red dry

Он кричит с экранов билбордов о своём предстоящем сольнике. О двух уже прошедших сольниках. О десяти последних, на которые ты как обычно не пришла. Он всегда устраивает сразу два концерта, тем самым увеличивая шансы на твой визит, ведь за два дня можно найти время хотя бы в один из. При желании. При желании можно найти время даже на оба. При желании можно даже не искать, а просто взять и прийти. И нельзя сделать вид, что ты была не в курсе, но можно сделать вид, что была занята. Кем-то другим. Как обычно. Ты нажимаешь на кнопку лифта со стрелочками, направленными друг на друга, и вжимаешь её с такой силой, словно от этого двери закроются ещё быстрее. Ты нервно постукиваешь ногтями по пластиковой карточке с надписью «Hyatt Regency Moscow» и делаешь глубокий вдох, когда двери лифта наконец-то разъезжаются. Обычно люди после посещения спа-центра выглядят куда более расслабленными и довольными, а количество пережитых пилингов, обёртываний и массажа должно было компенсировать все потраченные нервные клетки, но у тебя на них безлимит. Можно тратить, сколько угодно: все расходы за его счёт. Побег из дома на сутки, чтобы отдохнуть и побыть наедине с собой – слабое оправдание нахождению в этом лифте, но ты слишком свободная, чтобы перед кем-то оправдываться. И слишком много платишь няне своего ребёнка, чтобы та не задавала лишних вопросов. Жаль, что с детьми так не работает, и твоя дочь всё понимает. Она говорит: «Я буду скучать, мамочка», хотя вы расстаётесь всего на день, а в её глазах читается что-то вроде «Даже если всё зайдёт очень далеко, я никого не буду называть «папой»», но ты предпочитаешь не читать по глазам. И не гадать по линиям на ладони. И на кофейной гуще. И расклады Таро тоже мимо. У тебя там сплошные Пентакли. У тебя по жизни сплошные Пентакли, если уж на то пошло. Лобби отеля встречает его огромной люстрой Lasvit – инсталляцией из сияющих кристаллов, вынуждающей поднять голову наверх и оглянуться по сторонам. Любовь к деталям, как любовь к искусству, - она либо есть, либо её нет. Он тоже не хочет ждать и нажимает на эту несчастную кнопку со стрелочками в попытке ускорить процесс закрытия дверей. Он ждал слишком долго, чтобы сейчас пождать ещё чуть-чуть. Сколько дней, недель, месяцев или лет он уговаривал тебя на эту встречу – останется загадкой навсегда. Важен лишь конечный результат, и он его добился. Его, но не тебя. Ты могла бы остаться в том же махровом халате отеля, в котором вернулась из спа, потому что инициатором этой встречи является он, а номер твой, и, стало быть, дресс-код задавать тоже тебе. Ты могла бы даже не краситься: он видел тебя без макияжа не единожды и пережил бы ещё один такой раз. Ты могла бы не приезжать сюда, не соглашаться и не отвечать на его сообщения вовсе, но почему-то всё-таки сделала это. Это и всё остальное. - То есть из всех мест в Москве для нашей встречи ты выбрала это? - констатирует он, пробегаясь глазами по твоему номеру и почти не останавливая взгляд на двух расстёгнутых пуговицах твоей рубашки. - Я не выбирала, - возражаешь ты, поражаясь его умению перевернуть всё с ног на голову и довести ситуацию до абсурда, - Ты спросил, где я... Я ответила... - Я спросил, где ты, вчера днём, - да, он тоже должен внести маленькую поправочку, - Ты ответила сегодня вечером! Значит, у тебя было время выбрать... Спорить бесполезно: он всё равно уже ни за что не поверит, что ты больше суток не видела его сообщения, а сегодня ответила именно в тот момент, когда по счастливой случайности оказалась в люксе этого отеля. Звучит, как полный бред. - Может, вина? - склонив голову набок, предлагаешь ты и на контрасте с ним выглядишь чересчур расслабленной. - Так я же не пью, - напоминает он, невольно ухмыляясь. Ему важно быть хорошим в твоих глазах. Ему важно не выглядеть алкоголиком, наркоманом и шизофреником перед тобой. Ему важно и дальше делать вид, что ты помнишь только хорошее; что вы всё ещё друзья-товарищи, никогда не имевшие других отношений. Ему хочется верить, что у тебя нет Инстаграма с лета 2017, и ты не смотришь его сторис; что ты не знаешь о нём и половины всей этой режущей глаза правды. Ты обходишь кресло и медленно делаешь несколько шагов в его сторону, на секунду даже пытаясь заставить