Сладкие грёзы

Поздний вечер. Небосвод покрыт самыми тёмными оттенками и усыпан яркими звёздами, танцующими на сцене. Луна царила полумесяцем, была главной на фоне всех остальных крохотных небесных тел на небе. На ночных улочках не было ни души, лишь царил холодный ветер, густой туман и слабое свечение луны. Маленькие лужицы, растёкшиеся по дороге, были небесными зеркалами для звёзд. Люди сейчас готовились ко сну или уже сладко сопели в своих кроватях, блуждая по чудесам страны грёз. И одним из таких путников был шатен с короткими шёлковыми волосами, пряди которых перебирали чужие мужские пальцы. Им был парень с белоснежной кожей, что сверкала на солнечном свете и впитывала нежность луны. По его коже едва проходились пальцы наблюдателя, на коленях которого лежал странник во снах. Путник по грёзам и двинуться во сне не мог от жуткой усталости в теле после очередных сверхурочных в прогнившем офисе родных трущоб. Он всегда приходил уставшим, но в конце недели, видимо, физическое и психическое состояния вовсе подкашивались, раз он бессильно падал к чужим ногам как только приходил домой. Хотя, нет… к родным ногам. — Чери-Чери… — с тяжелым вздохом говорит Краш, нежно поглаживая своего друга по голове. Еле-еле дотрагиваясь до мягких волос парня тот лишь думал как бы ему не разбудить своего соседа. Правда вряд ли этот сосед бы проснулся, учитывая его сладкое сопение на коленках Краша сейчас. Второй рукой блондин поглаживает Чери по руке. Забавно, ведь шатен скрутился прямо лицом к телу Краша, как щенок, пытающийся уснуть на холодной улице. Друг Чери сейчас читал все благодарности мира Богу просто за то, что на нём сейчас лежит его сосед или же любовь всей его жизни и он гладит его по голове. Крашу даже сложно было смотреть на своего друга сейчас, глаза выедает вся его милость. От происходящего так тепло на душе, но вот только кажется, что его Чери сейчас всё же холодно, раз он подрагивает и жмурится. Но рядом с Крашем нет одеяла и он ни за что не встанет сейчас с дивана чтобы взять его. Но и из положения выходить надо, хоть и даже худи какой-нибудь рядом нет чтобы укрыть друга. И в голову Краша прилетает гениально-идиотская идея. Он снимает розовую кофту, в которой сидел, и укрывает Чери. Проблема ведь решена? Решена. Значит Краш потерпит в своей тонкой футболке холодную температуру дома раз в жизни — ничего с ним не случится! «А вот с Чери случится, но нельзя, чтобы случилось» — мотается в голове блондина, пока тот с заботой смотрит на сопящего парня. И сколько ещё времени должно пройти, чтобы сердце Краша перестало вздрагивать от милого Чери каждый раз, как первый? Чтобы перестало вздрагивать от его действий, от его вида, от его слов, от всего, что делает Чери, просто потому что это Чери. Блондин завораживающе смотрит на своего друга, продолжая перебирать его волосы, держа его холодную руку в своей в попытке согреть. Он не хочет уходить отсюда, он хочет быть рядом с Чери всегда. Чтоб это никогда не достигало своего конца, ведь любовь всей его жизни, которой он хочет отдать всё, прямо сейчас лежит у него на коленях, но Краш ничего не может сделать. Он не может прямо сейчас его поцеловать, не может разбудить и признаться в чувствах, не может признаться и завтра. Он ничего не может. Ему нельзя. — Чери-Чери… — снова под нос бормочет себе тот, договаривая в голове: «Ты сводишь меня с ума». И продолжает гладить его по голове, пока сам не проваливается в страну грёз.