Кровавый рассвет

      Он погибнет на рассвете, когда солнце будет только-только подниматься над горизонтом, освещая улицы, залитые кровью, которая будет блестеть от света. Погибнет глупо, бесславно, как когда-то Марко — без газа в приводе, без лошади, убегая от пасти титана на своих двоих. Перед смертью он не успеет даже подумать о том, как жил, ведь некогда вспоминать, когда твое тело пережевывают, причиняя ужаснейшую, жесточайшую боль. Как ни странно, он даже не успеет вспомнить, зачем сражался. Зачем вступил в Легион.       Он даже не подумает о той, кого так любил, вопреки всем романтическим сказкам о том, что герои умирают с именем возлюбленной на губах. Не успеет. Его схватит огромная ладонь семиметрового, и отправит в голодный рот, перемалывая зубами и даже не сплевывая одежду. Ненужный более, пустой привод упадет на землю вместе с потоком крови. Может, его кто-то и подберет, но уже вряд ли опознает — слишком много солдат погибнет вместе с ним.       Она, конечно, будет не рядом. Она будет в тылу, как одна из лучших бойцов, неважно, хочет ли она там находиться — приказ есть приказ. Будет защищать того, кто ей дороже, кого называют Надеждой человечества, того, кого любит, возможно, не как брата. Потом, когда отряд нарвется на титанов, она выживет, успев спасти еще некоторые жизни, благо, обладает силой для этого. Она разрежет шею десятку титанов, трем — в одиночку. После ее зауважают все новобранцы Легиона, и, возможно, ею увлечется еще какой-то парень вроде него, но она всё равно будет смотреть на своего названного брата и только на него, более не замечая ничьих влюбленных взглядов. Интересно, а она о нем вспомнит? Вспомнит, что он всегда смотрел ей вслед, что пытался с ней заговорить, пусть на отвлеченные темы вроде погоды или тренировок? Вспомнит, как он пытался рисоваться при виде нее, специально выделываясь в управлении приводом и выписывая в воздухе невероятные фигуры, лишь бы она посмотрела? Может, краем глаза она все же это заметит?       Такие живые когда-то глаза потихоньку станут пустыми — это страшно. Титан бросит тело на землю, отвлеченный на подлетающий отряд поддержки, пришедший на подмогу, увы, слишком поздно. Среди этого отряда будет и она. Где-то послышится рев Эрена в титанической форме, шум схватки, крики людей, исчезающих в пастях. Титана, который убил его, убьет именно она — случайность. Пока семиметровая особь отвлечется на пожирание человека, она подлетит сзади, вцепившись гарпуном ему в загривок, и красиво, аккуратно разрежет шею, падая вниз вместе с умерщвленным гигантом. Может, она узнает того, кто был так бесславно убит?       Узнает. Секунду постоит на месте, не желая верить, что убит еще один из 104-го, один из ее товарищей. Одно из подтверждений того, что мир жесток, что судьба не щадит никого. Может, завтра в хищной пасти окажется уже она, ее ноги будут перемолоты зубами, ее глаза опустеют? Она не боится смерти, готова принять свою собственную кончину, но когда смерть касается товарищей, каждый раз больно, каждый раз сжимается сердце, пусть на вид она останется такой же спокойно-хладнокровной.       Она наклонится над трупом, чтобы оторвать от его плаща значок Легиона Разведки, как делал капрал. И внезапно заметит в руке мертвого солдата клочок бумаги. Осторожно коснется пальцев, вынимая из них записку. И удивится, прочитав там своё имя, а потом очень много зачеркнутого текста, который явно писали наспех.       Она встанет с земли, сжимая в ладони записку и значок с крыльями, спрячет эти доказательства того, что он жил, в карман и выбросит трос из привода в стену ближайшего дома, чтобы взлететь вверх и продолжить бой с титанами.       Она не будет плакать — если оплакивать каждую смерть, то придется постоянно ходить с заплаканными глазами. Но еще долго ей будет сниться этот рассвет, разрушенные улицы и смятая записка в окровавленных пальцах.