на секции и делал уроки. Ни о каких друзьях даже речи не шло, запрет действовал еще с самого детства. Мама перестала обращать на меня какое-либо внимание, радуясь тому, что я просто не приношу никаких проблем. Отец же, начал вести со мной разговоры по поводу моего поступления. Мою просьбу поступить на того, кого хочу я сразу отмели, поэтому пришлось согласиться поступить на долбанного экономиста.
Я был единственным человеком из своего потока, который закончил школу на одни высшие баллы. В день выпуска отец впервые похвалил меня, даже немного улыбнувшись. После этого я никогда не видел улыбки на его серьезном лице. Поступить в университет не составило огромного труда, потому что связи отца решают просто все на этом свете.
Следующие четыре года прошли невероятно быстро.
Так как я стал совершеннолетним отец перестал давать мне какие-то указания по поводу моей жизни, поэтому в какой-то степени она стала намного проще. Друзей я, конечно, не завел, но это не было ужасным фактом. За столько лет жизни я смог научиться быть в одиночестве.
Учеба не была тяжелой, поэтому в двадцать два года я получил диплом о высшем образовании с лучшими оценками. И я думал, что наконец-то вздохну полной грудью и смогу перестать жить указами родного отца. Я смог уговорить его позволить мне съехать от них в свою квартиру и начать жить отдельно. И отец правда перестал контролировать меня.
До одного момента.
Моя жизнь вновь перевернулась вверх дном, когда придя к родителям в гости по просьбе отца, я узнал что мне придется выйти за незнакомого мне человека. И отказаться у меня просто не представилось возможности, потому что отец был серьезно настроен.
Как выяснилось чуть позже, человек с которым мне придется связать свою жизнь, это один из работников отца, который считается его правой рукой. До этого я никогда не пытался сильно вникнуть в бизнес отца, потому что это было мне неинтересно, да и он не настаивал. Может поэтому он пришел к выводу, что мне придется выйти за какого-то его человека, чтобы в будущем передать свой бизнес ему.
Так в двадцать четыре года я связал себя узами брака с человеком, которого я увидел впервые на самой регистрации брака. Ли Минхо стал моим мужем, хотя по его лицу тоже было видно, что он не очень-то и рад. Ну я хотя бы не один такой, уже радует.
После этого, снова по просьбе отца, мне пришлось съехать из своей старой квартиры и переехать к этому Минхо. А то вдруг у журналистов появятся вопросы почему мы не живем вместе. Спасибо хоть, что у моего муженька большая квартира и мне выделилась целая комната. Потому что спать в одной кровати я не собирался.
Первые несколько месяцев совместной жизни были просто адом. Мы не могли найти общий язык и ссорились по каждой мелочи. А еще Минхо жаловался на меня моему отцу, после чего я получал пиздюлей. Вот вроде старше меня, а ведет так, будто это я его хён.
Примерно в то же время я начал увлекаться сигаретами. Они помогали мне успокоиться после очередной ссоры с моим мужем. Наверное, иронично что после того, как Минхо учуял запах сигарет от меня, то мы снова поссорились.
Первые полгода нашей совместной жизни выдались невероятно сложными.
И если бы не мой друг… Поправочка. Если бы не мой единственный друг — Чан, то я бы точно свихнулся. С Чаном мы познакомились пять лет назад в одном из клубов нашего города. Это знакомство вообще было ужасно спонтанным и смешным, потому что Чан пытался подкатить ко мне, но я отшил его. Но почему-то номер телефона все-таки дал и через несколько недель мы списались. С того дня и не переставали общаться.
Чану двадцать семь лет и он владеет собственной библиотекой. Я долго смеялся когда узнал о его работе, потому что этот человек больше похож на рок-музыканта, чем на хозяина библиотеки. Но он правда любит эту работу, поэтому я рад за него. А еще он невероятно умный и внимательный, что у меня порой появляется чувство что он понимает меня лучше чем я сам. Но, наверное, поэтому мы и дружим с ним.
Новость о моем новом статусе замужнего человека он воспринял достаточно спокойно и даже помогал мне принять этот факт. Потому что мы оба прекрасно понимаем, что пойти против собственного отца я просто не мог. Чан посоветовал попытаться найти общий язык с Минхо, что я и пытался сделать целых шесть месяцев.
— Мы можем просто перестать ебать друг-другу мозги и наконец-то решить чем будем ужинать, — тяжело вздыхаю я во время очередной ссоры. Мы уже минут десять кричим с Минхо, а все потому что не можем решить что хотим заказать. Минхо просто упертый баран, а я пытаюсь исполнить совет Чана.
— Если бы ты согласился на итальянскую кухню, то этой ссоры бы не было, — бурчит Минхо, стоя передо мной.
— Ты можешь заказать что угодно, только прошу, пусть это будет вкусно, — сдаюсь я, проигрывая эту битву, — я ужасно голоден и у меня нет сил спорить с тобой.
Минхо удивленно моргает глазами, точно не ожидая, что я перестану с ним спорить и соглашусь с его словами. Я и сам удивлен, если честно, но сил на спор правда не осталось. Все эти крики уже достаточно сильно надоели мне, поэтому проще согласиться с ним. Но похоже Минхо в силу своего противного характера не может просто промолчать.
— Вообще-то мог и приготовить что-нибудь, чтобы мужа своего порадовать, — фыркает он, доставая мобильный из кармана своих брюк. Он вернулся домой около получаса назад и еще даже не успел переодеться, потому что мы практически сразу начали решать по поводу нашего ужина.
— Я еще полгода назад сказал тебе, что готовить не умею и ради тебя не собираюсь учиться, — максимально спокойным голосом отвечаю я на чужую колкость, — нужно чтобы тебе готовили, находи любовника и питайся у него.
С этими словами я покидаю кухню, проходя мимо охеревшего Минхо.
Квартира, в которой я живу уже год, и правда большая. В ней три спальни, одна из которых сейчас считается гостевой, хоть и гостей у нас никогда не было, кабинет Минхо, небольшая кухня с гостиной и две ванны. Первое время было тяжело привыкнуть к такому пространству, но сейчас, спустя год проживания тут, я могу ориентироваться в квартире с закрытыми глазами.
Моя спальня находится напротив спальни Минхо. В его комнате я был всего дважды, когда он сильно заболел и мне пришлось ухаживать за ним по настоянию нашего врача. В мою же комнату хён ни разу не заходил, выполняя мою просьбу. Сразу после своего переезда я установил это правило, чтобы у каждого из нас было свое личное пространство.
Да, мы в браке, но это далеко не по любви, поэтому я не собираюсь пускать этого человека в свое личное пространство. Весь этот год я просто-напросто пытался наладить с ним контакт, чтобы не жили как враги в одной квартире. Наши жизни, к большому сожалению, связаны, так почему бы не попытаться стать хотя бы друзьями.
И спустя время наши ссоры стали не такой рутиной, как было в самом начале. Может Минхо наконец-то понял, что у нас не получится жить одними ссорами и решил обуздать свой упрямый характер. Да и я как-то перестал выводить его из себя. Мне вроде двадцать пять, а не шестнадцать, чтобы я выводил парней на эмоции.
Не скажу, что мы стали друзьями, но мы очень медленно двигаемся в эту сторону. И, на самом деле, жить с Минхо стало невероятно легче и спокойнее. Оказывается вся проблема была только в нас самих.
И теперь наши ссоры начинаются в основном из-за моего долбанного курения. Минхо ужасно сильно не нравится этот табачный запах в квартире и от меня. Ну а я просто не могу ничего поделать. За всю свою жизнь я столько настрадался, хоть и не показывал этого, что не курить я просто не могу.
***
Телевизор шумит на фоне, успокаивая меня и мой страх пустых квартир. На часах уже семь часов, а за окном наступает вечер. Солнце уходит на свой законный покой до следующего утра, сменяясь яркой луной. Шум машин слышно даже сквозь закрытые окна. Пятница. Все спешат домой, создавая еще больше пробок и шума по всему городу. Минхо сегодня тоже задерживается. Его рабочий день обычно заканчивается около половины шестого. Отец не любит задерживать своего зятя, поэтому с радостью отпускает его домой как только часы показывают нужное время. Водитель нашей семьи за тридцать минут спокойно довозит Минхо до дома, чтобы максимально не попасть в эти самые пробки. Но похоже сегодня что-то произошло на работе, раз хёна все еще нет дома. Не то чтобы я сильно волнуюсь, просто задерживаться не в стиле Ли Минхо. Он слишком пунктуальный человек и если он сказал мне утром, что будет дома к шести вечера, значит так и будет. Не знаю что с моим настроением сегодня, похоже оно слишком хорошее или мне просто было скучно днем, но я даже умудрился приготовить более-менее съедобный ужин для нас двоих. Готовить я все еще не научился, даже в планах этого не было, но я просто не смог решить что именно хочу заказать, поэтому встал и сам пошел на кухню. И сейчас этот ужин осталось только разогреть, но для начала хотя бы дождаться хёна. Я слишком сильно за день устал от тишины в этой огромной квартире, что ужинать в одиночестве я не собираюсь. Поэтому приходится смиренно сидеть на диване в гостиной и ковыряться в своем телефоне, только чтобы занять себя в ожидании. Спустя еще двадцать минут я не выдерживаю и вскакиваю с дивана, убегая в свою комнату. Похоже мое эмоциональное состояние наконец-то достигло своего края и такая глупая ситуация, как задерживающийся Минхо очень сильно тревожит меня. Хватаю пачку сигарет с подоконника в своей комнате и вновь возвращаюсь в гостиную. Из настежь открытого окна подул прохладный ветерок, заставляющий поежиться. Прикуриваю первую сигарету и делаю глубокую затяжку. Едкий дым обволакивает мое горло, попадая в легкие. Голове становится легче. Наблюдаю за машинами, что медленно едут около нашего дома. С двадцать третьего этажа открывается прекрасный вид на улицу. Переживание за хёна достигает своего апогея, потому что я закуриваю вторую сигарету подряд. Никотин заставляет голову кружиться и нервы потихоньку уходят на второй план. От меня будет ужасно нести сигаретным дымом, но сейчас так плевать. Картина передо мной заставляет меня серьезно задуматься обо всем происходящем. С момента как я перестал быть свободным человеком во всех возможных планах прошло чуть больше года. Ли Минхо мой муж, а я его. И если раньше от этих мыслей хотелось рыдать и биться головой об стенку, ведь отец просто лишил меня выбора, заставляя жить с тем, кого я вообще не знал и не любил. То сейчас я перестал относиться ко всему так категорически. Да, это максимально неправильно было заставлять меня принудительно выходить замуж за незнакомого человека. На дворе двадцать первый век, в конце концов, а фиктивные браки оказывается все еще существуют. Но мой отец всю жизнь относился ко мне так, будто я ему всем обязан. В детстве я не мог сказать ему категорического нет, но сейчас, если он снова скажет мне что-то сделать, то я смогу отказать ему. Мне больше не пятнадцать и не двадцать, когда я боялся пойти против него. Да и думаю сейчас у меня есть Минхо, который поможет мне в споре с родным отцом. Однажды мы решили с хёном обсудить то, что вообще произошло между нами. Разговор был настолько откровенным, что мне пару раз хотелось зареветь от осознания того, насколько моя жизнь жалкая. Потому что с самого детства я просто плясал под дудку родителей. Жизнь хёна тоже не была простой в каком-то плане. Его родители не были настолько ужасны и не требовали от него всего самого лучшего. Минхо рос самым обычным ребёнком, со своими увлечениями и друзьями. Его папа давал ему все самое лучшее пока его мама не умерла, когда Минхо было четырнадцать. После этого папа Минхо полностью ушел в работу, чтобы достичь каких-то своих целей и чтобы его ребенок ни в чем не нуждался. Минхо тяжело пережил смерть мамы, но его друзья помогали ему. Я завидую ему в самом хорошем смысле, что у него были друзья. Потому что мне приходилось справляться одному со всеми сложностями. Папа Минхо работал на моего отца и был одним из приближенных работников. Но три года назад он очень серьезно заболел и