день не святого валентина

тёплый февраль, небольшой снегопад и слякоть под ногами. на улице пахнет выпечкой и чьими-то цветочным духами. темноволосая девушка с чёрной шапкой на макушке подпрыгивала на месте со стаканчиком кофе в руках. тонкие пальцы, покрытые чернильными татуировками, постукивали по бумажному стаканчику в быстром ритме, а слегка пухловатые губы что-то неслышно шептали. зелёные глаза с явным рвением пытались что-то или кого-то разглядеть впереди, там, где ярмарка мёда и куча людей. девушка телефон достала и дрожащими пальцами набрала сразу несколько сообщений, кусая нижнюю губу: 13:26 кому: Крис ну где вы? девочки, блин, я волнуюсь ну где вы? я счас уйду к Аляске, ясно? она лучше вас, вы плохие ладно, вы не плохие, просто скажите, где вы? блять, только пожалуйста не ебитесь с Лизкой, ну вы же про меня не забыли? ответа нет пять минут, десять, двадцать… и через час его нет. сообщения остаются непрочитанными и малышенко расстраивается. девочки пообещали, что они отпразднуют четырнадцатое февраля втроём, но, видимо, они решили её бросить, причём даже не предупредив! виолетта, нахмурившись, опустила голову и, не глядя вперёд, просто пошла. куда пошла? да никуда. она не знала, куда направляется, не знала, почему не идёт на остановку. просто смотрела под ноги, где противно хлюпал снег и грязь. девушка слушала этот звук и понимала, что ещё один праздник пройдёт в одиночестве. толчок. малышенко врезалась в кого-то лбом. ойкнула, тут же начав потирать больной участок, а потом посмотрела на человека перед собой. это была очень красивая девушка. холодный блонд, каре, брови со шрамами и… такая стойкость в тёмных глазах, что вилка даже слова сказать не смогла. только смотрела на блондинку, моргала и терла лоб. а та, смотря на неё непроницаемым взглядом, вдруг произнесла чуть хрипловато (виолетта отметила, что это очень сексуально): — может пропустите? а малышенко губы облизала и покачала головой: — только если вы пойдёте в моё сердечко. брови незнакомки тут же поднялись. она выглядела явно шокированной, а татуированная улыбнулась и, заправив прядь волос за ухо (шапка из-за этого задралась), попыталась кокетливо себя вести: — может познакомимся? я виолетта, но вы можете звать меня как угодно. а вас как зовут? а можем на «ты»? не думаю, что вы прям женщина. в плане в возрасте. вы очень красивая женщина, просто… блять. малышенко ударила себя ладонью по лбу, понимая, что проебывается. позорится перед красивой девушкой, с которой у неё могло бы что-то получиться. «ну, уже нет, такие, как она, на таких ебнутых не смотрят. надо было так заебывать только после первого свидания. потихоньку». — я кира. можем на «ты». мне двадцать три. глаза виолетты начинают сверкать ярче. она улыбается широко и выдает: — не старая. всего на три года старше, офигеть. кира хмыкает, головой качает, думая о чем-то своём. а потом головой в сторону белой машины кивает: — подвезти? вилка смотрит на дорогую чистую тачку, на которой никогда бы не покаталась. кивает, а потом не сдерживает радостных хлопков. мало того, что она с красивой дамой познакомилась, так ещё и на её красивой машине поедет. «ну и хрен с кристиной и лизкой. пусть трахаются, сколько им нужно, а я с красоткой покатаюсь», — и вперёд садится, удобно устраиваясь в салоне. там тепло, пахнет духами киры и, наверное, малышенко в этой машине смогла бы жить, потому что та была куда удобнее съемной квартирки в старой панельке. а ещё кира очень красиво ведёт машину. это виолетта замечает сразу. смотрит на бледные руки, покрытые татуировками (кира рукава водолазки закатала), на то, как они сжимают руль и натурально плывёт. плавится, губы постоянно облизывает, словно на лакомство смотрит, а блондинка ухмыляется, когда видит совершенно однозначный взгляд малышенко. — бля, какие у тебя руки… кирюх, скажи, а ты, случайно, из глины тарелочки всякие и вазы делать не умеешь? медведева