себя выкупить весь этот фарс. - Мог бы и не врать, - заключаешь ты, беззлобно глядя на него, - Сказал бы, что просто не хочешь... - Хочу, - возражает он, и вы всё ещё имеете ввиду исключительно вино. И он правда хочет. Почему у вас обоих не возникает мысли спуститься в ресторан и выпить вина там? Ведь люди, которым нечего скрывать, обычно не шифруются и не прячутся по номерам отелей; не боятся быть замеченными, если они всего лишь друзья; и не опасаются чужих предположений, формально даже не подкреплённых никакими доказательствами. А вы не можете отнести себя к их числу, но готовы с пеной у рта доказывать, что всё это больные фантазии. И не факт, что это вообще пена. Terrazas De Los Andes Malbec – так написано на бутылке вина, которую вам приносят вместе с сырной тарелкой. Он сам встречает официанта и провожает его, как только тот вскрывает при вас бутылку. Ты не участвуешь в этом, сидя на диване в гостиной и печатая сообщение в телефоне. Вино ярко рубинового цвета касается стенок бокала, раскрываясь только на самом дне, когда малиновый цвет сменяется насыщенной фиолетовой сердцевиной. Ты делаешь вдох, как истинная аристократка распознавая в этом аромате фруктовые ноты клубники, ежевики, черешни и сливы. А ещё ноты лакрицы и розы, идеально гармонирующей с тонами горького шоколада. - Это Аргентина, 2011 год, - сообщает он, вычитывая эту информацию на обратной стороне бутылки. - Это Москва, 2023-й, - парируешь ты, в следующую секунду с характерным звоном касаясь его бокала своим. Ты облизываешь губы, чувствуя во рту фруктовое послевкусие с нотами ягод и специй. Он не чувствует во рту коньяка, а значит, не чувствует вообще ничего. - Расскажи мне что-нибудь про себя, - просит он, отставляя бокал на журнальный столик и облокачиваясь рукой о спинку дивана. Тебе становится смешно от такой банальности: вайб первого свидания спустя столько лет – это какая-то тупая пошлость. Да и что бы ты могла ему рассказать о своей нынешней жизни? Что выбираешь дочери школу с углублением английского и французского, так как в этом году она идёт в первый класс? Что вот уже полгода стабильно раз в месяц ездишь на кладбище и разговариваешь с человеком, который, как настоящий друг, дождался окончания твоего дня рождения и только после этого покинул тебя? Что завела собаку и назвала её в честь вашего с ним общего периода жизни, а потом переименовала, потому что имя такое же неподходящее, как и сам период? Что из этого ему было бы интересно узнать? А он... он же то в вечном поиске себя, то в ебучем тильте, потому что не знает полумер и бросается исключительно в крайности. Он хороший человек, но плохой актёр – тебе ли не знать? Он завязал с алкоголем и именно поэтому сейчас пьёт с тобой вино. Он нисколько по тебе не скучал, поэтому первый предложил встретиться спустя столько времени. Он не выпустил студийку вашего несчастного дуэта, чтобы переслушивать самому, в гордом одиночестве. В гордом и почти безвыходном. - Я просто хотела проверить, приедешь ли ты, - спустя два с половиной бокала признаёшься ты, - Спустя столько лет... - Проверила? - усмехается он, не обижаясь на такое заявление. Он просто хотел проверить, что ты не изменилась. - Проверила, - заключаешь ты, пока что не решив, радует ли тебя результат собственных экспериментов. - Тут не открываются окна? - интересуется он, рассматривая панорамные окна и быстро находя ответ на свой вопрос, - Хочется курить... Ты поднимаешься дивана, только сейчас ощущая, что вино всё-таки успело внести свои изменения в твоё состояние. Ты забираешь с прикроватной тумбочки свою электронку и, возвращаясь обратно, протягиваешь ему. - Чем богаты, как говорится... - смеёшься ты, не планируя платить штраф за его тягу к курению сигарет в помещении. Закатное солнце, отражающееся в фасадах, давно сменилось панорамой сверкающих огней высоток Сити, – и это та романтика, которой вам однажды не хватило. Он чувствует, как тяжелеет голова, и как вино запускает в ней какие-то свои процессы, которые мало похожи на обычный спазм затылочных и шейных мышц, раздражающих определенные типы нейронов и вызывающих болевые ощущения. Всего 14 градусов, а какой полёт мысли... - Давай допьём, и я поеду, - глядя на часы, говорит он и делает очередную