Когда уйду я во мрак.

Очередной день–очередная работа, который уже стоит в горле защитника, как напоминание, что он все таки может отказаться от эмоций, и наплевать на это дело. Но Инк так не может, он–хочет, он желает чувствовать!

Из размышлений его уняла резкая боль в груди, не сравнимая с тем, с чем он сталкивался ранее. Такая сильная, что темнеет в глазницах, не похожую на боль, которую он испытывал при сражениях, или разрушающейся альтернативы,это нечто–большее... Резко поднявшись, Инк схватился за место, где должна была быть душа, у любого нормального монстра, но её не было, точно не у него. —Что же...Ха-а..—сильная отдышка не давала сказать и слова, до сих пор было больно, и панически страшно, он–боялся сейчасчешней боли. Успокоившись, он понял, что чувствует себя слишком лёгким, каким не был раньше, да и не обнаружил своего любимого Бруми на месте, сильно запаниковал, сразу поднимаясь с насиженного места, и хватаясь за голову. Невольно взглянув на землю, на его горле подступил ком из чернил, который он еле сдержал внутри себя. На земле лежал он, он сам, не рассыпаясь в пыль, а вокруг были лужи чернил. В этот раз, он не смог сдержать позыв тошноты, и его вырвало прямиком на самого себя, прекрасно. Вылезшие чернила быстро испарились, как будто бы ничего и не было, что очередной раз доказывало то, что он понятия не имеет, что произошло с ним и его телом. Он не знал, сколько времени он просидел в этом месте, пару часов? Минут? Он и не считал, он испытывал лишь панику, сидел рядом со своим так и не рассыпавшимся телом, и размышлял, размышлял как выбраться из области набросков. Набравшись смелости, он начал свои попытки выйти из родного места. Чтобы он не пытался, ни что не работало! Он даже пытался нарисовать своего Бруми, с помощью кисточек, которые были у него в запасе, но его спутница быстро рассыпалась в чернила, и исчезала. Видимо, в таком состоянии пользоваться таким инструментом было практически нереально, или вовсе невозможно. В один момент, его куда-то выкинуло, когда он в очередной раз попытался уйти из Дудл Сферы. Оказавшись в альтернативной вселенной, правую глазницу отдало неприятным жжением, которое не утихомирилось даже спустя минуту, всё это время он сидел на коленях, пряча ладонью свой глаз, до тех пор, пока он не почувствовал боль уже в груди, не такую сильную, как было до этого. Чувства заставили инстинктивно подняться, и пошагать в верную сторону, там, из-за чего он и чувствовал эту боль. Инк даже и не знал, в какой он находился вселенной,стоило бы и поинтересоваться... Защитник еле как успел увернуться от пролетевшей красной кости...Но не успел он сосредоточиться, как в него выстрелили из бластера, с сильным громом и шорохом, кажись, драконо-подобных голов было несколько, от чего и создались такие сильные толчки и крайне большие краторы. Но он не почувствовал ни боли, ни дискомфорта, атаки прошли сквозь него, как и сквозь него прошел тот, на кого и были направлены эти атаки, Дрим? Хранитель чувств, был до безумия ранен, уже не в силах драться,чего он не мог скрыть. Жадно втягивая воздух, судорожно хватаясь за свою грудь, и смотря злым взглядом на его врага...Эррор. Эррор обезумел,ошибка не понимал, где его злосчастный враг? Который при любой подозрительной ситуации, приходит посмотреть, и никогда не пропускает их сражения. А сейчас, он будто бы под землю упал, пропал. У него были подозрения что тот умер, но кто же мог его убить? Не Найтмер, в конце то концов, к нему защитник относится бережно, старается не втягиваться в битвы без необходимости...Но если это Найтмер, то что его сподвигло убить защитника? Для него, это впрочем крайне бесполезно. Некому будет защищать вселенные, через которые он питается негативными чувствами, ведь Эррор, не разделяет ситуацию Найтмера, и уничтожает миры всех возможных концовок и чувств. Забеспокоившись о собственном азарте, ступил на вселенную, ранил его, и мир.

Но никто не пришёл.

Защитника альтернатив до сих пор не было, его нет, он не приходит. Эрра будто током било подметив для себя, что ему стоит допросить того же Рипера, оставил хранителя позитивных чувств одного, в умирающем мире, где никто не мог ему помочь...А его напарник,Инк, который видел состояние друга, но не мог к нему даже притронуться, просто напросто проходя сквозь напарника. Это пугало, он мог притронуться лишь к определенным вещам, а о живых существах, вообще стоит молчать. Хмыкнув, творец спешно отошёл от Дрима, и стал размышлять над тем, как к нему можно притронуться, и при этом, не пострадать самому, в случае чего. Как вдруг, в груди снова поступила резкая, сильная боль, мир начал тускнеть, его поглощала тьма, всю вселенную быстро охватывала плотная дымка тьмы, а Дриму было хоть бы что, он кажись, и не видел этого, и это не было похоже на то, что альтернатива, стирается полностью, это нечто другое, то, чего Инк не знал ранее, но сейчас, он испытывает это на собственной шкуре, он оказывается в одиночестве, в полной темноте. Ему больно, ему страшно, он–один. Тот же глаз, начинал безумно болеть с каждой секундой, и слышался неприятный скрежет помех, как у Эррора, но, его тут и быть не может, что не скажешь об Инке.

Тишина.

Разом все затихло. Не было больше боли, и пришедшего мрака. Была лишь пустота, внутри и снаружи. Инк не шевелился. Но пришлось когда в очередной раз жгучая боль озарила его тело. Сильно, до жжения в «горле» он закашлялся. Умудрился прокашляться с чернилами, которое отвечало за его некую кровь, да и магию в целом. Но его вытекло слишком много, изо рта, и из..глазницы? Растерянно проведя ладонью по скуле, заметил что из его глаза вытекает выше упомянутая жидкость. — Твою же мать. Надо думать, думать...Что произошло со мной, и почему. — мысли вслух, он стал разговаривать с самим собой, у него не было кроме самого себя никакого собеседника, он был в полном одиночестве.

Он ненавидит одиночество.

Горькие вздохы, заполнили весь доступный радиус досягаемости звука. Защитник находился в полном отчаянии, ему было плохо, он не хотел быть один, он хотел быть с кем-то. Но в его ситуации это было из разряда вон выходящего,его мечтам, не суждено было сбыться. Вытерев замазанную руку об кончик шарфа,прижал колени к груди, тем самым теоретически обнимая себя. Сглотнув приступившую рвоту чернилами,спрятал лицо в коленках. Во рту стоял горький, отвратительный привкус химии, от чего блевать хотелось куда больше...