брови поднимает, быстро взгляд на неё кивает, а потом снова на дорогу смотрит. отвечает спокойно: — не умею. а что? а вилка отвечает, заигрывая как девочка-подросток: — а хочешь научу? я могу быть вместо глины, если ты понимаешь, о чем я. и подмигивает так агрессивно, что кира не может сдержать грудного смеха. она на татуированную смотрит, как на чудо какое-то, а потом отвечает мягко: — посмотрим, может когда-нибудь научишь. а у вилки от такого ответа внутри все кувыркается, потому что это точно не «нет». это очень близко к «да». это фактически «да»! *** виолетта не озабоченная. она не помешана на сексе, не нимфоманка, просто по-другому любовь свою проявлять не может. точнее может, но удовольствия словно меньше получает. ей недостаточно просто ласки, недостаточно просто мягких прикосновений. она нуждается в соединении, в умопомрочительной близости, в том, чтобы дышать одним воздухом на расстоянии пары миллиметров. малышенко любит секс, потому что… а кто не любит-то? но больше любит в глаза смотреть, видеть в них открытость и ранимость, любит чувствовать себя значимой. гонится за этим, словно за последней электричкой, себя иногда изводит, потому что хочется до невозможности в ком-то потеряться. и киру очередным объектом выбирает. пишет ей кучу сообщений, а та отвечает. действительно отвечает на смайлики, стикеры, длинный текст, даже на анекдоты! смеётся с кружочков виолетты, где та то аляску свою показывает, то лыбится в экран. малышенко влюбляется ещё тогда, рядом с ярмаркой, словно сердце её стрела пронзила и соединила нити судьбы виолетты с судьбой медведевой. вилка без неё уже через неделю не может. боится потерять, потому что увлекается сильно, погружается в чувства и эмоции, даже лизе с крис больше не пишет. обижена вроде, а с другой стороны просто не хочет влезать. знает, что девочкам не до неё. что они собой заняты. малышенко на работу ходит, за квартиру платит, деньги экономит. от нервов из-за чувств худеет на пару килограмм за две недели, но писать кире продолжает. та, как оказалось, работает в какой-то компании, что ли. отвечает уклончиво, рассказывает больше о работе бармена. тоже спрашивает виолетту об увлечениях, делает какие-то комплименты и, в принципе, взаимностью на чужой интерес отвечает, но у вилки опасения. она в чудо не верит, не верит в то, что такая, как кира, может ей всерьёз интересоваться. «может в постель затянуть хочет? потрахаться и забыть? а я против?», — для малышенко это кажется наиболее логичным. может быть блондинка просто секса хочет с ней? в копилочку тех, кого трахала, хочет непутевую виолетту добавить, а потом забыть о ней, как о страшном сне? вопросы туманят разум, тревожат, пугают. вилка разбивает на работе кружку, режет ладонь об осколок и, смотря на окровавленную кожу, думает, что, возможно, её сердце скоро так же кровью истекать будет. так же будет щипать, так же пульсировать. и на него шрамом лягут очередные невзаимные чувства. девушка решается. пишет медведевой, что встретиться хочет, а та, видимо, терпеть уже не может — зовёт её к себе. говорит, что такси вызовет, а вилка смеётся, потому что за ней никто так не ухаживал. обычно она из кожи вон лезла, чтобы ублажить и угодить, сделать приятно, излечить чужие раны. вилка красится впервые за долгое время. волосы кое-как укладывает, чёрное платье с блестящими серебряными нитками надевает, а потом чёрные колготки и массивные ботинки. смотрит на себя и понимает, что сегодня вновь до небес взлетит, а потом в преисподнюю обратно упадёт, чтобы страдать там до скончания веков бог знает за какие грехи. в такси садится и за дыханием следит, потому что волнуется. руки дрожат от нетерпения и тревоги, знает, что сегодня все решится. жмурится, потому что не хочет переставать общаться с кирой. та интересная, своеобразная и умная. порядочная, вроде, хоть и матерится как сапожница. с такой хочется просыпаться и засыпать, завтрак