буквально за пару месяцев болезнь высосала из него всю жизнь. Так в двадцать четыре года хён остался один. После этого его нашел мой отец и предложил продолжить работу своего папы. Минхо некуда было идти и он принял предложение. Так, за два года хён достиг высот, которых его папа добивался больше десяти лет. А потом мой отец пришел к нему с просьбой взять меня замуж. Как сказал хён, он не собирался соглашаться, но мой отец тот еще мудак и просто поставил перед ним выбор — либо мы расписываемся, либо Минхо будет уволен. У него не было выбора, как и у меня. В тот вечер Минхо дал мне еще одно обещание — если в голову моего отца снова придет какая-то идея заставить меня что-то сделать, то Ли не позволит этому случиться. Мы свободные люди, ты мой муж хоть и не желанный — шутил тогда он, чтобы разрядить обстановку — но я правда не позволю ему снова решать за тебя. В тот вечер мы впервые обнялись. И не просто на пару секунд. Я уснул в чужих объятиях, чувствуя спокойствие и защиту. — Когда-нибудь я выброшу эти поганые сигареты, — чужой голос выводит меня из своих мыслей, заставляя подпрыгнуть на месте от испуга. Я оборачиваюсь на голос и удивленными глазами уставляюсь на Минхо. Чертовски уставшего Минхо. Он стоит в проходе, облокотившись на дверной косяк и наблюдает за мной. Пиджак скомкан в его руках, галстук расслаблен, а белоснежная рубашка расстёгнута на несколько пуговиц сверху. — Ты опоздал, — шепчу я, приходя в себя. Сигарета в собственно руке уже давно дотлела и я просто выкинул её в открытое окно. — Твой отец решил все соки из меня выжать, — вздыхает он и проходит в комнату, разваливаясь на диване. Я решаю не закрывать окно, чтобы ненавистный хёну запах поскорее выветрился, и сам подхожу к дивану, аккуратно присаживаясь рядом со старшим, чтобы не помешать ему. Его глаза закрыты, а грудь широко вздымается, будто он за пару секунд умудрился заснуть прямо тут. — Ужинать будешь? — как можно тише спрашиваю я. — Угу, — кивает он и я невольно улыбаюсь. Минхо редко можно встретить настолько уставшим, значит отец и правда замотал своих работников в этот день. — Переодевайся и приходи на кухню, — киваю я самому себе и встаю с дивана. Мои шаги максимально тихие, чтобы не разрушить атмосферу в квартире. Достаю всю готовую еду из холодильника и раскладываю по тарелкам. Порция хёна выходит чуть больше, но ничего страшного. Вряд ли он ел что-то сегодня помимо своего дурацкого кофе. Ставлю все разогреваться и раскладываю столовые приборы на столе. Откуда-то из глубины квартиры слышно тихое шубуршение чужой одежды. На самом деле, за весь год у меня впервые появилось такое сильное желание позаботиться о старшем. Если бы кто-то в первый месяц нашего совместного проживания сказал мне, что я буду сам готовить ему ужин и разогревать, то я бы громко посмеялся и назвал этого человека полным идиотом. Но сейчас я ничего не могу с собой поделать. Аккуратно расставляю тарелки с едой на столе и подхожу к шкафу, доставая оттуда два бокала и бутылку красного вина. Думаю сегодня хёну это не помешает. Завтра суббота и ему точно не придется рано вставать на работу, так что можно позволить себе немного пригубить вкусного и невероятно дорогого вина. Минхо появляется на кухне спустя несколько минут. Занимает свое место за столом и я вижу благодарную улыбку на его лице, когда сажусь напротив него. Наши отношения хоть и улучшились за все это время, но улыбку в свою сторону я вижу достаточно редко. На кухне полная тишина и слышны только звуки столовых приборов. Мы не разговариваем во время ужина и это немного напрягает, но я прекрасно понимаю что хён устал после работы и ему нужно время прийти в себя. Поэтому я не смею как-то мешать ему. Только подливаю в чужой бокал вина, чтобы он не стоял полностью пустым. — Откуда в этот раз еду заказывал? — разрывает тишину между нами хён и я незаметно дергаюсь от неожиданности. — Я не заказывал сегодня ничего, — мотаю головой я, проглатывая кусок. — В смысле? — удивленный взгляд старшего поднимается на меня и я вновь напрягаюсь. — В прямом, — пожимаю плечами я, — я сам приготовил ужин. Минхо несколько минут смотрит на меня и я не могу правильно прочитать эмоции на его лице. Да я вообще не могу читать его эмоции, потому что знаю Минхо не настолько хорошо как бы мне хотелось. Стоп. О чем я вообще говорю? — Ты правда приготовил это сам? — наконец спрашивает он. — Мне нечем было заняться и я решил приготовить нам с тобой ужин. — Но ты же клялся никогда мне не готовить, — хихикает он и я вижу в его глазах непонятный мне огонек. Возможно это от выпитого вина, но я не могу сказать точно. — Я приготовил не только для тебя, но и для себя тоже, — фыркаю я в ответ на чужие слова. — Это вкусно, — улыбается он, — спасибо тебе. Услышать комплимент от Минхо было самой неожиданной частью сегодняшнего дня. Я думал, что он молча съест ужин и даже не поинтересуется откуда эта еда. Я вообще не думал, что он станет говорить со мной сегодня, а тем более после того, как мой отец высосал из него все силы. — Не стоит, — отвечаю я. На кухне вновь воцаряется тишина во время которой мы спокойно доедаем все из своих тарелок и практически допиваем вино. Хоть я и не любитель вина, но сегодня я выпиваю его без всяких сопротивлений. А еще оно как-то быстро ударяет в голову, которая потихоньку начинает кружиться. Убираю всю грязную посуду в раковину и решаю оставить все на завтра. Алкоголь и правда слишком сильно ударил в голову, заставляя тело расслабляться. Минхо выходит в гостиную, не мешая мне во время уборки. Почему-то внутри меня сидит отчетливое чувство того, что я превращаюсь в того самого идеального мужа. Трясу головой и покидаю кухню, выключая свет. Хён сидит на нашем диване, откинувшись головой на спинку. Мне хочется подойти к нему, запустить руку в темные волосы и прошептать о том, чтобы он шел в спальню и засыпал там. Но я просто не могу сделать так, поэтому быстро отметаю эту мысль. — Джисон, — низким голосом зовет меня старший. — Ммм, — мычу я, присаживаясь рядом с ним на диван, вновь максимально пытаясь не помешать ему. — Твой отец кое-что просил передать тебе, — Минхо принимает сидячее положение и переводит на меня свой темный взгляд. Чувствую, как мое тело напрягается. Потому что любое упоминание отца приводит меня в какое-то неприятное напряжение и даже отвращение. Я не люблю родных родителей, которые всю жизнь указывали мне что делать. И если сейчас мой отец попросил хёна что-то передать мне, то скорее всего это снова из нашей типичной семейной оперы — я что-то обязан сделать. — Я в очередной раз должен выйти замуж за кого-то? — фырчу я, закатывая глаза. — Не думаю, что у нас разрешено многомужье, — отвечает старший и я вижу, что он недоволен моей шуткой. — Уж лучше я останусь с тобой, чем буду терпеть еще непонятно кого, — на полном серьезе отвечаю я. Не скажу, что я рад своему принудительному браку с Минхо-хёном, но вместо него мог быть любой другой человек, например, старый сорокалетний потный мужик. Так что уж лучше я буду с Минхо, нежели с кем-то другим. — Ты только что сказал мне, что я лучший муж на свете? — на лице старшего появляется самодовольная и даже противная улыбка, на которую я просто закатываю глаза. — Ты слишком высокого мнения о себе, почему я вообще вышел за тебя, — говорю сейчас как пятилетний мальчик, но я ничего не могу с собой поделать. — Потому что твой отец моральный урод и заставил тебя выйти за меня? — скорее спрашивает, чем утверждает он. — А почему я все еще не развелся с тобой? — Потому что твой отец моральный урод и не разрешит тебе развестись со мной, ведь это испортит ему все планы? — Почему ты снова прав, бесишь! — бубню я. По комнате разносится громкий смех. Я поднимаю взгляд на своего мужа и смотрю на него максимально незаинтересованно, хотя сердце в груди бьется с бешенной скоростью. Я еще никогда прежде не слышал его искренний и такой громкий смех. Этот звук хочется слушать постоянно, а значит мне нужно постоянно смешить хёна. И снова тишина. Но на этот раз эта тишина не напряженная, а даже приятная. У каждого из нас свои мысли и мои мысли, если честно, немного пугают меня. Потому что впервые за год я задумываюсь о том, что оказывается с Минхо приятно находиться наедине. Никогда прежде такие мысли не посещали меня. Я даже не знаю почему, возможно потому что у нас было не так много нормальных и спокойных разговор. В основном мы ссорились. Похоже я сильно ошибался в этом человеке, раз никогда не давал ему шанса на нормальный человеческий разговор. — Так что мой отец просил передать мне? — вспоминаю я с чего изначально начался наш разговор несколько минут назад. — Тебе не понравится это, — предупреждает он. — Хуже дня, когда он рассказал мне о том, что я должен выйти замуж за неизвестного парня, и быть не может, — снова пытаюсь пошутить я, но в ответ получаю только закатанные глаза старшего, — так что просто скажи уже мне все. — Через пару дней у вас дома будет званый ужин на который мы должны прийти вместе, — наконец говорит он, — и мы должны вести себя не как обычно, а как пара любящих друг друга людей. — Ну нихера себе он придумал, — вздыхаю я. На самом деле, я знал что когда-нибудь дойдет момент до этого ужасного званого ужина. Отец обожал привлекать к себе и своей работе огромное внимание, а поэтому обязательно каждый год собирал этот ужасный званый ужин. В прошлом году его не было, потому что мы с Минхо расписывались, но похоже в этом году он решил не пропускать свою традицию. И этот званый ужин не ужасен, за всю свою жизнь я успел привыкнуть к ним. Самое ужасное это то, что мне придется всем врать. Врать, что я больше жизни люблю Минхо, хотя я практически ничего не знаю о нем. Врать, что наши отношения с родителями прекрасные, хотя на самом деле я буквально ненавижу их. А больше всего на свете я ненавижу врать людям вокруг себя. Именно поэтому я никогда не врал Минхо о том, что вряд ли смогу подпустить его максимально близко к себе. Поэтому когда мы начали общаться с Чаном я сразу сказал ему, что я не умею дружить и возможно буду поступать как полный мудак. И они оба поняли и приняли меня. Но, в который раз врать огромному количеству людей я не хочу. Я не хочу натягивать на свое лицо милую улыбку от которой через пару часов меня просто начнет тошнить. А еще не хочу видеть всех этих людей: друзей отца, коллег из других компаний, различных журналистов. — Ты же не хочешь туда идти, верно? — спрашивает Минхо, что все это время молча сидел рядом и не мешал моим мыслям в голове. — А ты умный, — хмыкаю я. — Могу я узнать, не хочешь потому что придется притворяться, что мы любим друг друга, или потому что это званый ужин твоего отца? Вопрос старшего вполне обычный, но вот его взгляд мне непонятен. Его глаза будто излучают какую-то надежду, но она совершенно непонятна мне. А может это все воздействие выпитого вина, хотя я выпил всего один бокал. — Скорее второе, — просто отвечаю я. — Спасибо и на том, муженёк, — хихикает он. У меня вырывается тихий смешок в ответ, но я быстро успокаиваюсь. Все мысли снова возвращаются к тому, что отец вновь решает все за меня. Он снова не спрашивая моего мнения решает, что я просто обязан прийти на его глупый званный ужин и строить из себя идеального ребенка и мужа. А ведь я далеко не такой. Да, я уже как год живу вместе с Минхо и во всех наших документах в графе «семейное положение» стоит замужем. Да, новость о нашем браке разлетелась по всей стране с огромной скоростью, а около моего дома стояла куча журналистов. Да, для всех мы идеальная пара, которая шла к замужеству несколько лет, но просто скрывала это, а сейчас в наших планах пожить пару лет для себя. И конечно же, я просто самый идеальный ребенок в этом мире. Моя успеваемость всегда была лучше всех на потоке и я никогда не приносил проблем в наш дом. Мои родители всегда гордились мной. Поступил в престижный университет, потому что хочу пойти по стопам отца и в будущем помогать собственному мужу с бизнесом. Идеальнее меня просто нет ребенка. Но