Советы по сватовству от Даэны Таргариен, первой от ее имени

Когда она впервые увидела вспышку белых волос и фиолетовых глаз, все было кончено. Она знала всем своим сердцем, что ей нужно заполучить его своими грязными руками. Ребенок, уставившийся на ее кроватку, мог только удивленно смотреть вниз, когда она улыбалась ему, во все пухлые щечки и липкий рот. Его фиолетовые глаза моргнули, когда она подняла руки и сжала кулаки хватательным движением. Достаточно скоро он наклоняется и позволяет ей обхватить его палец своей крошечной ручонкой. Ухмылка, полная удивления, озаряет его глуповато-милое лицо с глупо блестящими серебристыми волосами, которые блестели на фоне света ее детской, как шелк. Да, верно, смотри на меня с удивлением! — Принц Эйгон, вас зовет Ее Светлость. Нелепо ангелоподобный мальчик отводит взгляд от нее в сторону, откуда доносится голос. Нет, нет, нет, она не может допустить, чтобы он потерял к ней интерес, черт возьми! — Тогда я пойду, — отвечает он поразительно высоким голосом. Он начинает выдергивать палец из ее руки, но она остается непоколебимой в своей хватке. Черта с два она позволит ему оставить ее! Сама того не замечая, ее круглое личико начало краснеть от усилия удержать его. Достаточно скоро ему удается высвободиться из ее хватки, и она внутренне бушует. Глупый принц с дурацкими волосами, дурацкими глазами и дурацкой генетикой Есть только один способ заставить его остаться. Она начинает плакать, вопя, визжа, и это заставило ее остро осознать, какой на самом деле объем легких у младенцев. Неудивительно, что у этих королевских особ есть кормилицы, которые заботятся об их потомстве. Невозможно управлять королевством, проспав всего час после ночи, проведенной за успокаиванием маленькой плачущей машины. Она видит, как он подпрыгивает от ее внезапных криков, мотает к ней головой с широко распахнутыми паническими глазами и руками, бессознательно тянущимися к ней, несмотря на то, что не знает, что делать с плачущим ребенком. Мгновением позже он отстраняется, к ее ужасу, когда в поле зрения появляется еще одна фигура. — О, любовь моя, — шепчет ей сверху вниз женщина, поднимая ее на руки, размахивая конечностями и все такое. Присмотревшись к женщине поближе, она была потрясена и не преувеличила, когда сказала, что эта женщина с аметистовыми глазами и серебристо-золотыми волосами — самая красивая женщина, которую она когда-либо видела, в этой жизни и в прежней. Женщина воркует на нее, и звук просто божественен. Мало того, что эти люди в ее новой жизни были благословлены божественной генетикой, их голоса могли посрамить сирен. Разговор о несправедливости! Мальчик-херувим отодвигается на второй план, чтобы пялиться на эту женщину, совершенно забывая о том, что она должна продолжать плакать, чтобы все их внимание было приковано к ней. — Даэна, милая моя, что тебя так расстраивает? Она хочет кричать! Ты и твои идеальные волосы, идеальная улыбка и несправедливо роскошные волосы, за которые большинство девушек в ее прежней жизни убили бы! Роялти не должны выглядеть такими красивыми, они должны выглядит как врожденный беспорядок! За исключением того, что она совершенно зациклилась на том факте, что эта женщина только что назвала ее Даэна и обратилась к ней таким материнским тоном, что на самом деле не возникает сомнений, каково ее отношение к этой женщине. И вообще, что за имя Даэна? Звучит как имя из… «Принцесса Рейнира, король желает видеть вас и принцессу Даэну». Господи, правильно ли она расслышала? — Скажи моему отцу, что я скоро его навещу. Она отмахнулась от того факта, что один из слуг назвал мальчика, с которым она торговалась ранее, Эйгоном, потому что, эй, может быть, его родители были просто заядлыми фанатами Игры престолов и воспользовались возможностью назвать своего ребенка, похожего на альбиноса, Эйгоном, когда он вышел. Фанаты нередко называют своих детей в честь вымышленных персонажей. Но опять же, к женщине, держащей ее (которая, как она почти уверена, является ее матерью), обращались как к Рейнире. Так вот, один раз — совпадение, два — закономерность. Переродиться в Вестеросе? Как, черт возьми, это на самом деле- Из открытого окна доносится рев, и ее мать поворачивается на звук, держа ее на руках, как раз вовремя, чтобы позволить ей увидеть что-то большое и серое и уж точно не птицу, летящую через массивное окно. — Я вижу, Лейнор решил прокатить Морского дыма. Это был чертов дракон. Морской дым и Лейнор Веларион. Она бросает один взгляд на Рейниру, блять, Таргариен, которая смотрит на нее сверху вниз отвратительно мягкими глазами, и