готовить, а не просто глупо порокам поддаваться. машина останавливается у какого-то особняка. тот белый, огромный, что глаза разбегаются. вилку встречает молоденькая девушка в форме горничной, что ли. у неё на груди бейджик с именем «вика», а ещё невинные глаза и мягкая улыбка. она говорит, что кира андреевна её ждёт, делает несколько комплиментов, а малышенко тает. «даже сотрудники у неё обходительные», — с усмешкой думает, входя внутрь дома. а там ещё лучше, чем снаружи. все светлое, вазы какие-то, статуи. картины на стенах, камин в гостиной, белый кожаный диван. малышенко даже стоять здесь боится, потому что знает, что если испачкает что-то — никогда не расплатится. стоит на пороге, мнется, прикидывает, сколько придётся отдать за такси обратно и как будет оправдываться перед медведевой, а та, о чем виолетта постоянно думает, вдруг перед ней появляется. в чёрном костюме и белой майке, с завитыми светлыми прядями и с красивыми стрелками. она стоит и смотрит так мягко, что вилка чувствует, как дрожат её ноги. хочет, чтобы эта нежность была не уловкой, чтобы на перепих уломать. хочет, чтобы эта нежность была постоянной и вопреки всему. — привет, виолетт. пройдём? и руку ей протягивает. а виолетта, Сглотнув вязкие слюни, кивает. ладонь прохладную в чужую, горячую, вкладывает, и следом идёт. девушки на кухню заходят, где стол полный еды, где много напитков и пахнет очень вкусно (но кира, конечно, пахнет лучше). глаза малышенко разбегаются, она хочет и мясо с запеченой картошкой, и шоколадное пирожное, и суши какие-то. все бы съела от голода. а кира, видя это, говорит: — ты можешь поесть. тебя все здесь устраивает? вилка кивает запоздало, а потом насмехается: — да что тут может не устроить, кирюх? здесь еды больше, чем бывает за два месяца в моем холодильнике. и садится за стол, тут же притягивая к себе куриные ножки. руками бы есть начала, как ненормальная, но сдержалась. взяла вилку, да нож, а потом, когда хозяйка дома села, отделила себе кусочек мяса. — ты выглядишь истощенной. проблемы на работе? медведева выглядит действительно заботливой. смотрит на неё изучающе, оглаживает цепким взглядом похудевшее лицо, синяки под глазами, тонкие руки и торчащие ключицы, а малышенко смеётся, стирая масло с уголка губ: — никаких проблем. просто устаю, ничего нового. а медведева смотрит на неё внимательно, наблюдает за тем, как виолетта доедает курицу и принимается за шоколадное пирожное. спрашивает, сделав глоток вина из красивого бокала: — вкусно? а вилка совершенно честно отвечает: — очень. когда малышенко перестаёт есть, кира подзывает помощниц по дому. те тарелки грязные убирают и девушки вновь остаются одни. вилка теребит пальцами край платья, а потом спрашивает: — как мне тебе отплатить? медведева брови поднимает, спрашивает непонимающе: — в каком смысле? а вилка смотрит на неё, улыбается с горечью неприятной, которая во рту осела, подходит медленно, рядом встаёт. отвечает тихо, словно идиллию прерывать не хочет: — языком или телом? а блондинка замирает. в карих глазах вдруг злость вспыхивает. девушка со скрипом стул отодвигает и встаёт, заставляя малышенко отодвинуться и руки перед собой выставить в попытке защититься. у той в глазах мелькает страх, но быстро пропадает за стеной равнодушия. медведева в лицо чужое произносит: — я тебя не за этим привела. не веди себя, как проститутка. а виолетта смеётся заливисто, сгибается сильно, а потом, с красными лицом и слезами от смеха, разгибается. смотрит совершенно не невинно, не так должны молоденькие девочки смотреть, у них не такой взгляд должен быть. смотрит по-взрослому и сломленно совершенно, губы облизывает и говорит: — ты сама себе не признаешься, что просто хочешь меня. нет, не так, — она замирает, а потом едва слышно добавляет, словно рассказывая какой-то секрет, — хочешь моё тело. блондинка головой качает, испытывая разочарование. пальцы в светлые