я буквально ненавижу своих родителей. Мама с семи лет не интересовалась моей жизнью и я никогда не знал, что такое материнская любовь. Отец постоянно указывал мне что делать, запрещая обычные детские хотелки. В пятнадцать лет мне запретили заводить какие-то отношения, хотя у меня только наступил возраст, когда я просто ужасно хотел проводить время наедине с кем-то и наслаждаться подростковой влюбленностью. А в девятнадцать лет отец запретил мне думать о профессии своей мечты и без моего ведома протолкнул меня в университет, куда я должен был пойти только потому что он хочет этого. А в двадцать пять мне не оставили выбора и расписали с неизвестным мне человеком. Да, теперь я не назову Минхо ужасным, потому что он таковым не является. Мы оба просто попали не в то место и не в то время, а сейчас нам нужно расплачиваться за ужасный характер моего отца. Но факт остается фактом, отец рушит мою жизнь. — Помнишь ты говорил мне, что не позволишь отцу решать за меня? — начинаю я. Мой голос тихий, но я прекрасно знаю, что хён слышит меня. Соскакиваю с места, снова подходя к окну, которое все еще было открытым. Прохладный воздух проскальзывал в квартиру, но я уже не мерзну. Мои мысли не дают мне замерзнуть, заставляя гореть от злости и обиды внутри меня. Пачка сигарет оказывается в моих руках за считанные секунды, а после сигарета в моем рту зажигается. — Ты издеваешься? — недовольно бурчит он, когда сигаретный дым доходит и до него, хоть я и пытаюсь максимально выдыхать в окно. — У меня нервы, я не могу не курить, — резко отвечаю я, — ты проигнорировал мой вопрос. Никотин спускается по моему горлу, попадая в легкие. Я сделал слишком сильную затяжку, но это не самое ужасное чувство, что я чувствую сейчас. Я готов каждую секунду своей жизни терпеть горечь и жжение в своем горле, но если в ней не будет отца-урода. — Я помню свое обещание, — наконец отвечает Минхо. — Как ты смотришь на то, что мы пойдем на этот званный ужин, но, — делаю очередную затяжку, замолкая. А на собственном лице царит гаденькая улыбка, которую хён сейчас не видит, но и это к лучшему. — Но что? — переспрашивает он и я слышу его голос намного ближе к себе, нежели минуту назад. Будто он больше не сидит на диване, а стоит прямо за мной. Перевожу взгляд с рассматривания улицы, по которой все еще продолжает ездить огромное количество машин, а люди ходят по тротуару, спеша к себе домой, на отражение в окне. Минхо и правда стоит за мной, а его взгляд устремлен на мое лицо в этом же отражении. — Но мы покажем моему отцу, что он больше не может управлять нашими жизнями, — заканчиваю я свою идею, — я позволил ему выдать меня замуж за тебя и за этот год смирился с этой мыслью, но больше он не может ничего нам приказать. Тушу сигарету и оставляю её в пепельнице, резко разворачиваясь лицом к Ли. Он смотрит на меня своим внимательным и темным взглядом, будто пытаясь разглядеть во мне что-то. Не представляю что именно он пытается отыскать, но и запрещать меня рассматривать я тоже не стану. Вместо этого делаю ровно то же самое. Мы с Минхо никогда прежде не находились настолько рядом друг с другом, поэтому у меня не было возможности рассмотреть его. Глаза Минхо темно-карие, словно кошачьи. Носик маленький, даже чуть курносый, но такой аккуратненький. Пухлые губы красноватого оттенка от выпитого недавно вина. Ладно, признаю, он красив и я должен радоваться, что мой муж не настолько уродливый. — Ты хочешь испортить ужин отца? — наконец спрашивает старший, возвращая меня в реальность. Довольная ухмылка вновь появляется на моем лице. — Я не хочу испортить ему ужин, я хочу показать что мы отдельные люди и нами нельзя больше управлять. — Я в деле, — ухмыляется Минхо. И только сейчас я понимаю, что наш брак может и не смертельная ошибка.***
После того самого ужина прошло два дня. И все эти дни в моей голове крутятся какие-то непонятые и непривычные для меня мысли. Мысли о Минхо-хёне. Впервые за год я провожу столько времени с раздумьями о нем. И я бы был спокоен, если бы эти мысли заканчивались нашим совместным планом по уничтожению настроения моего отца на его тупом званном ужине. Но ведь это нихрена не так. Мои мысли совершенно не о званном ужине. Они крутятся вокруг самого Минхо-хёна. Если раньше я и не хотел думать о том, чтобы сближаться с ним. Я хотел оставить между нами огромную пропасть, показывая ему как он противен мне и то, что он согласился быть моим мужем. И все получалось прекрасно, хоть ссоры и надоели в какой-то момент, но сближаться с ним и становиться друзьями я не планировал. А сейчас мы ведем себя совершенно не как враги. Мы можем сидеть и что-то обсуждать, совершенно забивая на проблемы вокруг нас. Это так странно и непривычно, ведь до этого моим единственным другом был только Чан. Только с ним я позволял себе отдыхать. А теперь почему-то рядом с Минхо я тоже позволяю себе быть самим собой. А еще я хочу стать еще ближе. Нет, я не хочу стать настоящим мужем для него, который будет любить его всем сердцем, целыми днями готовить ему ужин, чтобы накормить после тяжелой работы с моим отцом. Не буду ложиться в его постель, прижимаясь к чужому телу и оставлять легкие поцелуи на его лице. Я не хочу стать ему мужем, но я хочу стать ему настоящим другом. И эта мысль по-настоящему пугает меня. Мне тяжело признаться самому себе, что я перестал быть против Минхо, что сейчас я хочу сблизиться с ним и прекратить нашу войну. Потому что я жил целый год с уверенностью, что буду ненавидеть его всю свою оставшуюся жизнь. И все эти мысли крутятся в моей голове целыми днями и ночами, не давая мне спокойно заснуть. По несколько часов я кручусь в собственной кровати, пытаясь найти удобное положение в котором в моей голове не будет крутится имя Минхо. И заснуть получается уже от ужасной усталости. Чувствую себя ненормальным человеком, который зациклился на другом. И я совершенно не представляю что мне с этим делать. Поэтому я и решил прийти к единственному человеку, который всегда помогает мне в такие моменты. Спасибо тому, что именно сегодня у Чана выходной и он согласился встретиться. — И что в этом плохого? — спрашивает Чан-хён, когда я выпаливаю ему все. — А то, что я не хочу думать о своем муже, как о друге, — хнычу я, ударяясь затылком об стенку дивана в квартире Чана. Квартира Чана небольшая и достаточно уютная. Я был тут не так часто как бы мне того хотелось, а всему виной постоянная работа Чан-хёна, но я правда люблю приходить к нему в гости. Квартира чем-то напоминает мне мою старую, в которой я жил до переезда к Минхо и может поэтому мне так комфортно в ней. — С каких пор ты начал называть Минхо своим мужем? — спрашивает старший, вскидывая бровь. — Да какого черта ты всегда прикапываешься к словам? — злюсь я, потому что старший всегда выискивает в моих словах какой-то потайной смысл. Читает между строк, как он любит говорить. — Потому что в словах, которые ты говоришь не задумываясь, как правило кроется правда, — пожимает плечами он. Чан уже давно перестал обижаться на мои вспышки гнева, которые происходят достаточно редко. Порой я просто перестаю контролировать себя, а происходит это из-за того что мне всю жизнь приходилось скрывать свои реальные чувства. Поэтому сейчас вспышки гнева нормальны для меня. И Чан понимает, что я совершенно не виноват в этом и все это происходит не специально, что я не хочу его задеть или обидеть. Поэтому он и не обижается. — И какая же правда кроется в моих словах? — спрашиваю я, смотря на друга, сидящего напротив меня. — Он может и не нравится тебе, но Минхо дал тебе спокойствие и вы оба научились жить друг с другом. Поэтому сейчас тебя пугают мысли о том, что ты хочешь сблизиться с ним. — Ты всегда был таким умным? — фырчу я в ответ. — Я просто умею читать людей, — пожимает плечами он, — а тебе нужно перестать загоняться и позволить себе сблизиться с Минхо. Вы не навредите друг другу, вы оказались в одной лодке, так почему бы не позволить себе подружиться с ним? С какой-то стороны Чан прав. Мы правда оказались просто жертвами ситуации, соглашаясь с условиями моего отца. Мы оба не планировали так рано связывать себя узами брака. Но с другой стороны мне страшно сближаться с ним. Я знаю, что Минхо не плохой человек, что он никогда не позволит себе обидеть меня или кого-то другого. Я верю ему. Но из-за того, что за всю мою жизнь у меня был только один друг, то я просто напросто боюсь довериться кому-то еще. — Я боюсь оступиться, — признаюсь я. Мой голос необычно тихий для меня, но Чан все прекрасно слышит. — Позволь себе сделать ошибку, Джисон. Я понимаю, что ты всю жизнь делал то, что велел тебе отец и ты никогда не совершал каких-то ошибок, но позволь впервые за двадцать пять лет сделать это. Слова старшего ужасно убедительны, но они не отменяют страха, который все еще продолжает сидеть внутри меня. И я прекрасно понимаю, что Чан-хён прав и мне просто нужно позволить случиться тому, что должно случиться. Мне наконец-то нужно перестать стараться контролировать самого себя. Я позволял отцу контролировать мою жизнь и настало время, когда её должна контролировать сама судьба. — Расслабься и твоя жизнь станет легче, Джисон, поверь мне. А если что, я всегда буду рядом с тобой и помогу тебе, если будет тяжело.***
Пятница приближается слишком быстро, а вместе с этим приближается и званный ужин. Минхо с самого утра на работе, пытается закончить все свои дела, чтобы к четырем часам быть дома и вместе со мной собираться на этот чертов ужин. Вчера мне позвонил отец и попросил не сметь опаздывать, потому что журналисты приедут пораньше чтобы взять маленькое интервью у нашей семьи. Мне стоило огромных сил, чтобы не послать его далеко и надолго. Я же весь день нахожусь дома, пытаясь не выкинуться в окно. Потому что хоть план у нас и есть, но я все равно максимально не хочу встречаться со своей семьей, а еще не хочу притворяться перед сотнями людей. Я скурил целую пачку сигарет, ожидая прихода Минхо. По его недовольному лицу сразу стало понятно, что запах никотина от меня исходит просто ужасный, как и во всей квартире. Но я просто не смог сдержаться, пытаясь успокоить свои нервы. Вместе с приходом Минхо в квартире оказалось невероятное количество людей. Как оказалось, что это отец нанял несколько человек для того, чтобы они привели нас с хёном в порядок. Два стилиста, два визажиста. Вокруг нас крутились люди, приводя нас со старшим в приличный вид. Через полтора часа мы выглядели так, будто мы идем не просто на званный ужин, а собираемся на чертову красную дорожку. Я встаю с места, на котором просидел огромное количество времени и прохожу в свою комнату, останавливаясь напротив зеркала в полный рост. Напротив меня стою будто не я. На мне надет невероятно дорогой костюм, который самостоятельно я бы точно никогда не решился купить, а тем более надеть. Отец снова решил выпендриться и прислать мне что-то невероятно дорогое. На лице не тонна макияжа, но я прекрасно замечаю его. Аккуратно подведенные глаза с неяркими тенями. Румяна на щеках. Брови уложены. На губах персиковый тинт. Волосы уложены непривычно для меня, от чего хочется вплестись в них рукой и разрушить всю эту прическу. Я совершенно не похож на самого себя. И я понимаю, что все это сделано только ради того, чтобы впечатлить людей вокруг нас. Чтобы показать им меня с выгодной стороны. Чтобы снова поднять свой статус в глазах других людей. Отец просто зависит от мнения других. — Ты выглядишь непривычно, но великолепно, — чужой голос разрезает тишину моей комнаты и я перевожу взгляд за свою спину в зеркале. В проходе стоит Минхо, рассматривая меня всего. Хён выглядит примерно также как и я, чтобы наши наряды сочетались. Мы же все-таки семья, а значит и выглядеть должны похоже. А то вдруг друзья отца подумают что-то не так о нас. Услышать комплимент от старшего мне пришлось впервые. До этого нам не приходилось ходить на ужины отца вместе, поэтому он не видел меня настолько нарядным. Да и мы не были настолько близки, до этого момента. — Ты тоже