с ужасом понимает, что она только что переродилась в Доме инцеста, возможно, в худшую эпоху. _________________ Первое, что делает Даэна, когда ей исполняется год и она, наконец, способна к простым моторным навыкам, таким как ходьба, — это смотрит на себя в зеркало. Каштановые волосы, сиреневые глаза и лицо, похожее на расщепленное изображение ее матери. Даэна — самый красивый ребенок, которого она когда-либо видела. Ура, гены Таргариенов побеждают! Каштановые волосы так же ясно указывают на то, кто ее отец (она косо смотрит на сира Харвина Стронга, стоящего всего в нескольких футах от нее, протягивая руки и готового поймать ее, если она упадет). Немного разочаровывает то, что у нее никогда не будет этой великолепной валирийской прически, но если ее планы сбудутся, они могут быть у ее будущих детей. Еще одна победа для нее! Ее волосы падали на ее лицо волнами, которые обещали превратиться в локоны, которые, как она знала , будут великолепными. Спасибо за такие прекрасные волосы, сир Харвин. Это один положительный момент в том, что ее статус бастарда так явно проявляется в ее внешности. Даэна отворачивается от зеркала и вперевалку идет к командиру городской стражи, также известному как ее отец, которого она не должна называть своим отцом, но, черт возьми, этот человек слишком милый, чтобы она могла активно пытаться и не любить его. Подняв ее руки в движении «неси меня», сир Харвин подчиняется и берет ее за подмышки, поддерживая одной рукой и снисходительно улыбаясь ей. Он, должно быть, один из тех отцов, которые полностью обнимают своих дочерей, потому что он не сомневается в этом, когда она говорит ему хоть слово. "Яйцо." Да, она взяла и назвала Эйгона «Яйцо». Извини, не извини, Эйгон V, твоя история просто должна называться «Данк и Гон». Ее не-отец-но-на самом деле-ее-отец подчиняется ее молчаливому требованию и выносит ее из детской, идя по залам и совершенно не обращая внимания на взгляды, которые они получают. Каштановые волосы на самом деле их единственное сходство, но ясно, как и все, что он ее кровный отец, а они маленькие любопытные придурки. Они прибывают на другую сторону Крепости Мейгора в крыле, которое занимают Алисента и ее выводок. Эйгон загорается, когда видит ее. Как мило, она заставит его целовать ей ноги к трем годам, если он продолжит в том же духе. «Даэна!» Он вскрикивает от восторга, отказываясь от игрушечного дракона в своих руках, чтобы бежать к ней, нетерпеливо ожидая, пока сир Харвин уложит ее, чтобы он мог схватить ее за руки и утащить в свой маленький уголок. «Мама подарила мне дракона, похожего на Санфайр!» Он с гордостью показывает ей деревянного дракона величиной с две ладони, раскрашенного золотом с розовыми перепонками на крыльях. Ха, это похоже на то, как она помнит, описывали Санфайр. Однако вместо того, чтобы сфокусироваться на фальшивом драконе, которого он ей показывает, ее глаза сосредоточены на фигуре, сидящей на подушке и бесцельно играющей с кучей деревянных блоков. Белые волосы? Проверяет. Зеленая одежда? Проверяет. Бледно-фиолетовые глаза? Двойная проверка. — Эгг, — зовет она, указывая на Эймонда Таргариена, в котором она уверена. Эйгон дуется из-за ее вопиющего равнодушия к его словам и неохотно следует за линией ее пальца к своему брату. Его лицо кислит. — Это Эймонд. — Эм, — тупо повторяет она. Будь проклят ее короткий детский язык, она хочет говорить полные предложения, черт возьми! Он хватает ее за руку, уводя от Эймонда, который теперь смотрит на них с любопытством, заметив их совместные взгляды. Даэна фыркает на Эйгона, выдергивая свою руку из его так резко, что та падает на зад, содрогаясь в крошечном мозгу и посылая волны шока в нейроны. О, будь прокляты ее детские инстинкты, она сейчас расплачется. Эйгон навис над ней, на его лице отразилась паника. Она слышит лязг доспехов друг о друга и думает, что это, должно быть, сир Харвин идет ей на помощь. Да избавь ее от этой надоедливой боли в заднице и от дурацкой водянки, льющейся из глаз! Однако, прежде чем кто-либо из них успевает сделать шаг, чтобы помочь, появляется неожиданный спаситель в лице Эймонда Таргариена. Он сует игрушечный блок прямо перед ее лицом, выжидающе глядя на нее. Странности его предложения достаточно, чтобы на мгновение остановить ее крики, чтобы принять игрушечный кубик, который он дал ей, повертев его в своих неуклюжих руках и задаваясь вопросом, какого черта она так поражена им. Проклятый мозг обезьяньего ребенка, нет ничего захватывающего в окровавленном деревянном блоке, на котором изображен черный дракон посреди замка и — о, это должен