пряди запускает, а потом отходит подальше. вилка смотрит на неё с грустной насмешкой, стоит открыто совершенно, словно готова к тому, что кира набросится на неё, а медведева вдруг спрашивает, взглянув прямо в глаза: — кто же тебе внушил, что ты только тело, малышенко? почему ты думаешь, что ничего, кроме него, предложить не можешь? отчего такая низкая самооценка? а виолетта жмёт плечами. губы кривит, а потом отвечает, разведя руками: — потому что я просто тело. не более. я могу только его и предложить. и головой качает, внезапно разочаровываясь в себе: — а тебе даже тело не нравится. кира срывается. рядом оказывается в секунду, к столу прижимает, схватив татуированную за руки. те от волнения совсем ледяные и мокрые. в глаза смотрит, а потом цедит медленно, чтобы до вилки дошло: — я просто всю тебя хочу. узнать сначала, что ты любишь, поухаживать, как полагается, а потом, если тебе все понравится… — она большим пальцем гладит нежную кожу, — мы пойдём дальше. я вижу в тебе куда больше, чем тело. а у виолетты в изумрудных глазах блеск яркий. по бледным щекам слезы катятся, потому что ей никто никогда такого не говорил. никто не говорил, что хочет её, а не её тело. что её хотят узнать, понять… а потом только трахнуть. малышенко настолько потрясена, ей настолько приятно, что она плачет. дрожит вся, морщится, а кира обеспокоенно перед ней на корточки садится. спрашивает, мягко поцеловав костяшки: — я что-то не то сказала? а вилка смотрит на чужую заботу сквозь горячие слезы, головой мотает и отвечает: — ты сказала то, что я мечтала услышать всю жизнь. *** кира нежная. совершенно не такая, какой сначала показалось. добрая очень, ответственная. поддерживает во всем, спрашивает, как дела, ласково по голове гладит. и каким-то образом через месяц виолетта переезжает к медведевой. у неё в руках две небольшие сумки, а в глазах счастье. девушка на блондинку смотрит, а у той на тонких губах широкая улыбка. она помогает малышенко распаковаться, аккуратно складывает чужую одежду в комод, в ванной комнате в стаканчик ставит зубную щётку. а вилка наблюдает за этим и улыбается широко-широко. тянется к медведевой тонкими руками, умоляя о поцелуе лишь языком тела. а та все понимает, целует, положив ладонь под щеку виолетты. прикосновения губ нежные, мягкие, чуть позже влажные. малышенко тяжело дышит, её щеки краснеют, но она не может оторваться от потрясающих губ. кира делает это сама. губы разрезанным языком облизывает, а потом, погладив чужую щеку, произносит: — добро пожаловать домой, виолетта. и спрашивает, убрав прядь волос девушки за ухо: — пойдём на кухню? а у малышенко вновь слезы в глазах от счастья. раньше, до киры, она плакала только от ужасной грусти, которая съедала её изнутри. а здесь, рядом с самой прекрасной девушкой на планете, глаза виолетты намокали от неизвестного чувства внутри. от настоящего счастья, не иначе. — пойдём. *** они спят в разных комнатах. на этом настаивает кира, говорит, что ещё рановато в одной постели спать, а виолетте хочется. хочется просыпаться рядом со светловолосой, хочет обнимать её по ночам, хочет целовать прямо в кровати. девушка мнется, хвостиком за медведевой ходит, выпрашивает внимание, а та ей его по возможности даёт. ведёт себя здраво, рассудительно, что вилку даже бесит. потому что татуированная к такому не привыкла. не привыкла к тому, что её чувства берегут, что её не стремятся сразу в постель загнать. из-за непривычки она стремится к тому, что было, потому что то, что ей показывает медведева — неизведано. а та мягко от себя особенно настойчивую девушку отодвигает, отвлекает просмотром фильмов и прочего. в один день виолетта не выдерживает. она весь день на нервах, ей кажется, что кире она не нравится. потому что блондинка не стремится разделить с ней ложе, уединиться в настолько интимной обстановке. «что не так? блять, может она напиздела, когда сказала, что хочет