ничего, — улыбаюсь я, искренне высказывая свое мнение. Минхо и правда выглядит невероятно. Я, конечно, и раньше видел его в костюмах, но почему-то именно сейчас он выглядит для меня по-другому. Может дело в том, что я позволил себе отпустить свои переживания и хочу стать Минхо-хёну другом? — Нас ждет машина, так что прекращай любоваться собой и поехали. Впереди самые прекрасные часы с твоим отцом, — смеется Минхо, получая в ответ мое недовольное лицо и средний палец. Я еще раз осматриваю себя в зеркале, убеждаясь в собственной неправдивой красоте, и выхожу из комнаты. Все неизвестные люди успели покинуть нашу квартиру и теперь тут остались только мы вдвоем. Но и мы сейчас собираемся уйти. Машина, что прислал за нами отец, конечно же идеально начищена и выглядит невероятно дорого. Отец не может позволить себе допустить какую-то оплошность и делает вид, что наша семья невероятно богата и сплочена. И все это снова ложь. В машине играет спокойная музыка, которая на самом деле совершенно не успокаивает меня, а только сильнее напрягает. Минхо сидит рядом и рассматривает улицу за окном, даже не пытаясь заговорить со мной. Он знает, что я сейчас злюсь и не пытается лезть ко мне. И я благодарен ему за это. Не хотелось бы мне поссориться с ним, когда между нами сейчас все отлично. За тридцать минут мы доезжаем до родительского дома. Этот дом навевает мне только самые неприятные воспоминания, которые заставляют меня покрыться мурашками. Я максимально ненавижу дни, когда возвращаюсь сюда. Но я рад, что сейчас я пришел не один, а вместе с Минхо, который сможет защитить меня. До начала ужина еще около часа, но уже вокруг дома столпилось огромное количество журналистов. Вспышки фотокамер разносятся по всему периметру. Хочется просто попросить водителя отвезти нас обратно и никогда больше не возвращаться сюда. — Помни, я с тобой, — шепчет Минхо, когда я перевожу на него взгляд. Минхо улыбается мне и я не могу не улыбнуться в ответ. — Пойдем и покажем им какая мы с тобой идеальная семья, — хмыкаю я, открывая дверь. Думаю порой со стороны я кажусь ужасно невероятным человеком. В самом плохом смысле. Достаточно часто в мою голову приходят странные мысли, которые просто невероятно хочется исполнить. И если раньше у меня не было человека, который был готов помогать мне в этом, то сейчас есть Минхо. И я благодарен ему за это. Как только мы появляемся в поле зрении журналистов, то нас в ту же секунду начинают фотографировать. Огромное количество вспышек ослепляет глаза, но мы уверено идем вперед ко входу в дом. Наши руки сплетены между собой и это придает мне огромную уверенность идти дальше. — Не забывай улыбаться, милый, — говорит Минхо, сжимая мою руку сильнее. От непривычного прозвища меня будто пробивает током. Обычно мы называем друг друга только по имени, поэтому было ужасно странным услышать это прозвище в свою сторону. Но мы же семья, а значит нам нужно называть друг друга как-то мило. Входная дверь с хлопком закрывается за нами. На улице остаются журналисты и звуки вспышек от камер. По дому бегает огромное количество народу, разнося напитки и еду по нужным местам. — Ненавижу это место, — шепчу я старшему и в ответ слышу тихое хихиканье. — Мы тут на пару часов, так что давай повеселимся, — мою руку вновь сжимают и я киваю, скорее самому себе, нежели Минхо. Проходим вглубь дома, попадая в гостиную. Прямо посередине комнаты на диване сидит отец с матерью, которые мило беседуют с какой-то неизвестной мне девушкой. Скорее всего это тот самый журналист, с которым мы должны были встретиться перед ужином. — Папа, мама, привет, — я натягиваю на свое лицо широкую улыбку, приветствуя своих родителей. — Сынок, Минхо, вы наконец приехали, — отец отвлекается от разговора и встает со своего места, обнимая нас с хёном. — Здравствуйте, мистер и миссис Хан, — здоровается Минхо. — Присаживайтесь, — говорит мама, показывая на места рядом с собой, — это миссис Ким и она возьмет у нас небольшое интервью. Я говорила вам об этом. — Добрый вечер, — здоровается Минхо с журналисткой, посылая ей самую милую улыбку на свете. Этот человек знает как расположить людей к себе. Несколько минут мы ждем пока все камеры вокруг нас настроят и слушаем правила: не ругаться, улыбаться и не смотреть в камеру. Если бы у меня была возможность, то я бы уже раз десять закатил глаза. Я вообще не хочу тут находиться, а уж тем более давать интервью. Первые вопросы проходят мимо моих ушей, потому что они относятся к бизнесу отца. На них с особым интересом отвечает отец, что-то рассказывая и о роли Минхо. Как же сильно он любит рассказывать людям о своих достижениях, аж тошно становится. Я стараюсь ровно сидеть на месте и не мешать, чтобы после не получить от отца. Я приехал сюда только ради Минхо, а не ради отца. Поэтому нужно строить из себя прилежного сына, а это я делаю лучше всех на свете. — Джисон, вы с Минхо в браке уже год, — обращается журналистка ко мне и я пытаюсь сделать вид, что я ужасно заинтересован, — у вас двоих есть какие-то планы на совместную жизнь? Я бросаю взгляд на Минхо, что сидит слева от меня. Его легкий кивок заметен только мне. Мы планировали подпортить отцу этот ужин, так почему бы не начать это уже сейчас. Отец должен понять, что больше не контролирует мою жизнь. — Все верно, — улыбаюсь я, смотря на женщину, — этот год пролетел просто невероятно быстро для нас двоих. У нас с Минхо прекрасная семья и думаю, что в дальнейших планах у нас будет увеличить её. — Вы говорите о ребёнке, я верно понимаю? — переспрашивает журналистка. Я улыбаюсь еще шире и чувствую, как рука Минхо снова переплетается с моей. А он и правда знает что нужно делать в таких ситуациях. Думаю у нас отлично получится сыграть счастливую семью. — Да, мы хотим усыновить ребенка. Думаю, мы оба к этому готовы. — Мне совсем скоро тридцать и я хочу чтобы к тому времени у меня был ребёнок. Я очень сильно люблю своего мужа и я готов завести с ним ребенка, — продолжает за меня Минхо. Я хоть и не имею возможности повернуться и увидеть реакцию отца на наши слова, но могу представить как внутри него кипит огонь. И этот огонь он не сможет выплеснуть до самого конца званного ужина. А его мы покинем раньше назначенного времени. Поэтому у отца не будет возможности поговорить с нами о незапланированным увеличением нашей семьи. Ведь он нам об этом не говорил. Дальнейшие вопросы журналистки не волновали меня. Время от времени я кивал, а когда-то Минхо отвечал на вопросы за нас двоих. Я же больше не желал участвовать в этом шоу. По окончании интервью я показательно встал вместе с хёном, попрощался с журналисткой и удалился в собственную комнату, в которой прожил двадцать два года своей жизни. Минхо шел прямо за мной, попутно здороваясь с официантами, что все продолжали бегать по этому дому. Захлопываю дверь и закрываю её на замок, который установил самостоятельно еще в пятнадцать лет, чтобы иметь хоть какое-то личное пространство. Оборачиваюсь и замечаю, как Минхо осматривает мою комнату. И почему-то начинаю делать это сам. Моя комната не была огромной. Отец посчитал, что мне не нужно много. Напротив двери стоит двуспальная кровать, слева от нее небольшое окно и тумбочка с торшером. Справа рабочий стол, на котором почему-то все еще валяются мои конспекты из университета. А около двери шкаф с вещами, которые я оставил во время переезда. Самая обычная комната подростка, которому не давали никакой свободы. — Миленько, — подытоживает Минхо и я наконец-то закатываю глаза. — Завались лучше, я ненавижу это место, — фырчу я и присаживаюсь на кровать. Мне так плевать, что костюм может помяться, поэтому я даже не задумываюсь об этом. — Как думаешь, твой отец будет сильно зол от услышанной информации? — спрашивает хён и садится на стул около стола. — Я думаю, что он будет в бешенстве от того, что что-то пошло не по его плану. Он никогда не планировал для меня детей, — пожимаю плечами я, — спасибо что помогаешь мне. — Ну что ты, ты же мой муж, как я могу не помочь тебе. — Так странно называть тебя своим мужем, — признаюсь я, смотря на старшего. — Почему? — Потому что все это время я пытался доказать самому себе, что не хочу иметь ничего общего с тобой и вообще я ненавижу эту мысль о нашем принудительном браке. А сейчас я больше не могу так думать о тебе, потому что ты совершенно не виноват и ты тоже страдаешь. Вот скажи, ты когда-нибудь задумывался о том, что выйдешь замуж за незнакомого парня? Минхо пару секунд думает над моими словами и вопросами. Я даю ему это время, потому что нам двоим точно некуда спешить. Я не хочу выходить из этой комнаты и спускаться вниз, где придется снова врать сотням людей. Я лучше останусь в этой комнате со своим мужем. Этот вариант мне нравится больше. — Я верил, что выйду за человека которого люблю, — отвечает Минхо, — я хотел построить крепкую и любящую семью. Пока твой отец не разрушил эту мечту. И мне тоже странно называть тебя своим мужем, потому что хоть я и знал на что шел, но между нами долгое время была такая яма, что я даже не надеялся, что мы сможем сидеть и так спокойно общаться, как сейчас. — Мне жаль, хён, — шепчу я. Хоть я и знаю, что совершенно не виноват в этом, но я не могу не извиниться за своего отца. — Не нужно. Я рад, что сейчас мы пытаемся сблизиться с тобой. Мне надоели эти ссоры и я хочу быть хотя бы другом для тебя. — Я тоже этого хочу, — признаваться в этом оказалось намного проще, чем я ожидал. С моих плеч будто слетел огромный камень, что тяготил меня все это время. Мы с Минхо одного мнения и я рад этому, потому что тянуть все на себе я бы не хотел и не смог. В голове даже пролетает мысль о том, как я мог так сильно заблуждаться по поводу Минхо-хёна. Дальнейший наш разговор шел спокойно. Мы обсуждали наши реальные дальнейшие планы и вполне были довольны тем, что готовы помогать друг-другу. Мы хоть и не настоящая семья, но оба хотим стать друг для друга чем-то близким. После семи часов нам все-таки пришлось покинуть комнату и спуститься вниз. Отец выглядел ужасно злым и недовольным, когда мы попались ему на глаза, но из-за людей, что уже находились в доме вместе с журналистами, он просто не мог нам что-то сказать. Мне оставалось только гаденько улыбнуться ему и продолжить следовать за своим мужем. Ужин проходил невероятно скучно. Эти светские беседы всегда раздражали меня и заставляли засыпать. Если бы не вкусная еда, то я бы попросил Минхо уехать еще в самом начале. А еще тут невероятно вкусный алкоголь, который стоит огромных денег. Это и останавливало нас двоих. Несколько ранее незнакомых людей подходили к нам с Минхо и спрашивали про нашу семейную жизнь. Приходилось натягивать на лицо милую улыбку и любезно отвечать как же сильно я люблю Минхо и как мы счастливы в браке. Столько раз слово «люблю» я никогда еще не говорил. И когда на часах стукнуло девять часов, мы с милой улыбкой направились к выходу из этого проклятого места. Попрощавшись с родителями, которые, конечно же, не ожидали нашего раннего ухода, мы покинули этот дом. Прохладный воздух ударяет по лицу, заставляя вздохнуть полной грудью. Аж закурить захотелось, но, к сожалению, сигареты остались дома. — Думаю мы отлично справились с нашей задачей, — смеюсь я, когда наша машина выезжает на главную дорогу. — Если после этого меня не уволят, то с меня ужин. — Желательно с хорошим вином и побольше. — Договорились, — соглашается хён.***
