Сон на предпоследней парте

— Чëрт, и вот надо было именно сейчас тебе заснуть?.. Прошло уже минут двадцать, как кончился последний урок. После него молодой учитель Бан всегда выходил покурить, а после возвращался с новыми силами. Преподавателю английского всегда было чем заняться, особенно в последние майские дни учёбы. Проверочные работы учеников сразу с нескольких потоков навалились быстро, предсказуемо сокращая количество часов для сна уже смирившемуся и без того не высыпающемуся Чану. В очередной четверг самой заурядной недели учитель вернулся с так называемой «курилки» в уже практически родной кабинет. Тёплые лучи солнца просачивались сквозь шторы и невесомо падали на парты, стулья, стены и чëрную макушку. Кстати о ней: обладатель тёмной копны милейшим образом разлегся на старой парте, изредка морщась то ли от сна, то ли от небольшого сквозняка, что так красиво перебирал непослушные пряди. — И что мне с тобой делать, Чонин? Сквозь пелену сна Ян смог уловить знакомый голос. Уже через мгновение его лицо полностью расслабилось, лишь лёгкая полуулыбка отразилась на губах. Прикрыв дверь, Чан подошёл к ученику. Он объективно пребывал в замешательстве, не зная как поступить. С одной стороны, будет логичным разбудить паренька и отправить его домой, ибо того, наверняка, ждут родители, а может у него вообще какие-то послеурочные занятия. Но с другой, ему так не хотелось тревожить уставшего мальчика и прерывать его безмятежный сон… Стоило только Бану наклониться к Чонину, густые ресницы юноши слегка дёрнулись. «Красивый» пронеслось в голове, но он сразу же себя отдёрнул. Слишком часто это слово высвечивалось в сознании при взгляде на его ученика. Он это понимал, но ничего не мог с этим поделать. Каждый урок у выпускного класса сводил к одному: Чан постоянно кидал взгляды на задумчивого парня с предпоследней парты, в то время как тот упорно этого не замечал. Но, на самом деле, Бан был в какой-то мере даже рад, что его интерес пребывал незамеченным. Даже если кто-то из студентов и замечал, остальные его отдергивали, говоря что-то то духе «Да ладно тебе, чтобы учитель Бан и Ян? Скорее уж он с учителем Ли, по возрасту больше подходит, да и по статусу». Услышав эти перешептывания впервые, мужчина лишь усмехнулся. Он был бы рад влюбиться в Минхо, ведь он действительно замечательный, но каждый раз, когда он видел эту очаровательную улыбку с брекетами, сердце сжималось и напоминало о том, как сильно тот влип. — Учитель Бан? Погрузившись в раздумья, он не заметил, как причина его тахикардии проснулась и сонно протирала глаза. Осознав странность сложившейся ситуации, Чан резко поднялся и прокашлялся. — Я как раз собирался тебя разбудить, Чонин-а. Думаю тебе пора домой. — Извините, — Ян смутился и старался не подавать виду, однако покрасневшие уши говорили за него. В попытке найти телефон он окончательно поднялся с парты, открывая взор на тетрадь, которая, вероятно, лежала под ним всё это время. Чан сразу же заметил огромное количество маленьких рисунков на полях. Там было всё, что угодно: начиная от маленьких котиков и лисичек, заканчивая его собственным портретом, окружённого сердечками. Чонин поднял глаза и, заметив заинтересованный взгляд мужчины, проследил за ним. — О нет… — Юноша мгновенно захлопнул тетрадь и испуганно уставился на учителя, — Извините, это не то, что вы подумали, просто я… Ну это… Это Хëнджин, честно! — Не волнуйся, я тебе верю. Твой друг просто нарисовал моё лицо у тебя на полях, я правильно понимаю? — Ох, чëрт, как неловко, — Парень снова упал на парту, пряча лицо в локте. Не поднимаясь, он издал что-то вроде приглушённого крика, а потом продолжил, — Хëнджин любит рисовать, и он часто рисует в моих тетрадях, ну а я иногда добавляю мелкие детали… Боже, простите, пожалуйста, мне так стыдно, умоляю, забудьте это! — Мелкие детали, говоришь? — Бан видел, насколько стыдно было парню, однако желание поиздеваться было сильнее, — То есть сердечки всё же твоих рук дело? — Ну… Возможно, — От Чонина смущением веяло за километр, а последние слова и вовсе практически не были слышно из-за того, что он их прошептал, не поднимая головы. Чан улыбнулся и понял, что либо сейчас, либо никогда. — Что ж, раз уж так, то как ты смотришь на то, чтобы я проводил тебя домой? — Что, простите? — Парень тут же поднял голову и посмотрел на преподавателя снизу вверх. Тот стоял, скрестив руки и облокотившись на парту сзади. Нечитаемый взгляд блуждал по лицу Яна, вызывая новую волну смущения. — Приглашаю тебя на свидание, Инни. — Вы… Вы сейчас шутите, да? Вас Хëнджин попросил? — Нет, только моя инициатива, — уже в который раз за этот диалог мужчина не смог сдержать улыбки, — Ну так что, пойдём? — Да, конечно! Кхм, то есть давайте, — от сонливости не осталось и следа, когда Чонин подорвался и начал закидывать в сумку все свои вещи. Бан просто не мог не умилиться с этой картины, однако