Об умении прощать

Тарталья даже и не понял, как оказался лежащим под Чжун Ли и выгибающимся под его горячими руками, медленно спускающимися ниже и ниже. В один момент они переругивались, а в следующий...

***

– Старый дед! Какого чёрта тебе ещё нужно от меня? Я следующим же кораблём уеду в Снежную. Домой, к своей семье, к своему Архонту. – Местами срываясь на крик, говорил Тарталья, яростно глядя на невозмутимое лицо Чжун Ли. – Тарталья, ты должен мне. Разрушенная Гавань, сотни жертв и тысячи пострадавших. Я передал Сердце Бога через Синьору по контракту с Царицей, и в нём не учитывались все эти последствия. Прекрати цирк, идём домой. – И что тебе теперь надо?! Хочешь оставить меня в Ли Юэ? Зачем тебе это, о великий Моракс? – Глаза Чжун Ли сверкнули, – Зачем тебе глупый Фатуи? Я могу расплатиться деньгами за весь полученный ущерб. – Ты думаешь мне требуются твои жалкие копейки? – Как можно спокойней произнёс Чжун Ли, стараясь не разозлиться, после чего Чайлду явно не поздоровилось бы. – Прекрати это издевательство. Отпусти меня. Когда то при встречах, что были до исполнения условий контракта, ты говорил, что я дорог тебе. Если это правда, то у тебя что, фетиш на страдания твоих близких? Аждаха, Гуй Чжун... Какая судьба их поджидала, когда они были с тобой?! Это конечная. Терпение Моракса лопнуло. Человек не мог задевать столь важную для него, для Бога, память о дорогих ему существах. Моракс взял Тарталью за шиворот и Гео поток унёс их. Тарталья зашипел от боли и попытался вырваться, на что услышал треск любимой формы и зло фыркнул. – Ну и куда ты унёс нас? Я попал в точку, правда? – с гордостью смотрел в чужие разъяренные глаза Тарталья, не понимая, на что нарвался. Моракс достал копьё, с силой прижимая Чайлда к большому камню рядом янтарем, приставляя остриё к его горлу. Самодовольство из взгляда пропало, сменяясь азартом. Ощущая заранее вкус победы на языке, Моракс убрал оковы, швыряя его на другой конец достаточно большой площади, чётко выговаривая: "Не пожалей." Блокируя все удары поспешившего напасть первым Чайлда, Моракс, спустя пятнадцать минут скучного наблюдения за старающимся Предвестником, свысока заглянул в его уставшие глаза и бросил в него камень, принадлежавший ранее Хранителю Облаков. Человека он сбить в силах, но вреда ему не причинит. Придавив Тарталью к земле и медленно подходя ближе, после садясь на колени и ухмыляясь, превращая камень в мелкие осколки, осыпавшиеся на землю. Моракс беглым взглядом пробежался по телу, убеждаясь, что серьезных повреждений нет, но наткнулся взглядом на более интересную проблему. – Хм, интересная реакция, Тарталья, я не ожидал, – наконец оглядев и здраво оценив его раны, сказал Чжун Ли, после упираясь взглядом в вздыбленную ширинку серых штанов, – Тебя серьёзно возбуждает моя сила? Моя власть? Тарталья что то несвязно промычал, сдерживая стон, почувствовав тяжёлую руку Бога на своей шее. Она сдавливала, прижимала, но не причиняла боли. Это нравилось им обоим, Тарталья знал точно. Моракс замял свою злость, оставляя место только мыслям о лежащем и беззащитном парне перед ним. Склонившись к его лицу, он обжигающим шёпотом проговорил: – Я задал тебе вопрос. Как человечишка, валяющийся пластом перед Богом Войны, ты бессилен. Признай мою власть над тобой. Тарталье рвало крышу. Рука на шее, которую Моракс не собирался убирать, добивала окончательно, заставляя мысли собираться в кучу. Он покорно заскулил, принимая правила игры, сдаваясь. Только перед ним, перед Мораксом, Тарталья готов показать слабость. Нет, ему не стыдно, он счастлив, находясь рядом с ним. Когда нибудь он обязательно встанет рядом с Богом по силе. Моракс ухмыляется реакции тела Тартальи на все слова, сказанные им. Он сам действует на парня лучше любого возбудителя. Это льстит. Тарталья ничего не говорит всерьёз на