Дни пролетают невероятно быстро, что я даже не успеваю заметить этого. Вроде я как обычно сижу дома и занимаюсь какими-то своими привычными делами, но при этом ночь приближается ужасно быстро. После нашей выходки на званном ужине, отец Минхо не уволил. Мы оба выдохнули в понедельник, когда хён вернулся с работы домой и сообщил мне об этом. Тогда мне оставалось только гадко улыбнуться и напомнить об обещании Минхо угостить меня ужином со вкусным и дорогим вином. Мне пришлось подождать до выходных, потому что вместо увольнения мой отец решил завалить старшего работой. Поэтому всю неделю Минхо возвращался домой без сил и практически сразу уходил в свою комнату спать. Я даже не успевал предложить ему ужин, который по какой-то причине теперь начал готовить сам. Приходилось ужинать в полном одиночестве с мыслями о том, что отец просто-напросто издевается над нами. А еще слишком умный Чан бесит до жути. Я рассказал ему все про наш разговор с Минхо во время званного ужина и вообще про то, что мы оба наговорили там. То интервью где мы заявили о желании завести ребенка спустя год брака за считанные дни разлетелось по интернету. Конечно же Чан тоже видел его. — Так что, теперь вас по-настоящему можно называть семьей и ждать когда у вас появится маленький Ли? — спрашивает Чан-хён, когда мы созвонились на следующий день после ужина. — Пошел в жопу, — фырчу я и начинаю рассказывать ему все. Чан впервые в жизни назвал меня идиотом, но это совершенно не важно. Важно только то, что за все эти дни мы смогли сблизиться с Минхо-хёном. За это Чан как раз таки похвалил меня, потому что я наконец-то отпустил все переживания и решился подпустить хёна к себе. И я правда вроде как отпустил наше общение на самотек и даю нам с Минхо возможность стать друзьями. Но какие-то странные мысли в моей голове начали меня жутко пугать. Потому что эти мысли совершенно не как о друге. За мои двадцать пять лет жизни у меня ни разу не возникало никаких сильных чувств к кому-то другому. Кроме чувства ненависти к родному отцу. Но никаких любовных чувств я не испытывал еще ни к кому. Поэтому у меня сейчас огромные сомнения по поводу того, что творится в моей голове и сердце. У меня есть теплые чувства, которые я испытываю к Бан Чану. Но эти чувства как к другу. Хён мне не интересен в других планах и я точно уверен в этом. За пять лет нашей дружбы у меня ни разу не возникало чувство, что я хочу обнять его после тяжелого дня в библиотеке. Как я хочу сделать с Минхо. Все эти дни, когда Минхо возвращался домой после своей ужасной работы с моим отцом, внутри меня сидело огромное желание пойти к нему в комнату, залезть в теплую кровать и прижать его к себе, давая ему возможность отдохнуть от всего мира. Руки так и чесались сплестись с его, но я останавливал себя потому что это неправильно. Да, мы все еще в браке, но это фиктивный брак. Мы не были долгое время влюблены в друг друга, не ходили по улице за руку и не целовались так, чтобы никто этого не заметил. У нас не было конфетно-букетного периода, когда нам двоим вечно хотелось быть друг с другом. Не было свиданий, не было первого поцелуя и дня начала наших отношений. У нас не было дня, когда Минхо сел передо мной на одно колено и попросил стать своим мужем. У нас не было буквально ничего и я ему никто. Я просто не имею права подойти к нему, схватить за руку и притянуть к себе в крепкие объятия. Да, я могу попросить его поговорить со мной, выслушать его переживания, которые точно у него есть, просто он не привык их показывать другим людям. Но я не хочу просто слушать хёна. Я хочу быть его поддержкой, опорой и самым близким человеком. И это пугает, потому что я не знаю как все это назвать и что с этим делать. Рассказать Чану об этом как-то неловко, но другого выбора у меня нет. У меня нет больше друзей, с которыми я могу обсудить наши непонятные отношения с Минхо. И Чан внимательно слушает меня, когда я в очередной раз прихожу к нему и за чашкой кофе выпаливаю все это. Он не прерывает меня, а просто сидит напротив и кивает головой на какие-то мои отдельные слова. — Я запутался, хён, — заканчиваю свой рассказ я, тяжело выдыхая. Чан продолжает молчать, точно обдумывая все услышанное в своей голове. Он никогда не начинает говорить сразу, а перед этим сначала хорошенько все решит в своей голове, в которой творится вообще непонятно что. Дружу с ним пять лет и вообще не понимаю того, как устроен его мозг. Сам же в это время сижу на месте и ужасно нервничаю. Если бы не кружка с кофе в моих руках, то я бы уже давно начал издеваться над собственной одеждой, дергая её от нервов. Потому что вся эта путаница в моей голове ужасно надоела мне. Хочется уже понять, что со мной творится. — Ты влюбился, — наконец говорит Чан, спустя несколько минут тишины между нами, заставляя весь воздух выйти из моих легких. — И ты вот просто так сказал мне сейчас это? — пищу я каким-то неизвестным мне голосом. Кто вообще говорит вот так просто и легко о таких вещах? — Ты хочешь узнать почему я так решил? — с самым спокойным лицом на земле спрашивает хён. Мне бы его спокойствие сейчас. — Скажи мне хотя бы одну причину почему я влюблен, — прошу я, с долей надежды в своем голосе. Хоть я и догадывался об этом, но мне нужно услышать от кого-то другого, чтобы точно убедить себя в этом. — Ответь мне просто на один вопрос, — просит старший, — что такого ты бы хотел сделать сейчас с Минхо? Вопрос старшего очень странный и непонятный. Я сижу и минуту пытаюсь понять сам вопрос, чтобы придумать для него хоть какой-то ответ. Чан умеет заставить работать чужие мозги. — Оказаться рядом с ним и просто разговаривать обо всем подряд. Главное, чтобы он хоть немного отдохнул от этой своей глупой работы. Я сказал правду. Я хочу чтобы мой отец перестал так сильно нагружать Минхо, чтобы он больше не приходил домой без задних ног. Я соскучился по нашим разговорам по вечерам и совместному ужину. А еще хочу помочь ему отвлечься от всех этих ужасных рабочих проблем. Я хочу быть полезен ему, а сейчас я просто какой-то глупый сосед. — Ты влюблен, — снова повторил Чан и я громко вздыхаю, падая головой на стол. — От твоих слов мне вообще не легче, — хнычу я. — А никто и не говорил, что будет так просто, — смеется хён и мне хочется встать и ударить его. После этого разговора проще и правда не стало. Да, я признался самому себе и лучшему другу, что все-таки умудрился влюбиться в парня, с которым год назад вступил в фиктивный брак. А ведь я клялся в том, что никогда и ни за что не подпущу его к себе. Я ведь даже был против жить в одной квартире, а сейчас я хочу намного большего. Минхо все также пропадал на работе, а по возвращении домой здоровался со мной и уходил в свою комнату. Мне было больно смотреть на него таким уставшим. Темные мешки под глазами от недосыпа, а еще я просто уверен в том, что его спина ужасно болит от постоянного нахождения на своем рабочем месте. Я терпел несколько дней, продолжая наблюдать за этой ужасной картиной уставшего Минхо. Приветливо улыбался ему, когда он проходил мимо меня в гостиной, тихонько ходил по квартире, чтобы не дай бог не помешать хёну спать. Но когда наступил вечер пятницы мои нервы достигли своего предела. Когда хён снова прошел мимо меня в свою комнату и громко хлопнул дверью, потому что был уже не в состоянии контролировать свои силы, я сдался. Вскочил с насиженного места и прошел на кухню. У нас где-то должно было остаться парочку бутылок вкусного вина и думаю для него пришло самое время. Бутылка с тихим звуком ставится на журнальный столик в гостиной, а рядом располагаются два пока еще пустых бокала. Хватаю пульт с дивана и ищу какой-нибудь глупый сериал, который можно оставить на фоне. Смотреть что-то умное и интересное мне не хочется, а Минхо уж тем более не захочет забивать еще и этим свою голову. Когда все оказывается готовым я медленными шагами иду в сторону чужой спальни. Несколько легких стуков в дверь и я застываю на месте. Очень надеюсь, что Минхо не успел заснуть и я сейчас не разбужу его. Несколько минут по ту сторону комнаты была полная тишина и я все-таки решил, что хён уснул и собирался возвращаться в гостиную. Но дверь передо мной резко открывается. — Джисон? — Минхо удивлен моему внезапному появлению на пороге его комнаты. Ну, я ведь и правда ни разу за год совместной жизни не пытался втиснуться в чужое пространство. — Прости, хён, что я так врываюсь, — начинаю тараторить я, — я просто хотел предложить тебе выпить со мной немного вина, чтобы ты расслабился после тяжелой недели. Минхо выглядит удивленным. Я топчусь на одном месте боясь услышать ответ. Почему-то мне страшно услышать отрицательный ответ. — Джисон, я… — начинает старший и я резко прерываю его. — Да, прости, ты устал. Прости, я не должен был предлагать, — мотаю головой я, — я пойду. Предлагать выпить после нескольких тяжелых рабочих недель было очень глупой идеей. Минхо сейчас и правда нужен только сон и немного отдыха, а тут я со своими предложениями лезу. Разворачиваюсь на месте и пытаюсь как можно скорее уйти в гостиную и скрыться от взгляда старшего, когда меня останавливает чужой голос: — Постой. Я был бы не против выпить с тобой вина. Ответ старшего удивляет меня и я застываю на месте, прирастая к полу. Мне хочется громко запищать, но при этом и хочется заплакать. Что-то непонятное творится со мной. — Я буду в гостиной, приходи тогда, — говорю я так и не оборачиваясь к нему и наконец ухожу. Сердце в собственной груди бешено стучит от нашего разговора. Я не должен был предлагать Минхо посидеть со мной и должен был позволить ему наконец-то отдохнуть от этой постоянной работы. Я поступил эгоистично. Минхо приходит спустя несколько минут, уже переодетый в свою домашнюю одежду. В ней он выглядит так мило и по-домашнему, что хочется просто обнимать его нескончаемое количество времени. Он садится рядом со мной на диван, укрываясь принесенным с собой пледом. Пытаюсь не нервничать и аккуратно налить вино в бокалы. Вроде все получается удачно и я не проливаю ни одной капли на журнальный столик. Слава богу, хоть не опозорился перед хёном. Минхо же все это время внимательно смотрит на телевизор, будто пытаясь понять что по нему идет. — Я включил какой-то второсортный сериал, чтобы твой мозг хоть немного отдохнул от этой работы, — говорю я, откидываясь на спинку дивана. — Спасибо тебе, — на лице старшего еле заметная улыбка, от которой где-то в глубине души становится тепло. Тишина в комнате сменяется только негромким звуком из телевизора. Я даже не пытаюсь вникнуть в сюжет сериала. Я просто сижу и размышляю над происходящим в моей жизни и делаю небольшие глотки вина из бокала. Вино в бокале Минхо тоже медленно уменьшается. Хоть мы сейчас и не разговариваем, но у меня все равно есть это приятное чувство внутри меня. Мне хорошо даже тогда, когда мы просто находимся рядом и молчим. Так вот в чем проявляется эта ранее неизвестная мне влюблённость — совершенно не обязательно разговаривать с близким тебе человеком, с ним можно и просто молчать. Бокалы как-то резко становятся пустыми и я тянусь за бутылкой, чтобы снова их заполнить. Минхо любезно протягивает мне руку поближе и снова улыбается. Я готов делать все что угодно, только чтобы видеть его улыбку постоянно. — Почему ты решил позвать меня? — внезапно спрашивает Минхо, заставляя меня дернуться от неожиданности. — Я хотел помочь тебе. Хотел чтобы ты отдохнул, — решаю не врать, поэтому отвечаю ему честно. Перевожу взгляд с телевизора на него и снова замечаю эту улыбку. — Зачем? — Я устал наблюдать как мой отец издевается над тобой из-за моей же глупой идеи, — чуть повышаю голос я, чтобы меня точно было слышно, — я должен помочь тебе. Минхо неоднозначно хмыкает в ответ на мои слова. Я делаю еще несколько глотков из своего бокала и снова возвращаю внимание к телевизору. Хоть в голове продолжают крутиться совершенно другие мысли. Атмосфера вокруг нас чарующая и я бы сказал даже опьяняющая. Хотя с этим скорее помогает вино, а не происходящее вокруг. Такое чувство, будто мы впервые оказались наедине или что у нас сейчас первое свидание. Хотя, о каком вообще свидании может идти речь. У нас с хёном никогда не будет настоящих свиданий. Да, я влюблен в него, хоть все еще продолжаю верить в это с огромным опасением. Но это совершенно не означает, что хён может быть влюблен в меня. Да о каких чувствах вообще может идти речь, если он вечно занят работой и ему точно некогда. А даже если бы эти чувства и были взаимными, то чтобы я делал? Мы уже находимся в браке и у нас никогда не будет так, как у обычных людей. У нас не будет конфетно-букетного периода. У нас не будет