быть Балерион? А еще Вхагар и Мераксес! Подождите, ей не должен нравиться деревянный брусок! Она подозрительно прищурилась, глядя на Эймонда, который вернулся к тому, чтобы разбить два блока вместе, как будто не он только что мастерски остановил ее плач. Будь проклят он и его тупо интересные игрушки. У Даэны таких нет даже в собственной детской, тут явно творится нечестная игра. В следующий раз, когда она посетит Визериса, ей придется поднять шкалу привлекательности, мужчина так трепетно ​​относится к своей дочери и внучке, что, вероятно, подарит ей золотой трон, если она попросит. Эйгон сидит рядом с ней, выглядя расстроенным тем, что его превзошел младший брат. Он хватает свой мини-Санфайр и отдает ей с немалой неохотой. "Вот. Ты можешь взять это." Для нее ясно как день, что он на самом деле не хочет расставаться с миниатюрным драконом, но его гордость не позволит ему просто ничего не делать после того, как Эймонд дал ей что-то, а он этого не сделал. В любом случае, это помешает ей забрать дракона? Конечно, нет. С липкой улыбкой она забирает дракона у Эйгона. Она должна научить их молодых, что что то, что принадлежит им, принадлежит ей. Нельзя оставлять эту единственную возможность, что они могут возжелать трон. К черту патриархат! Но поскольку Даэна не бессердечна (а грустное лицо Эйгона заставляет чувство вины подкрадываться к ее груди, черт возьми), она наклоняется и прижимается слюнявым поцелуем к его щеке в знак благодарности, поскольку она еще не в состоянии произнести связные слова. Он улыбается ей, забыв о мини-Санфайре, хватает ее за руку и бормочет о своем дне и о том, как сильно он по ней скучал. В какой-то момент Эймонду удалось протиснуться рядом с ней, время от времени протягивая ей блок из кучи блоков, который он нашел интересным, и игнорируя взгляд Эйгона за то, что он прерывал его время с ней. Даэна улыбается и не обращает внимания на то, как Эймонд бросает деревянный блок в голову Эйгона после того, как тот оттолкнул последний предложенный ей Эймондом кубик. Ой, они ладят, как мило. _______________ Даэна знает, что ей, вероятно, не следует этого делать, но, черт возьми, она хочет, чтобы ее дракон рос большим и быстрым, как Дрогон Дейенерис — по крайней мере, так, как он рос в сериале. Даже своими неуклюжими двухлетними пальцами достаточно легко сделать небольшой надрез на внутренней стороне локтя. В это время она не должна вылезать из своей кроватки, но то, чего не знают няни, не повредит им. Сложность заключалась в том, чтобы найти что-то достаточно острое, чтобы проткнуть кожу, хотя, к счастью, ей удалось схватить одну из сережек, оставленных в комоде возле ее кроватки. Она стоит перед драконьим яйцом, положенным на горшок с углями, который должен согревать его и все такое. Это куча дерьма, если она когда-либо видела его. Драконы рождаются из магии. И почему Таргариены практикуют инцест? Чтобы магия в их крови оставалась чистой. Даэна использует острый конец серьги, чтобы прорезать линию на своей коже, направляя локоть к драконьему яйцу, чтобы кровь капала прямо на него. Ее глупые детские инстинкты заставляют ее плакать из-за боли, но за последние несколько лун она научилась лучше сдерживать свои эмоции. Ее яйцо великолепно, без сомнения. Чистый матовый черный цвет с серебристо-белыми прожилками вдоль тела. Если он когда-нибудь вылупится, у Санфайр будет серьезная конкуренция за звание самого красивого дракона. Ее мысли начинают путаться, комната немного кружится, а в ушах эхом отдается звук шипящей крови. И о, она начинает чувствовать легкое головокружение. Она не порезалась так глубоко, не так ли? …Блядь. Последнее, что она видит перед тем, как потерять сознание, — это большая трещина, образовавшаяся на драконьем яйце. ________________ Звук крика будит Даэну, она резко открывает глаза и поворачивает голову, чтобы увидеть испуганного слугу, стоящего в дверях. Звук этого заставляет солдат бежать на шум, и вот, сир Харвин Стронг врывается в дверь только для того, чтобы остановиться, когда он видит образ, который она должна создать. Даэна смотрит на себя и видит свою белую пижаму, испачканную кровью, немного крови, скапливающуюся у ее руки. Но что действительно привлекает ее внимание, так это маленький черный дракон, который сейчас дремлет у нее на груди, белые вены, словно молнии, бегут по перепонке его крыла. Он открывает глаза и встречается с ее сиреневым взглядом с собственными красными радужками. И Даэне действительно нельзя позволять называть что-либо, потому что в конечном итоге она назовет эту штуку чем-то резким, например… «Танатос».