нервах, Моракс прекрасно знает это, но когда он называет своим Богом Царицу... Это злит. Он не хочет и не будет делиться. Тарталья – его мальчик, его возлюбленный, его подданный, его человек. Злость закипает в венах при мысли о Крио Богине. Позволяя уйти в свои мысли на пару секунд, Моракс упустил из виду руку Тартальи, что легла на его щеку. Смахнув размышления мужчина посмотрел на возлюбленного, который слабо улыбнулся, немного отрезвляя Архонта. Да, его сердце растопил этот мальчик, мальчик, что был запятнан Бездной, но справился с этим, мальчик, что имеет огромную силу воли и огромный потенциал. Достав свой массивный язык и облизнувшись, что не укрылось от острого взгляда Тартальи, Моракс наконец то преодолел эти ничтожные сантиметры между ними, жадно впиваясь в чужие губы. Тарталья не видит причин не углублять поцелуй, поэтому приоткрывает челюсти, после чего простонав от сильного напора драконьего языка, огладившего его зубы. Моракс ведь был прав, чертовски прав, Тарталью возбуждает и притягивает его сила, его власть, его могущество и вседозволенность. Он полностью принадлежит ему. Тарталье в голову, после их с Чжун Ли ссор, которые сейчас практически сошли на нет, лезли в голову мысли, что он поступил неправильно по отношению к Царице. Она приняла его, дала ему имя, а чем он ей отплатил? Но неважно, всё становится неважно, когда Моракс, потеряв терпение, разрывает в клочья его и так уже ранее порванную форму и откидывает куски ткани, напрочь забыв о своей педантичности, спускается ниже, целует и проводит языком по обнажённой коже. Тарталья стонет, выгибаясь, отдаваясь ощущениям. Он чувствует себя, как течная сука, возбуждаясь все больше. Моракс нетерпеливо отрывает свою руку от внешней части бедра Тартальи и медленно, не повреждая, проводит когтем по члену, наблюдая за реакцией. Парень откидывает голову назад, шумно дыша. Под удивлённый вскрик Тартальи Моракс вытаскивает язык и проводит по всей длине, беря в рот головку и тыкаясь в уретру языком, позже довольно отстраняясь и поднимаясь к лицу Аякса. Оказавшись между бёдер Тартальи и сжав в ладонях ягодицы, немного раздвигая их, он услышал недовольное шипение. Он, дракон, не чувствовал неудобств от травы под ними, а вот Аякс... Поцеловав его спину, Моракс сжал парня покрепче и унёс их. – Где мы? – Тарталья удивленно оглянулся, почувствовав под собой мягкость простыни. – Неважно, дорогой, – сказал Моракс, укладывая Тарталью на кровать. Достав из под матраса тюбик смазки, он убрал когти и выдавил на пальцы лубриканта, не жалея. Аккуратно и медленно вводя один палец, Моракс поцеловал шею Аякса и тягуче произнёс: – Любовь моя, ты прекраснее любой глазурной лилии, которые росли тут много веков назад, я так люблю тебя... – Бог отпустил идею сдерживать рычание. Тарталья, разласканный и занеженный, даже не удивлялся резкой перемене настроения Моракса и, как только его перевернули, обвил руками шею возлюбленного, притягивая его ближе. Два пальца Бога, всё ещё измазанные в лубриканте, спустились ниже по телу парня под его несдержанный выдох, после чего наконец-то погрузились в него. Оба знали, что растяжка не очень то и требуется. Моракс добавил третий палец, ведясь на попытку Тартальи притянуть его ближе для поцелуя. Парень попытался ухватить ведущую роль, но сдался после первого укуса нижней губы, позволяя Мораксу делать то, что тому хотелось. Он целиком в его власти, полностью Богу принадлежащий. Заканчивая растяжку, он опустился и сел между раздвинутых ног Тартальи. Тот уже давно не смущался ни наготы, ни развратности, поэтому он лишь подкинул бедра навстречу, побуждая поскорее начать. – Нетерпеливый... – Рокот. Настоящий, драконий. Тарталья в шоке даже, нечасто услышишь такое от своего сногсшибательного бойфренда, даже в сексе. Мило скуля от нетерпения, Тарталья выдыхает: – Пожалуйста, прекрати мучить меня, я же так умру... – После этих слов он прогнулся в спине, убивая всю оставшуюся рациональность Моракса. Бог приподнялся, рывком переворачивая Тарталью и вставляя ему полностью под удивлённый крик. Крик далеко не от боли, нет. От всепоглощающего возбуждения, разрывающего мига и неожиданности. Моракс вбивал Тарталью в кровать, не заботясь ни о ней самой, ни о постельном белье. В голове промелькнула мысль, что если бы они остались на улице, не получилось бы ему послушать звонкие, местами обрывающиеся стоны Тартальи. Ведь никто в этом мире, кроме него самого, не заслуживает это слышать. Коленки подкашиваются, грудь трётся о простыни, на неё же капают предсемя, слюна и слезы истинного наслаждения. Член каждым толчком проезжается по простате, входит до упора с громкими шлепками. Смазка пенится от напора, Тарталье плохо от всего этого. Он стонет не переставая, бесстыдно и громко, Аякс знает, что его Богу нравится. Нравится всё. Особенно вид под ним прогибающегося Одиннадцатого Предвестника Фатуи. – Тебе не стыдно? Такой статус, такая сила. Тебя послали сюда забрать сердце Бога Моракса, так почему ты, вместо этого, стонешь под ним? – ухмылка не сползала с лица. Моракс знал, конечно знал про то, что Тарталья не в силах говорить. – Я... М-мх... Хоте... – фраза резко обрывается из-за особо глубокого толчка. Рука вновь возвращается на шею, но быстро заменяется на зубы, впившиеся ему в загривок. Контроль над собой пропадает. Проступают когти, но Моракс всё ещё сдерживается. Он никогда себя не простит, если нанесёт Тарталье слишком сильный вред. Нельзя, он не может ранить это солнце под ним. Аякс, переступая себя, доверился кому-то вновь, и Моракс оправдает это. Бог отпускает затылок Тартальи, зализывая место укуса, слыша шипение. Ничего, мазь Адептов залечит, а сейчас пусть сполна насладится ощущениями. Переворачивая Тарталью снова, Моракс целует его грубо, присваивающе, рукой обхватывая его член и проводя по нему всей ладонью. Моракс сцеловывает грудной стон, продолжая надрачивать, в конце концов доводя юношу до желанного оргазма, через несколько толчков кончая следом. Обнимая Тарталью, Моракс ложится рядом с ним. Дав парню время на отдых он, не выпуская Тарталью из своих объятий, нежится десять минут под одеялом, после чего тягуче произнося: – Любовь моя, я понимаю, ты устал, но нужно сходить и помыть тебя. Иначе утром ты будешь чувствовать себя не лучше. Тарталья лениво, но согласно промычал и честно попытался подняться, падая на спину. Моракс ухмыльнулся и с лёгкостью подхватил его, как невесту, понёс до ванной, целуя всё, до чего только мог дотянуться под заливистый смех, который он мог и очень даже хотел слушать часами. Уже в душе Тарталья робко начал: – Слушай, я... Мне не стоило говорить это в начале дня... Я совсем не подумал, но знай, я совсем не хотел задеть за живое, – в янтарных глазах напротив мелькнула горечь, – Люблю тебя... Моракс знал и понимал, вспыльчивый Тарталья в порыве чувств и не такое был в силах сказать. С течением веков он научился понимать людей и, самое главное, прощать. Сейчас, видя раскаяние и искреннюю любовь в глазах Тартальи Моракс понимал, что вот он – человек, который полюбил его не смотря на его прошлое. Человек, которого его прошлое даже интересует. Моракс не может не простить Тарталью. Пододвигаясь к возлюбленному, он сказал: – Знаешь, ты был прав. Я недостаточно ценил Гуй Чжун и Аждаху. Воспринимал их нахождение рядом со мной как должное. Я был слишком молод и глуп. Я обещаю тебе, любовь моя, этого больше никогда не повторится. Я всегда буду с тобой, и я всегда буду за тебя. Долгий и нежный поцелуй сквозь две улыбки, который не разорвать ни воде из душа, ни войне Архонтов, ни злобе Селестии. Их души связаны, они оба по-настоящему счастливы, находясь рядом друг с другом.