долгожданных встреч после нескольких дней ожидания. Не будет предложения вступить в официальные отношения. Не будет долгожданного предложения съехаться. У нас ничего по нормальному не будет. И это не удивительно, ведь моя жизнь далеко не нормальная. Но мне так хочется, чтобы хоть что-то было в ней нормального. Хотя кого я обманываю, в моей жизни никогда и ничего не будет нормальным. За всеми этими мыслями я даже не заметил как до конца допил свой бокал, а вместе с этим и закончилась вся первая бутылка. Слава богу, что с нашего ужина у нас осталось их две и мне не придется сломя голову бежать в магазин за еще одной бутылкой. — Ты не против, если я закурю? — тихо спрашиваю я, смотря на старшего. — Просто постарайся меньше выдыхать дыма в квартиру, — пожимает плечами хён и я встаю с места. За последние дни я выкурил всего несколько сигарет. Что удивительно, ведь все это время было достаточно нервным для меня и обычно в такие моменты я курил как долбанный паровоз. Но у меня просто не было никакого желания, поэтому практически полная пачка сигарет лежала все это время на подоконнике в гостиной. И вместе с каждой затяжкой никотина до меня доходила причина моего внезапного отказа от сигарет. Минхо не нравился этот запах, что исходил после каждой сигареты от меня. Ему не нравилось, что я порчу свой организм. Поэтому я и стал отказываться от сигарет. Удивительно. Как же сильно влюбленность начинает менять нас. — О чем ты постоянно думаешь? — голос старшего разрезает тишину, но я даже не дергаюсь. Похоже я уже успел приноровиться к неожиданным вопросам старшего, либо же это воздействие выпитого вина, что смешался с порцией никотина. — Ни о чем важном, — пожимаю плечами я. — Если ты думаешь о том, что я не замечал все это время, что ты ходил слишком задумчивым, то ты ошибаешься, — делает он паузу. Я вижу в отражении окна, что он делает глоток из своего бокала. — Я устаю, но изменения в тебе я могу увидеть и в таком состоянии. Чужие слова заставили задуматься. Я был уверен, что за своей усталостью Минхо просто не может ничего заметить. Ему после работы главным было пройти в свою комнату и хорошенького выспаться, а не следить за моим состоянием. Но почему-то он делал это даже в таком состоянии. И возникает вопрос, зачем? — И если все это время ты ходишь слишком задумчивым, то это что-то важное для тебя, — продолжает Минхо. Внутри возникает странное ощущение от того, что буквально за несколько месяцев Минхо смог выучить меня настолько, чтобы понимать все без разговоров. И это чувство слишком приятное, потому что все это что-то да должно значить. Должно же? — Так ты расскажешь мне или мы будем продолжать смотреть этот глупый сериал и делать вид, что сейчас не время для разговора? — я неоднозначно хмыкаю в ответ на чужие слова и делаю последнюю затяжку, туша сигарету об пепельницу. Мой мозг затуманен алкоголем и никотином и поэтому я максимально не понимаю на что может намекать сейчас Минхо. Для меня сейчас одно имеет значение — спустя долгие две недели я наконец-то нахожусь наедине с хёном. А о чем мы можем поговорить уже абсолютно неважно. С ним я готов обсуждать все что угодно. — О чем ты хочешь поговорить, хён? — спрашиваю я, присаживаясь обратно на диван и делаю еще глоток вина из своего бокала. — Зачем ты извинился передо мной за то, чего не делал? — спрашивает он и я слежу за тем, как он пересаживается на своем месте, теперь смотря на меня, а не на телевизор. Сериал все еще идет на нем, но нам окончательно становится плевать на него. — Потому что эта была моя идея, сказать про детей, ты просто подыграл мне. А в итоге наказывают только тебя. Это неправильно. — Но я сам согласился, я сам сделал этот выбор. Ты ни в чем не виноват, — отнекивается он, делая глоток алкоголя. — У нас с тобой разные мнения по этому поводу, хён, — улыбаюсь я, — мы не придем к чему-то и поссоримся. А мне так нравится нормально с тобой общаться. Минхо хихикает и я понимаю, что на нас двоих уже успел подействовать алкоголь. Хоть и прошло совсем мало времени. Похоже мы оба были ужасно уставшими все это время, раз позволили себе так быстро напиться. — Ты просто слишком упертый, — тыкает Минхо меня в грудь одним пальцем и я пошатываюсь на месте. Слава богу я сижу, иначе бы я смог с легкостью упасть. — Весь в тебя. — Ты не мой сын, чтобы так говорить, — хмурится старший. — Я твой муж, — пожимаю плечами я, — как там говорится, мы становимся похожи на своих половинок. Минхо смеется на мои слова и я снова ухожу куда-то в свои мысли. Смех хёна и правда можно слушать бесконечно, поэтому хочется вечно вести себя как придурок и смешить его. И я рад, что смог сделать это сейчас. Сердце в груди сжимается от происходящего вокруг. — Ты говорил, что хотел выйти замуж за любимого человека, — вспоминаю я, замечая легкий кивок от старшего, — каким ты представлял себе его, любимого человека? Минхо молчит, смотря куда-то за меня. Почему-то в моей голове сейчас возникает мысль о том, что он пытается вспомнить каким он представлял себе этого человека раньше. Потому что год своей жизни он потратил на меня, своего никчемного мужа, а остальное время он просто работал на моего отца и не мог позволить себе выделить время на отношения с кем-то. — Я всегда хотел, чтобы этот человек был младше меня. Глупо наверное, но я просто хотел быть опорой и защитой для этого человека. Хотел, чтобы этот человек был тем, на кого я сам мог положиться. У меня трудный характер и с ним тяжело ужиться, но этот человек должен был научиться делать это, — говорит старший с мечтательным лицом, от которого хочется самому улыбаться, — мне плевать на внешность и характер человека. Если я буду любить его, то мне совершенно неважно. — Твое представление слишком расплывчатое, хён, — хнычу я, потому что так и не смог узнать того, что меня правда интересует. — Прошло много лет с дня, когда я думал об этом последний раз, — выдыхает он, — сейчас я вырос и понял, что нет никакого представления о любимом человеке. Должна быть только реальность. И вот тут в моей голове возникает самый главный вопрос. О котором мне раньше не приходилось задумываться, ведь я был слишком зациклен на решении проблем со своей головой. Но сейчас, когда между нами с Минхо располагающая атмосфера и такая тема разговора, то я просто не могу не подумать об этом. — Что будет, если кто-то из нас влюбится? — выпаливаю я, пока не передумываю окончательно. — В друг друга или в кого-то другого? — уточняет старший и я начинаю нервничать. Подношу полупустой бокал ко рту и делаю один большой глоток, допивая все до конца залпом. — Без разницы, мне просто интересно что будет, — пожимаю плечами я. Минхо снова выглядит задумчивым и мне так и хочется забить на всё приличие и протянуть руку к его лицу, заглаживая складки на его лбу. Минхо может и стареет, но морщины ему точно будут не к лицу. — Не представляю, — резко отвечает он, — я не смогу запретить тебе встречаться с кем-то, потому что сам являюсь тебе максимум другом. Я буду рад, если у тебя появится кто-то, я хочу чтобы ты был счастлив. А у меня вряд ли может кто-то появиться. Все мое время занято работой и тобой, мне большего и не нужно в этой жизни. — Звучит так, будто ты признался мне в чувствах сейчас, — хмыкаю я и тянусь за второй бутылкой, открывая её. Минхо долго молчит, но я даже не придаю этому значения. Алкоголь туманит разум и я расслабляюсь по максимуму. Откидываю мусор от второй бутылки вина на стол и снова наполняю до краев свой бокал. В бокале хёна все еще есть немного алкоголя. — Мне нечего ответить на твои слова, — пожимает плечами он и его слова окончательно начинают меня путать. Но почему-то я решаю промолчать. Почему-то я решаю, что нет смысла продолжать этот разговор и решаю спустить услышанное на самотек. А может это снова действие алкоголя в крови. Я вообще не понимаю, что сейчас творится со мной и между нами двумя. — Что будешь делать ты, если у меня кто-то появится? — спустя несколько минут тишины между нами спрашивает хён. Я уже успел несколько раз пожалеть о том, что начал эту тему, но похоже это было хорошей идеей. — Я буду расстроен, — признаюсь я, стараясь не смотреть на старшего. Слишком неловко признаваться в этом, но и сил держать в себе почему-то не осталось. — Я привык к тебе в моей жизни и привык делить тебя только с работой. Мне будет грустно если тебя в моей жизни станет меньше. — Ты настолько жадный? — шутит Минхо-хён. — Я собственник, а ты все еще мой муж, — довольно резко отвечаю я. Оказывается признаваться во всем этом, хоть напрямую и не говоря о своих чувствах, довольно легко. Хотя, я уверен что это благодаря действию алкоголя, который мы оба продолжаем пить и никотину, который я поглотил всего минут десять назад. А может все так просто, потому что я понимаю, что хён может не вспомнить все это следующим утром. Минхо хоть и не настолько пьян, но думаю что такая доза алкоголя расслабит его и выкинет лишнюю информацию из головы. — Ты нравишься мне, — шепчет Минхо, посылая мурашки по моему телу, — я собирался признаться тебе в более трезвом состоянии, но идеальнее момента я просто не вижу. Слова старшего с трудом доходят до меня. Думаю я молчу несколько минут, наверное заставляя старшего нервничать. Но я просто не могу заставить свои мозги работать намного быстрее. Смешно наверное, потому что только что мой муж признался мне в чувствах. И это взаимные чувства, мне просто сейчас нужно придумать как самому признаться в ответ. Глупый пьяный мозг не хочет работать. Мне признался в чувствах человек, с которым больше года назад я вступил в фиктивный брак по приказу моего отца. Я плевался ядом как чертова змея и кричал о том, что никогда не подпущу его к себе, потому что он испортил мне всю жизнь. Хотя Минхо был совершенно не виноват в происходящем. Я клялся Чану, что никогда не смогу сблизиться с Минхо. Чан на все мои слова показательно кивал и твердил, что настанет время и я изменю свои слова. А я просто громко смеялся, потому что тогда я не мог поверить, что такое может произойти. Я ненавидел Минхо и хотел чтобы так было всегда. А сейчас я сижу в нашей квартире на нашем диване, держу в руках бокалы с каким-то невероятно дорогим вином. Передо мной сидит мой муж, который несколько минут назад признался мне в чувствах. В моей груди невероятно быстро бьется сердце от чувств, что переполняют меня уже неизвестное количество времени. А я сижу и не знаю что мне сделать, потому что сделать обязательно что-то нужно. Может я идиот, который сейчас ощущает себя в каком-то сериале-мелодраме или типичной корейской дораме, но в моей голове крутится только одна мысль. И похоже, раз это единственная идея, которая только пришла в мою пьяную голову, то она верная. Поэтому я просто делаю тяжелый вздох и резко тянусь вперед, соединяя наши губы с Минхо. Минхо передо мной в полном замешательстве, поэтому застывает на несколько секунд. Но я не смею отстраняться и смиренно жду пока до хёна дойдет происходящее. И через несколько секунд мне отвечают. Никогда я раньше не думал каково это, целоваться с Минхо-хёном. Но оказывается это что-то невероятное. Губы старшего мягкие и все ещё с остаточным вкусом алкоголя на них. Поцелуй в буквальном смысле опьяняет меня. Нахожу в себе больше сил и храбрости, углубляя поцелуй. Тянусь свободной рукой вперед и вплетаю её в чужую темную копну волос. А в ответ слышу тихий рык. Воздуха в легких мало, но я до максимума стараюсь отвечать на поцелуй, пока воздуха совсем не остается. — Что это было? — шепчет Минхо, опаляя мое лицо горячим дыханием. Я прикрываю глаза и прижимаюсь к его лбу своим. — Это ответ на твои слова, хён, — пожимаю плечами я, хоть знаю что он не увидит этого. Между нами снова тишина, которая прерывается лишь тихим звуком, что все еще исходит от включенного сериала на телевизоре, и от нашего тяжелого дыхания. Хочется снова соединить губы, но я не решаюсь. Вся храбрость закончилась несколько минут назад, когда наши губы перестали соединяться в поцелуе. Неожиданно хён отстраняется от