затяжку. Официальная часть вашего банкета уже давно должна была подойти к концу. Он разливает остатки вина и протягивает тебе твой бокал, наверняка планируя напоследок сказать какой-то тост или как минимум выпить на брудершафт, но кульминация сегодня на тебе... и именно поэтому бокал выскальзывает из руки, а остатки вина оказываются на твоей белой рубашке и джинсах. - Блять... - возмущённо шипишь ты, отставляя бокал и вновь поднимаясь со своего места, что спустя ещё полчаса и пару бокалов даётся гораздо сложнее, отчего приходится повременить с такими резкими телодвижениями и вернуться назад. - Осторожнее, - комментирует он, наблюдая за тем, как ты пошатнулась. Ты расстёгиваешь пуговицы рубашки, где-то в глубине души понимая, что её следует застирать как можно скорее, но плохо представляя себя за этой картиной в таком состоянии. - Не знаю, что это за вино, но состояние реально, как из 2011... - отзываешься ты, не успев отследить момент перехода в столь ощутимое алкогольное опьянение. - Тебе помочь? - заботливо уточняет он, по правде говоря, не зная, чем мог бы помочь в сложившейся ситуации. - Ну, помоги, - усмехаешься ты, разворачиваясь к нему с распахнутой рубашкой и тоже пытаясь понять, чем он собирается помочь. Ноты еживики и вишни не ощущаются, когда он накрывает твои губы своими, вовлекая в поцелуй, – для него это просто красное сухое. С выдержкой в бочке из французского дуба, но... кого из вас это сейчас волнует? Он стягивает эту рубашку, что теперь только мешает, и запускает руку под кромку белья, сжимая твою грудь. Сделанную когда-то давно. Ты не чувствуешь больше ни опьянения, ни острой необходимости в том, чтобы застирать вещи. Теперь пусть с этим разбираются стиральная машина и работники химчистки, да кто угодно, только не ты. И это сильно банальнее, чем первое свидание спустя девять лет. Это даже не вписывается в устоявшиеся шутки про номер в отеле, который ты снимала явно не с целью переспать с ним. Рубашку ты, кажется, тоже расстёгивала вовсе не с этой целью. Он больше не собирается домой, он больше никуда не собирается. Везде, где нужно, он сегодня уже успел. Во всех, сука, смыслах. Давайте называть вещи своими именами. Давайте без «давайте». Иногда тебе хочется побыть безрассудной и хотя бы на время не думать о последствиях. Иногда хочется просто побыть. И сегодня то самое «иногда». Он уезжает уже поздно ночью, когда остатки этой винной дегустации почти выветриваются из организма, но ты засыпаешь чуть раньше, и вы не прощаетесь... Он закрывает на ресепшене счёт, записанный на твой номер, решая оставаться джентльменом до конца и беря на себя расходы хотя бы за это. Он доходит до середины холла, прежде чем его светлую и не совсем трезвую голову посещает ещё одна гениальная мысль. - А можно через вас заказать доставку цветов в номер? - спрашивает он, полагая, что в таком отеле это не составит труда даже в три часа ночи. - Конечно, - кивает девушка, внимательно глядя на него, - Какие цветы? - Красные розы, - недолго думая, отвечает он, - Завтра утром нужно доставить в тот же номер... - Сколько роз? - фиксируя всю информацию, уточняет она, - Сто одну? - Нет, сто одна – это банально, - возражает он, с трудом соображая, - Давайте тридцать пять! - Открытка понадобится? - Нет, - он мотает головой, желая поскорее расплатиться, сесть в своё такси и наконец-то уехать, - Хотя давайте... - Что написать? - Напишите «Это Москва, 2023 год», - усмехается он, очень надеясь, что по утру ты воспримешь эту иронию так же легко и просто, как вчерашним вечером. Он оплачивает свой очередной широкий жест, не желая оставлять всё вот так, учитывая, что ушёл по-английски. Но ты ведь и так всё поймёшь, когда проснёшься, и для этого даже не нужны цветы или какие-то объяснения. Всё нормально, вы взрослые люди. Взрослые, но очень странные люди. Утром тебя будет мучать максимум головная боль, и то не факт, что из-за вина, а скорее, из-за рубашки. Утром ты выпьешь кофе, приведёшь себя в порядок и поедешь домой, сделав вид, что шикарно отдохнула и расслабилась в спа-центре Хаятта. И больше ничего. Только красное сухое, которое, дай Бог, отстирается. Больше ничего не было. А пока... девушка передаёт его запрос в консьерж-службу: значит, к утру розы будут доставлены.