больше не пытался сопротивляться. — Я всё, пойдёмте? — Давай на «ты», хорошо? Подожди минутку, я заберу ноутбук и пойдём. На удивление, Чонин жил довольно далеко от школы, и судя по его рассказам, он предпочитал ходить пешком, а не ездить на «вонючей, забитой недовольными рожами, кукурузине» ака маршрутке. С Яном было комфортно и в принципе очень хорошо, всё смущение ушло спустя первые пять минут. Где-то полпути спустя, младший случайно коснулся руки Бана, но тут же отдернул еë и начал извиняться. Чан только умилился с бурной реакции парня от простого прикосновения мизинцами и взял чужую ладонь в свою, ощутив как она слегка подрагивает. Добравшись до дома Чонина, они остановились под подъездом. Ян не переставал говорить, а Бан и не пытался его остановить, ибо голос парня его заворожил ещё в сентябре, когда он пытался рассказать о себе на ломанном английском. —… Вот, после этого Мы с Сынмином и сблизились. Никогда бы не подумал, что общие издевательства над Хваном сближают. — Звучит как буллинг. — Да ну тебя. Это скорее он нас постоянно обижает, а всё только потому, что старше на год! — А со стороны казалось, что вы спокойные. — Не не не, с момента появления Джисона в наших жизнях понятие спокойности больше не звучит. — Понятно, — Повисла неловкая тишина, и Чан решил, что пора идти домой, ибо ему ещё отчёт надо месячный писать. — Тебе пора, да? — Есть такое. Надо по работе с бумажками повозиться. — Тогда… До скорого? — Да, Нини, до завтра. — Стой, — Мужчина уже развернулся, и хотел было двинуть в сторону ближайшей остановки, но любимый голос заставил остановиться, — Ты что, правда, ушëл бы? — Ну да, мне действительно надо работать. — И что, даже не поцелуешь на прощание? — На первом свидании не целуются. — Хëн, ты что, дед что ли? — Учитывая нашу разницу в возрасте, получается что да. — Ужас, не говори так больше. Всë самому приходится делать, эх. Бан хотел было возразить, что, вообще-то, до этого вся инициатива была именно от него, но младший не дал ему это сделать. Вместо нормально сформулированного предложения он только и смог, что промычать в чужие губы. Это был самый обычный поцелуй, обычное соприкосновение губами, но сердце пропустило удар у обоих. Быстро придя в себя, Чан положил руку на талию парня, а после нежно обхватил нижнюю губу парня, без слов предлагая выйти на новый уровень. Тот застыл, боясь пошевелиться, но Бан понял это по-своему. Он отстранился, но лишь на мгновение, чтобы оба смогли восстановить дыхание, ведь через пару секунд он вновь накрыл чужие губы, проводя языком по зубам, намекая на то, чтобы младший открыл рот, что тот и сделал. Смазанные, неловкие, но такие искренние и чувственные они сплелись в известном только им танце, заставляя бабочек в животе трепетать снова и снова. Спустя несколько столкновений зубами и лёгких укусов, Чонин понял, что надо делать и вошёл во вкус, даже попытался перехватить инициативу на себя, однако Чан не позволил ему этого сделать и увеличил собственный напор. С каждой секундой младший таял всё больше и больше, пока чужая рука прижимала его тело всё ближе и ближе, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее? Сознание вернулось, когда со стороны Яна послышался сдавленный стон, после чего Чан сразу же отстранился и прокашлялся. — Извини, не стоило так напирать. — Нет, всё в порядке, мне просто стоило лучше контролировать себя. Не волнуйся об этом, пожалуйста. — Не хочу прославиться как совратитель малолетних. — Эй, я не малолетний! И вообще, по твоей логике ты уже им стал, когда поцеловал меня, поэтому просто смирись. — Но ты ведь был первым кто… — Хён, прекрати, а? Меня не волнует наша разница, честное слово, — Чонин вновь приблизился к нему и обнял, положив подбородок на плечо. — Извини. — Просто давай постоим так еще пару секунд, хорошо? — Конечно. — Кстати, хён, — Спустя минуту тишины, Ян, наконец, отстранился, — Просто чтоб ты знал, я, вообще-то, не тактильный человек. Ладно, больше не задерживаю, до завтра. Смысл сказанного до старшего дошёл только когда подъездная дверь уже закрывалась. В тот же момент он почувствовал практически невесомое ощущение поцелуя в уголке губ, который парень успел оставить перед тем, как уйти домой. Услышанное приобрело значение: если Чонин был не тактильным, но весь вечер то и делал, что касался Бана, это могло значить только одно. Ему нравились их прикосновения, они не вызывали дискомфорта. На душе снова стало слишком тепло, но Чан уже понял, что из пропасти под названием «Ян Чонин» ему уже не выбраться. Пробормотав что-то в духе «Ну что за ребёнок?» он, удручённо вздохнув, наконец, развернулся и пошагал в нужном направлении, спиной ощущая лисий взгляд из окна сзади. Город окрасился в оранжевый закат и хоть Бан уже подъезжал к своему дому, его сердце по-прежнему лежало где-то в душном кабинете английского, прямо на забытой тетради одного очень проблемного ученика.