меня? или вдруг передумала?», — виолетта из-за стресса даже на работу не пошла. весь день провела дома, срываясь на прислугу из-за мелочей. разбила красивую белую тарелку, выкинула её в мусорку, а потом просто села на диван и принялась ждать девушку. не ела даже от волнения. от того, насколько сильно она хотела почувствовать себя нужной телесно, хотелось разорваться. кира пришла в восемь вечера. сняла пальто, сняла обувь, прошла в гостиную, где сидела виолетта и листала каналы телевизора, положив голову на руку и прижав колени к груди. она была в нежно-лавандовом халате, который ей купила медведева. и в белье. увидев светловолосую, вилка тут же выпрямилась, нервно улыбнулась широченной улыбкой, а потом подвинулась, чтобы кира села. та послушно опустилась рядом, не сводя с неё изучающего взгляда. медведева видела, что с малышенко что-то не так. чувствовала даже. спросила мягко, как родитель спрашивает ребёнка: — вил, что не так? а та внезапно на чужие колени пересела. лицом в лицо оказалась и ответила, целуя в щеку рядом с губами: — все хорошо. давай помогу расслабиться? и ерзает, левой ладонью скользя по чужой груди, скрытой рубашкой и бельём прямо к штанам. трется холодным носом о челюсть, дышит глубоко, расстегивает штаны киры, пока та смотрит на неё с шоком. а потом накрывает ладонь виолетты своей и качает головой: — вил, не надо. малышенко почти что урчит. целует чужую шею, но кира её от себя отодвигает. вилка взрывается. на полу оказывается, уже в слезах вся, громко всхлипывает. её трясёт, она пальцами в волосы зарывается и тянет их сильно, грозя оторвать к чёртовой матери. кричит в абсолютном непонимании: — почему ты не хочешь меня? что не так?! медведева с сожалением смотрит на девушку, тянется к ней, но та резко отодвигается. дышит тяжело, на грани панической атаки. глаза красные-красные, блестящие, по щекам текут слезы без остановки. кира мягко говорит: — ты не готова. ты нестабильна, виолетт. давай покушаем и потом ещё разок поговорим? а виолетта не хочет есть. ничего не хочет. только любви, вот и все. а ей в любви отказывают. — не хочу я жрать, блять. тебя хочу, а ты, сука, с собой держишь, а к себе не подпускаешь. бесишь, блять. трахнуть не можешь, да? не нравлюсь? тогда иди нахуй. просто… блять, нет, это я уйду. сука, ты больше меня никогда не увидишь. и уносится в комнату, где в спешке в сумку вещи стягивает, едва не уронив комод. на себя футболку натягивает и джинсы, халат несчастный срывает, не переставая плакать. — подожди. виолетт, давай поговорим? я тебе чай ромашковый сделаю, все будет хорошо, кис. медведева в двери стоит, у самой руки дрожат от вида малышенко. а та головой быстро качает и мимо проходит, ударяя плечом. куртку сдирает с вешалки, обувается и вылетает из дома. а на крыльце лежит чёрная шапочка-бини, которую подбирает кира и отряхивает. видит, как малышенко по пути то ли такси вызывает, то ли ещё кого. и тоже звонит. тем, с кем нужно было давно поговорить. *** лиза знакомится с виолеттой в университете. та яркая до безумия, со всеми общается, ко всем пристаёт. индиго после школы, где была изгоем, не думала, что сможет найти друга, но виолетта стала таковой. всегда готовая помочь, всегда способная выслушать, она была глотком воды в пустыне одиночества андрющенко. только потом, спустя месяц после постоянного общения, лиза поняла, что у виолетты что-то не так. та постоянно непонятно с кем, у неё куча половых партнёров и зрачки огромных размеров. девушка выглядит весёлой, рассказывает анекдоты, но индиго не покидает чувство, что она пропускает что-то. волнение растёт. виолетта постоянно где-то летает, даже когда они вместе гуляют она ведёт себя странно — постоянно пытается прикоснуться, бормочет что-то, головой качает, а потом рассказывает очередную смешную историю, чуть успокаивая лизину панику. а потом малышенко буквально приползает к андрющенко. вся мокрая, с непонимающими