меня, заставляя наконец открыть глаза и взглянуть на происходящее. Минхо передо мной сидит с немного опухшими от поцелуя губами и с плывущим взглядом в своих глазах. Минхо аккуратным движением достает из моей руки полный бокал вина и отставляет на журнальный столик. Похоже больше алкоголь нам не пригодится. Я внимательно слежу за чужими действиями, стараясь восстановить дыхание и успокоить сердце в своей груди, что сильно бьется об мою грудную клетку. Сейчас Минхо мне кажется невероятно красивым, в такой интимной вечерней атмосфере. Секунда и я оказываюсь лежащим на спине на нашем мягком диване. Минхо нависает надо мной и с какой-то жадностью осматривает моё лицо. Думаю, сейчас я выгляжу как загнанный зверек, которого поймал хищник, но хёну это нравится, если судить по его взгляду. Взгляду, который посылает по моему телу волну мурашек. — Позволишь? — все также тихо спрашивает он, хотя сейчас на его лице красуется самодовольная улыбка. Волк добрался до своей добычи, вот как бы я описал все это. — Тебе все что угодно, — с такой же ухмылкой отвечаю я и через секунду в мои губы вгрызаются в мокром поцелуе. Минхо не медлит, чтобы не тратить лишнее время на милости. Нам давно не пятнадцать, чтобы целоваться так, будто это первый поцелуй. Поднимаю руки по чужому телу, чуть царапая его, а после снова вплетаю их в его волосы. После одного раза мне хочется делать это постоянно. Хочется постоянно прижиматься к телу Минхо. Хочется вплетаться руками в темные волосы старшего. Хочется ощущать мягкие пухлые губы хёна на своих, а юркий язык внутри своего рта. Хочется чувствовать его настолько ближе и даже еще ближе. Мне хочется всего Минхо и даже больше. Губы горят от количества поцелуев, что произошли за последние несколько минут. Мы оба дорвались друг до друга и просто не хотим останавливаться. Алкоголь в нашей крови только усугубляет все, заставляя меня выгибаться навстречу чужим рукам, поцелуям и горячему телу. Губы хёна спускаются ниже и оказываются на моей шее. Я громко выдыхаю от горячих поцелуев. Хочется больше и я тихо шепчу об этом старшему. Тот тихо хихикает, опаляя шею горячим дыханием. — Стой, ах, — стону я от очередного укуса в шею. Минхо зализывает место своего укуса и отстраняется от меня, снова нависая надо мной. Минхо смотрит на меня расплывчатым взглядом, ожидая, пока я что-то смогу сказать. А моя способность говорить улетучилась еще после нашего первого поцелуя, поэтому сейчас мне немного трудно составлять цельные предложения. — Я хочу перейти к чему-то большему не так быстро и… — наконец говорю я, сбиваясь и путаясь в своих словах. Хён надо мной внимательно слушает меня. — И не так быстро. Сквозь пелену в глазах я умудряюсь разглядеть милую улыбку на лице старшего. Хочется снова приблизиться к нему и поцеловать, но тогда мы оба точно не сможем остановиться и перейдем черту, которую я не хочу переходить сегодня. — Тогда давай просто полежим? — предлагает он и я киваю головой. Минхо ложится рядом со мной, максимально прижимаясь к стенке дивана, а меня самого прижимает к себе. Обнимаемся мы не в первый раз, но в таких сильных, крепких и искренних объятиях впервые. И на моем лице расплывается широкая улыбка, которую я прячу, утыкаясь в грудь старшего.***
Лучи солнца пробираются сквозь не до конца закрытые шторы в спальне, светя прямо в глаза. Хочется зажмуриться еще сильнее, но сильнее уже просто некуда, поэтому я пытаюсь перевернуться на другой бок, прячась в чужой груди. Тело, что лежит передо мной, невероятно горячее, отчего я сильнее прижимаюсь к нему. Я совершенно не представляю сколько сейчас времени, потому что просыпаться совсем не хочется. Я даю себе несколько лишних минут, прижимаясь к телу рядом с собой. С ним хочется находиться рядом неисчисляемое количество времени, потому что рядом тепло и спокойно. Рядом с Минхо просто невероятно хорошо. Раскрываю глаза, окончательно смаргивая пелену ото сна. Поднимаю голову и натыкаюсь на спящего Минхо. Похоже ему плевать на это долбанное солнце, которое тоже светит ему в глаза. Хён единственный человек, которого я знаю, который может заснуть и спать в любом месте, в любое время и в любой позе. Я хочу уметь также, но, к сожалению, мой сон достаточно чуткий. Несколько секунд смотрю на умиротворенное лицо старшего. Когда он спит его лицо выглядит таким спокойным и милым. Так и хочется потискать его за эти милые щечки. Но я терплю, чтобы не дай бог не разбудить его. Для меня все еще так странно просыпаться вместе с Минхо в одной кровати. Прошло несколько месяцев с того великого дня, когда отношения между нами двумя стали официальными не только на документах, но и между нами. И за эти два месяца я так и не смог привыкнуть ко всему. Раньше я думал, что из-за нашего фиктивного брака между нами не будет никакой романтики. Думал, что не будет букетно-конфетного периода, не будет бабочек в наших животах, не будет стеснения. Мы же живем уже больше года вместе, о каком стеснении может идти речь? Но все оказалось по-другому. Когда мы просто общались с хёном как друзья, знакомые все было намного проще. Я совершенно не стеснялся показать себя настоящего, показать свой глупый характер. А сейчас, я не хочу показаться в глазах хёна идиотом. Поэтому приходится как-то контролировать себя, не говорить разного бреда. Хочется казаться идеальным. А еще сам хён в отношениях оказался совсем другим. Не в том смысле, что он ведет себя не как обычно, а в том что он относится ко мне намного трепетнее. Теперь каждый вечер после работы, даже если старший ужасно устал, мы обязательно ужинаем вместе и смотрим какой-то глупый сериал, обнимаясь на нашем диване. А после, мы уходим в комнату хёна и вместе засыпаем. Зайти в комнату старшего в первый раз было неловко. Я был тем человеком, который установил правила не заходить в чужие комнаты и сам же попросил его нарушить. Я не хотел уходить в свою комнату и засыпать в полном одиночестве и в холодной кровати, поэтому своими самыми милыми глазами уговорил старшего взять меня с собой. Минхо не мог отказать мне. Его комната была чуть больше моей. Выполнена в карамельных оттенках, что успокаивали меня. Большую часть комнаты занимала двухспальная кровать, которая всегда была заправлена мной. Напротив, на стене висел плазменный телевизор, который мы включали только когда не хотели сидеть на диване в гостиной и решали перебраться в спальню и развалиться на мягкой кроватке. И небольшой шкаф, где я уже успел аккуратно разложить вещи хёна. А то у него оказывается есть ужасная привычка закидывать вещи в шкаф и не складывать их. Больше ничего в комнате не было, потому что для рабочего места у старшего есть отдельный кабинет. И хоть комната не очень и отличается от моей, но мне в ней намного комфортнее, чем в собственной. Хотя может это все от того, что я нахожусь там не один, а вместе с любимым человеком. Так что теперь моя комната практически всегда пустует, потому что я не могу засыпать в одиночестве. А хён и не против этого. Он крепко прижимает меня к себе, утыкается в мою макушку и засыпает. А у меня в груди бешено бьется сердце от нашей близости. К слову, о близости. За два месяца наших официальных отношений мы так и не перешли ту самую черту, что я установил в ночь у телевизора. Дело не в моем недоверии, которого конечно нет, потому что я доверяю хёну больше чем самому себе, а дело в том, что мы просто оба решили не торопиться. Мы не какие-то глупые подростки девственники, которым важно, чтобы наш первый раз прошёл в какой-то особенной атмосфере. Просто для нас двоих это очень особенный момент. Хотя и было многое. Долгие поцелуи, что спускались до резинки белья, ведь домашние штаны уже давно откинуты на пол. Засосы, что остались на внутренней стороне наших бедер. Мы оба стояли на коленях между ног друг друга. Было много чего, но настолько далеко мы еще ни разу не заходили. — Доброе утро, — низкий голос старшего выводит меня из моих мыслей и заставляет дернуться от испуга. Поднимаю взгляд на него и вижу как он смотрит на меня своими сонными и еще не до конца открывшимися глазами. — Так и умереть от испуга можно, — бурчу недовольно я. — Ты почти прожег в моей груди дыру, я не мог ждать, — хихикает он своим низким ото сна голосом и посылает по моему телу мурашки. Чувствую как горячая ладонь гладит мою спину и прижимаюсь еще ближе, хотя расстояния между нами итак уже нет. Находиться рядом со старшим просто невероятно хорошо, поэтому я не могу ничего с собой поделать. — Давно встал? — спрашивает он, на что я киваю, уткнувшись в грудь. Между нами уже привычная тишина, которая никак не нервирует нас. Нам нравится находиться рядом даже когда мы молчим. Солнце за окном все еще ярко светит в нашу комнату, от чего хён точно продолжает щуриться. У меня же есть защита в виде большого, любимого и теплого тела. Я почти проваливаюсь в сон, когда старший рядом со мной дергается, будто пытается вырваться из наших объятий, поэтому я чуть отстраняюсь от него и смотрю вопросительным взглядом в чужие глаза. На лице старшего милая улыбка, которая быстро пропадает, потому что хён тянется ко мне за утренним поцелуем. Плевать на то, что мы еще не почистили зубы, поэтому я огромным желанием отвечаю на него. Горячее дыхание старшего ударяется об мое лицо, но мне плевать. Самое главное это его губы на моих, и язык, что сплетает с моим. Целоваться с Минхо можно целую вечность, потому что это просто невероятно. Проходит время прежде чем старший помогает мне поменять нашу позу. За считанные секунды я оказываюсь сидя на старшем. Но наши губы все никак не рассоединяются. Легкие начинает царапать от нехватки воздуха в них, но я не могу позволить себе оторваться от любимых губ. Но хён думает по-другому, когда отрывается от меня и спускается вниз на мою шею. Тяжелый вздох срывается с моих губ, когда я ощущаю горячий поцелуй на своей шее. Минхо исследует губами всю мою шею, помечая её. Через несколько часов на ней расцветут ярко алые засосы, на которые я буду долгие минуты смотреть в ванной перед тем как пойти в душ. Мне нравится рассматривать эти метки и понимать, что полностью, душой и телом, принадлежу этому человеку. Мне и самому нравится оставлять метки по всему телу старшего, которые после ему приходится прятать воротниками рубашки. Хотя мне так хочется, чтобы все кто работают вместе с ним увидели их и перестали пожирать его взглядом во время работы. Минхо мой и я хочу, чтобы все знали об этом. — Ах! — выдыхаю я, чувствуя сильный укус на своей ключице. Минхо не перестает оставлять поцелуи, спускаясь ниже. Моя футболка за считанные секунды слетает с моего тела, отлетая куда-то в неизвестном мне направлении. На мне остаются только домашние штаны с бельем. Руки хёна гуляют по моему телу, не прекращая посылать мурашки по нему. Огромное количество чувств заставляют меня ёрзать сидя на чужом теле. Крепкие руки хватаются за мои бедра, заставляя замереть на одном месте. Я громко хнычу от того, что даже самое минимальное трение прекращается. Грудью чувствую улыбку на чужом лице и начинаю беситься. — Хён, — хнычу я. Минхо отрывается от моей груди, оставляя последний мокрый поцелуй на ней. Сквозь пелену в глазах я смотрю на старшего, у которого полностью черные глаза. За все это время я уже успел различать его возбужденное состояние, которое можно определить по широким зрачкам, что почти полностью закрывают глаза, по красным щекам и по губам, что становятся еще пухлее. И сейчас хён передо мной выглядит именно так. Не думаю что я выгляжу не лучше. Моя грудь быстро вздымается из-за быстрого дыхания. Губы искусаны самим Минхо и мной, когда я пытался сдержать стоны. Я не могу видеть свои глаза, но думаю они такие же как и у старшего. Да и щеки, возможно, у меня тоже покраснели от происходящего. Мы оба возбуждены и лично я уже не могу сдерживаться. Подо мной сидит любимый человек, который довел меня до такого состояния всего за несколько минут. Я всегда знал, что наступит момент, когда я захочу дойти до самого конца. Не знал когда именно произойдет