красными глазами, дрожащая. она хнычет и цепляется в ноги лизы, громко плачет и говорит, что хочет любви очень сильно, так, что умереть кажется лучшей идеей. лиза ей свои вещи даёт, кормит, на кровать укладывает и сидит рядом всю ночь, потому что ей страшно. виолетта невменяемая совершенно, явно под наркотиками и с тяжёлым приходом. утром татуированная ведёт себя как обычно: смеётся, самостоятельно готовит, рассказывает глупые анекдоты. но лиза уже не обращает внимания. теперь она полностью уверена, что с малышенко что-то не так. словно розовые очки полностью слетели. с кристиной индиго знакомится благодаря вездесущей виолетте. они не сразу начинают дружить — крис раздражает то, что лиза не пьёт и не курит, а лизу раздражают чужие вредные привычки. но потом, день за днём, девушки постепенно становятся сплоченнее. грубые фразы постепенно сменяются на добрые шутки, а в один момент андрющенко и захарова целуются. а после этого за ручку ходят и кристина называет лизу «своей». по-хорошему своей, а не по-абьюзерски. — с вилкой что-то не так, крис. я не понимаю, что, но… так не должно быть, понимаешь? у неё проблемы с настроением, что ли… она наркотики принимает и спит с незнакомками, я серьёзно! лиза взволнованно смотрит на крис, которая сверкает мягкими голубыми глазами и гладит ладонь девушки большим пальцем. на слова индиго она кивает: — знаю. но бля, вилка такая, лизок. всегда была такой. другая она уже не она. темноволосая качает головой, глаза прикрывает и шепчет: — я знаю, но… это неправильно. она страдает от этого сама. я за неё боюсь. захарова притягивает девушку к себе, обнимает крепко, делясь теплом, а потом, положив голову на чужую макушку, произносит: — я тоже боюсь за неё. мы придумаем что-то. и они придумывают. кристина рассказывает индиго о своей подруге, кире. та одинока, богата и умна. крис говорит, что та в прошлом была абьюзером, но потом, спустя пару лет работы с психотерапевтом, изменилась. буквально заново себя собрала, заново построила собственную личность, но страдала от одиночества. — вы хотите, чтобы я познакомилась с вашей подругой, у которой проблемы с сексом и с отношениями? медведева подняла брови, когда кристина это озвучила, держа лизу за руку. та кивнула и, посмотрев на девушку, хрипло ответила: — да. бля, тебе она понравится, вилка классная. и добавила, как бы показывая, что все уже решено: — у нас есть план. а планом было четырнадцатого февраля позвать виолетту на встречу и не прийти. прийти должна была кира, познакомиться с ней, влюбиться и все должно было быть отлично. но никто не учёл человеческий фактор. то, что часто все идёт совершено не по плану. — лиз, у нас проблемы. бля, виолетта сейчас в очень плохом состоянии куда-то ушла. я пыталась её остановить, но она слишком хотела уйти. знаешь, где она может быть? ладно, поняла, жду. кира покачала головой, заходя в дом. она уже успела замёрзнуть, пока стояла и смотрела в сторону, куда ушла виолетта. она переживала, очень. за время, что они общались, светловолосая успела привязаться к малышенко. та была очень доброй, нежной и требовательной. все в ней было привлекательным, даже нестабильное эмоциональное состояние и потребность в постоянном внимании. и кира, конечно, была не против интимных отношений, но не так. не тогда, когда вилка думает, что нужна только для этого. медведева хотела показать ей, что она важнее всего материального, что кире интересна она сама, её увлечения и её прикосновения без секса. но, видимо, она слишком тянула. слишком сильно пыталась показать, что влюблена в вилку и без ласк в постели. той было важно чувствовать себя нужной и она чувствовала себя таковой только в постели из-за того, что так было всю её жизнь. «надо было объяснить. надо было позволить. надо было…», — светловолосая сделала несколько глотков воды, а потом принялась звонить малышенко. та, что ожидаемо, трубку не берет. кира на грани паники, когда в дом влетают лиза и кристина. обе красные от мороза и от того, что бежали явно больше пары минут. — что случилось? почему она ушла? ее глаза слезились, она смотрела испуганно, пока крис сжимала её ладонь в попытке успокоить и самой не впасть в панику. — виолетта хотела секса. я сказала, что она не готова… и до этого такое принималось, а тут она расплакалась и мне даже казалось, что в обморок упадёт. а потом уехала куда-то. кира пальцы в волосы запустила и голову опустила, а крис вздохнула и вдруг вскрикнула: — бля, я знаю, где она может быть! на хате одной, где постоянно шнырялась. — поехали. *** виолетте было плохо. её сердце снова было разбито. она не понимала, почему кира врала ей. почему уверяла, что вилка ей нравится. зачем она это делала? чтобы сделать больно? «у неё это получилось», — с грустной ухмылкой думала девушка, идя по тёмной улице. она пыталась подкурить, но руки слишком сильно дрожали от холода и нервов. хотелось исчезнуть, хотелось испариться и не чувствовать того, как осколки её сердца давят на другие органы. дорога получается в то место, где малышенко курила травку и трахалась. место, которое вроде бы и забыть хотелось, а вроде и остаться там навсегда, чтобы не думать и не чувствовать. в квартире привычный бардак, куча наркоманов и наркотиков, воняет алкоголем и сладким. малышенко здоровается с никитой, которому квартира и принадлежит. у того синяки под глазами и на венах. колется. вилка пьёт какую-то муть, пока не решаешь сорваться. она уже полтора месяца не принимает, с кирой этого не хотелось почти. а теперь всего хочется, потому что медведева не смогла ей дать самое главное — себя. когда перед глазами все плывёт и шатается, её лапает какая-то девчонка. и вилке плевать, лишь бы чувствать тепло хоть чьего-то тела. «да я опустилась… кира была права, я веду себя, как проститутка», — виолетта не чувствовала удовольствия от чужих поцелуев на шее, от рук на груди и бёдрах. ничего не чувствовала, словно опустело внутри окончательно. она просто лежала, закрыв глаза, надеясь, что умрёт просто. *** они влетают на третий этаж пятиэтажки. кристина первая, потому что знает, куда идти, потом кира. лиза идёт сзади, пропуская медведеву вперёд. они заходят в квартиру, потому что дверь никто не закрыл. кира морщится от запаха и от обдолбанных взглядов и тел. а потом видит знакомую татуированную руку, которая висит с дивана. на виолетте сидит какая-то длинноволосая брюнетка, трогает её, а та не двигается, словно спит или без сознания. захарова тоже это видит, стаскивает недовольную незнакомку с подруги, а малышенко хнычет, тянется за теплом бездумно. кира смотрит на неё, но зла не чувствует. только усталость и печаль, а ещё радость от того, что вилка ничего с собой не сделала (не считая алкоголя). блондинка за руку её берет, а та ледяная. кира пытается согреть, шепчет: — вил, маленькая, посмотри на меня. та глаза открывает, а те мутные от алкоголя. смотрит, пытаясь сфокусироваться, а потом говорит, опустив уголки губ: — не хочу… кира не понимает. двигается ближе, на корточки перед ней садится, ладонь целует мягко, спрашивает: — чего не хочешь? а виолетта отвечает искренне и так грустно, что хочется обнять и никогда не отпускать: — любить тебя не хочу. *** лиза и крис переглядываются, пока впереди них кира несёт на руках малышенко. индиго тихо спрашивает: — думаешь, с ними все окей будет? захарова жмёт плечами, отвечая так же тихо: — если включат мозги — да. в машине едут в тишине. лиза и виолетта сзади, вторая лежит на чужих коленях, а первая по голове ее гладит. крис смотрит на это и мягко улыбается, а потом спрашивает медведеву: — че делать будешь? а та отвечает серьёзно: — любить и показывать свою любовь так, как она хочет. и кристина понятливо кивает, уточняя: — трахнешь? а индиго сзади ругает её громким шёпотом. *** виолетта просыпается с чувством разбитости и с сухостью во