это, но похоже момент настал. Потому что я хочу Минхо. Хочу его всего. — Хён, — шепчу я, смотря на него размыленным взглядом. Минхо поднимает на меня взгляд, что прежде блуждал по моей груди. Я еще сам не смотрел, но скорее всего там уже успели расцвести оставленные старшим засосы, на которые он и смотрел. Любуется своим творением. — Я хочу тебя, — прямым текстом говорю я, решая не увиливать от своих желаний. Минхо смотрит прямо в мои глаза, ища что-то, что может намекнуть на мое нежелание. Но ничего такого он не сможет увидеть в них, потому что я уверен в своем желании. И я знаю, что Минхо тоже хочет меня. Я чувствую это своим задом, сидя прямо на его промежности. — Ты уверен? — спрашивает он осипшим голосом. Я уверено киваю головой, не переставая смотреть в чужие глаза. Минхо несколько секунд внимательно осматривает моё лицо, заставляя меня закусить губу от нервов. Я чувствую вставший член старшего, что упирается в мой зад, но это совершенно не значит, что старший сейчас согласится дойти до конца. И это очень нервирует меня. Когда мои переживания доходят до своего апогея и я хочу встать с чужих бедер и убежать в ванную, чтобы спрятаться, Минхо резким движением переворачивает меня, подминая под себя. С моих губ слетает тихий писк от испуга. Глаза Минхо все еще осматривают моё лицо и я хочу спросить что вообще происходит, но меня резко затыкают поцелуем. Поцелуй совершенно не мягкий и не медленный. Хён сразу врывается в мой рот языком, углубляя поцелуй. Я стараюсь поспевать за ним и отвечать ему. Поцелуй быстрый, страстный и мокрый. Слюны между нами много, но мне совершенно плевать. Хён сорвался с катушек и я хотел именно этого. Рука старшего вновь начинает блуждать по моему телу. Я выгибаюсь в спине, соприкасаясь с чужим горячим телом, что все еще скрыто домашней футболкой. Губы хёна также резко отрываются от моих и я раскрываю глаза, наблюдая за старшим. Минхо садится в моих ногах, хватаясь за резинку моих штанов, и резко тянет их вниз. Я помогаю ему, смотря как хён откидывает их на пол. В ближайшее время они точно не пригодятся нам. — Сними, п…пожалуйста, — заикаюсь я, кивая на одежду, что все еще на старшем. Вижу хищную улыбку хёна, когда он снимает с себя футболку. Передо мной открывается просто прекрасное тело. Хоть Минхо и проводит большую часть времени в глупом офисе моего отца, но это совершенно не мешает ему иметь хорошее и подтянутое тело. Да, у хёна нет пресса и накаченной груди, но мне совершенно плевать на это. Для своих лет Минхо выглядит просто обворожительно. Штаны старшего также резко оказываются на полу. Я медленно спускаюсь взглядом по телу, натыкаясь на уже давно знакомую выпуклость в трусах. Сглатываю вязкую слюну, что успела накопиться у меня во рту, и снова поднимаю взгляд. На лице Минхо играет самодовольная улыбка. — Прошу, — шепчу я, хотя сам не очень понимаю о чем вообще говорю. Зато Минхо прекрасно понимает меня. Он встает с кровати, уходя к шкафу. Я не вижу что он там делает, пытаясь восстановить дыхание, но когда он возвращается ко мне, то понимаю что же он искал там несколько долгих минут. Новый бутылек смазки падает рядом со мной на кровать, вместе с пачкой презервативов. Минхо молчит и продолжает ухмыляться мне. Я тяжело сглатываю и хватаюсь руками за простынь, подминая её под себя. Руки старшего поднимаются по моим ногам, останавливаясь на резинке боксеров. — Я могу их снять? — спрашивает он, смотря на меня внимательным взглядом. Я знаю, что если я сейчас отвечу отрицательно, то Минхо сразу же остановится и поможет мне одеться, оставляя продолжение до лучшего момента. Но я не хочу чтобы мы останавливались, поэтому яростно киваю головой в ответ. Медленным движением хён стягивает с меня белье, оставляя меня полностью голым. Я чувствую очередную волну мурашек по своему телу от прохладного ветерка, но руки Минхо снова поднимаются по мне. Минхо нависает надо мной и вовлекает меня в новый поцелуй. Сил сдерживаться просто нет, поэтому я начинаю кусать чужие губы. Я хочу хёна в себе, а он все оттягивает. Поэтому пусть помучается и потерпит боль от моих укусов. Мой член болит намного сильнее. — Готов? — спрашивает он, отрываясь от моих губ. Я киваю и слышу звук открывающегося бутылька смазки. Сил открыть глаза нет, поэтому я просто прислушиваюсь к каждому действию хёна. И выходит это плохо, потому что голова совершенно не работает от ужасно сильного возбуждения. Холодные пальцы резко оказываются около моего входа, заставляя меня дернуться. Минхо больше не спрашивает готов ли я, потому что тому как я ерзаю на постельном белье, как я кусаю губы от огромного желание ощутить член старшего в себе и как я тяжело дышу становится все понятно. Поэтому во мне оказывается первый палец. Минхо растягивает меня аккуратно. Второй рукой блуждает по моим бедрам, помогая избавиться мне от неприятных ощущений. А еще я чувствую горячие поцелуи на них, что срывают громкие стоны с моих губ. Второй палец входит также аккуратно, срывая очередной стон, что отлетает от стен. Пальцы внутри меня расходятся на манер ножниц, растягивая меня для члена старшего. Третий палец внутри ощущается просто невероятно. Когда во мне спокойно могут двигаться четыре пальца, посылая волны приятных ощущений по всему моему телу, я начинаю требовательно хныкать. Мозг не работает, поэтому я не могу составить хорошее предложение в своей голове, поэтому мне остается просто хныкать, стонать и извиваться на кровати. Чувствую горячее тело над собой и с огромным трудом заставляю себя разлепить глаза. Пелена возбуждения мешает мне четко увидеть Минхо над собой, но мне это не сильно мешает. Минхо решает заговорить раньше, чем мой взгляд сконцентрируется на нем. — Готов? — снова кивок в ответ на чужой вопрос. — Мне нужны слова, Джисон. Он точно издевается надо мной, потому что мой язык сейчас невероятно сильно заплетается, а в голове есть только одна мысль — хочу Минхо в себе. Ни о каких других словах речи и не идет. Но мне приходится заставить свою голову думать, чтобы ответить на чужой вопрос. — Г…готов, — шепчу я, заикаясь. Минхо улыбается мне в ответ и снова впивается в мои губы. Я поднимаю руки, вонзаясь ногтями в предплечья старшего. Я обожаю целоваться с ним, но именно сейчас я хочу совершенно другого. Шелест пачки презерватива доносится до моего слуха запоздало. Я откидываю голову на подушки, тяжело дыша и ожидая пока Минхо наденет на себя презерватив. И может мой мозг возбужден настолько сильно, что я не сразу замечаю горячую головку члена около своего входа. И замечаю я это в момент, когда мои руки выпутывают из постельного белья и поднимают над моей головой. — Надеюсь ты не против, — говорит Минхо, сцепляя мои руки. Никогда бы не подумал о том, что мои руки меньше рук старшего. Но сейчас, когда я прекрасно ощущаю как он одной рукой смог схватить обе мои, мне хочется начать выть. Минхо больше меня в физическом плане и оказывается мне это невероятно нравится. Я делаю глубокий вдох, когда чувствую как Минхо начинает входить в меня. Его движения медленные и аккуратные. Чувствую себя долбанным девственником, которого прямо сейчас лишают девственности. Но ведь я далеко не он. Поэтому, хоть мои руки и сцеплены над моей головой, а на бедре лежит горячая рука старшего, прижимая меня к кровати чтобы я не смог двигаться, я умудряюсь поддаться бедрами вниз, сильнее насаживаясь на чужой член. — Блять! — стону я, ощущая как меня распирает изнутри. Минхо не был большим, но мой последний секс был огромное количество времени назад и сейчас все ощущается для меня так, будто впервые. Но член хёна ощущается просто прекрасно внутри меня. Старший останавливается на несколько минут, давая мне окончательно привыкнуть к размерам внутри меня. Неприятных чувств нет, но мне просто нужно время. Я тяжело дышу, кусаю собственные губы до крови, что ощущаю во рту. Хочется вцепится руками в предплечья старшего, но я все ещё обездвижен им же. Первый толчок медленный. Но с каждым новым движением сила и скорость становится сильнее и быстрее. Рука хёна сжимает мои сильнее. Думаю, на них останутся красные отметины, которые потом Минхо самостоятельно будет мазать кремом для рук, но сейчас меня все устраивает. Мне нравится быть обездвиженным. — Черт, — стону я от особенно сильного толчка, что проходится по моей простате. Минхо надо мной самодовольно хмыкает и продолжает двигаться в том же направлении. Не представляю сколько проходит времени. Мое дыхание давно сбито из-за сильных толчков в меня. По шее и груди стекают капельки пота, что пропадают где-то в смятом подо мной постельном белье, а губы ужасно искусаны от моих зубов. Пелена перед глазами не дает полностью разглядеть любимого человека надо мной, но зато я чувствую его. Рука старшего все еще сжимает мои руки, что уже давно чешутся от того, что я хочу вцепиться в чужое тело. Член идеально попадает мне по простате, вынуждая меня выгибаться навстречу. Внизу живота собирается узел, что в один момент готов взорваться, но я сдерживаю себя, ожидая разрешения кончить от самого Минхо. — Х…хочу, — хнычу я, заикаясь из-за нового толчка. Минхо впивается в мою шею, будто на ней еще осталось свободное место для его поцелуев и засосов. Но ему плевать. Он такой же собственник как я и я совершенно не против принять еще несколько новых укусов туда. — Прошу, — повторяю я, потому что сил сдерживаться совсем не остается. Член, что лежит на моем животе и дергается от каждого толчка в меня, ужасно истекает естественной смазкой, оставляя маленькую лужицу на животе. — Кончи для меня, Джисон, — горячий воздух опаляет моё ухо и я полностью отпускаю себя. Сильные толчки продолжаются в моё тело, когда я срываюсь на громкий стон и кончаю себе на живот, попадая и на живот старшего. Минхо надо мной не останавливается, гонясь за своим оргазмом. Мое тело сверхчувствительное, но я позволяю ему делать это. И через несколько секунд я чувствую как острые зубы в очередной раз впиваются в мою шею куда-то под ухом и Минхо замирает. Моя голова полностью отключается, поэтому я не сразу начинаю ощущать как Минхо покидает моё тело и начинает приводить меня в порядок. Глаза все еще закрыты, а грудь быстро вздымается от моего быстрого дыхания. Сердце также быстро стучит в груди, будто готово выпрыгнуть из неё. Холодный ветерок снова блуждает по моему телу. Похоже Минхо открыл окно, пуская свежий воздух в комнату. А, точно, сейчас же утро. Это я вспоминаю когда начинаю краем своего сознания слышать пение птиц за окном. Сил на что-то совершенно нет, поэтому я совершенно забиваю на свое голое тело и поудобнее стараюсь устроиться в кровати. Это дается тяжело, потому что рядом нет Минхо, который все еще продолжает ходить по нашей квартире. И когда рядом со мной прогибается кровать я наконец могу открыть свои глаза. Минхо ярко улыбается мне, одними глазами спрашивая про мое состояние. Я улыбаюсь в ответ, давая понять ему, что я чувствую себя просто прекрасно и двигаюсь к нему, вновь утыкаясь в его грудь. Вот теперь то мне точно удобно лежать. Никогда не думал, что после секса в моей голове будут происходить какие-то великие думы, но когда в моей голове появились мысли о том, как год назад я и не мог представить то, что окажусь хотя бы в одной комнате с Минхо и при этом мы не будем ссориться, я бы конкретно ахерел. Я ненавидел этого человека, думая что он сломал всю мою жизнь. Но на самом деле он привнес в неё свои краски, на привыкание к которым мне понадобилось чуть больше года. И сейчас я с уверенностью могу сказать, что человек передо мной, что прижимает меня к себе и укрывает мое голое тело одеялом, невероятно дорог мне и я не представляю своей жизни без него. Он мой друг, парень, муж и самый важный человек в моей жизни. И когда-нибудь я скажу ему о том, как же сильно я люблю его.
Примечания:
Не забывайте про отзывы, вам не сложно, а мне приятно!
Если вам понравилась работа, не поленитесь и присоединитесь к моему каналу, где я общаюсь с вами и делюсь разными спойлерами к работам:
https://t.me/+FOpKJRocredhMWVi