рту. стонет, переворачиваясь на бок. садится на кровати, трёт глаза до разноцветных точек, а потом вздыхает. открыв глаза, понимает, что дома у киры. сердце сразу начинает быстро стучать, она губы облизывает и слезает с кровати. осматривается ещё раз, чтобы точно убедиться в этом, а потом руки опускает. выходит из комнаты и бредет на кухню, где сидит медведева. одна. никаких домработниц, только кира, которая одета в домашнюю одежду и у которой собраны волосы. увидев малышенко, девушка тут же встаёт, словно ей неловко. вилка этого не понимает. это ей неловко за слова, за эмоции, за то, что нажралась и за то, что позволила какой-то девке облапать её. ей стыдно. она хрипло говорит: — прости. блондинка качает головой, подходит к малышенко и та думает, что, возможно, её ударят. и готовится к этому. глаза прикрывает, а потом через секунду ошарашенно открывает. её обнимают, нежно и крепко, прижимают близко — близко, а кира шепчет: — не извиняйся. и продолжает: — я сама виновата. думала, ты понимаешь, что я просто хочу показать тебе, что ты меня интересуешь в первую очередь как человек, целиком и полностью, все, что с тобой связано, а потом уже секс с тобой. думала, что ты можешь подождать, что я устрою все, чтобы тебе было комфортно, но я была не права. надо было обсудить это с тобой, объяснить, что ты мне небезразлична, но у меня такие проблемы с разговорами о чувствах… кис, прости. отныне все буду говорить, чтобы ты не думала ничего лишнего. вилка качает головой и светловолосая отодвигается от неё. малышенко произносит, чувствуя неловкость и тепло в груди: — все-таки, я тоже виновата. я… бываю очень эмоциональной. я просто думала, что не привлекаю тебя, потому что… ну, — она отвела взгляд, — потому что ты не трогаешь меня откровеннее, чем по-дружески. мне стало обидно, потому что ты говорила, что я тебя полностью привлекаю, а ты… ну, не показываешь мне, что хочешь меня… в плане секса, короче. для меня секс это… ну, важно. это как доказательство. надо было сказать. медведева кивает, а потом, на удивление малышенко, целует её в щеку, а потом в уголок губ: — тогда я дам тебе это доказательство. и целует прямо в губы. виолетта тут же закрывает глаза, обвивает шею киры, прижимается грудью к чужой, а блондинка ладони на чужие бедра опускает и подхватывает татуированную на руки, словно та очень лёгкая. и, заставив обхвать талию, идёт обратно к спальне. там она кладёт виолетту на простыни и нависает сверху. целует шею, щеки, скользит ниже, к вороту футболки, целует рядом с ним, а вилка лежит, чувствуя спокойствие и жар внутри от чужих действий. её ладонь ложится на голову медведевой, когда та трется щекой о грудь малышенко. — я могу тебя раздеть? и боже, виолетта так любит разговоры во время секса! это самое горячее, что есть в сексе, не считая голых тел и… — да. блять, да, ты можешь раздеть меня. ты можешь все что угодно со мной сделать. а кира утверждает: — что угодно из того, что ты сама захочешь, чтобы я с тобой сделала. и тянет футболку вверх. *** — не верю, что прошло чуть больше года с нашей первой встречи. виолетта улыбается, сжимая в ладонях руку киры. та голову ей на плечо кладёт и шепчет: — тоже не верю, кис. хотя, честно скажу, ты мне почти сразу понравилась. яркая такая, солнышко. лиза и кристина как в воду глядели, когда нас сводили. вилка хмыкает и, повернув голову, целует возлюбленную в губы, а потом, отстранившись, говорит: — а ты мне сразу понравилась. сильная такая, красивая… как увидела, поплыла. ну, это было видно по моим классным подкатам, да? а девкам я чёт подарю. весело подмигивает, заставляя медведеву улыбнуться, а та целует в аккуратный нос: — меня поразили твои подкаты. как и ты, собственно, кисуль. а вилка умиляется, обнимает свою девушку крепко-крепко и шепчет: — с днем влюбленных, мой самый дорогой человечек. моя валентиночка. а потом добавляет: — я люблю тебя. и знает, что её любят в ответ.