Звёзды в твоих глазах.

Никакая листва более не застилает тёмного неба, на котором рассыпались ярко-жёлтые звёзды. Словно полотно мрачно-синее, на которое выплеснули краску, что блёкло отныне светит, освещая путь двум влюблённым. Повсюду деревья, чьи изогнутые стволы расположены слишком близко к друг другу, ветви словно переплетены между собой, и никогда не расстанутся. Вокруг тропы их было слишком много, да буквально лес. И это чертовски красиво. Несмотря на позднее время суток, здесь довольно уютно, всегда. И ни капельки не страшно. Особенно, когда рядом идёт любовь всей твоей жизни… Дорожка так хорошо расчищена от снега, что лишь за ней сугробами совсем не малыми лежит. Словно белоснежное покрывало он расстилается по всей замёрзшей земле, словно согреть сможет. И блестит, и переливается на лучах белой-белой луны, которая обнимает ими всех, мягко оглаживает и роняет свою улыбку на каждого. Сейчас она походит более на солнце яркое, нежели на саму себя. Так ярко светит, будто осталась единственным светилом в этой непроглядной тьме. А снежинки по-прежнему неторопливо опускаются всё ниже и ниже и, прежде чем, как окончательно упасть к остальным, показывают всю красу своих узоров, кружатся в танце, а только потом падают на упокой вечный. Тёмно-коричневые ветви деревьев и кустов, даже верхушки фонарей: абсолютно всё засыпало снегом, который решил не предъявлять никому пощады. А двое влюблённых идут, взяв один другого за руку, медленными шагами преодолевают лишь самую малую часть всего предстоящего им пути, любуются природой, чаще всего, звёздами, но ещё больше — друг другом. Чон считает, что ничего и никого краше его парня просто не существует, и это доказывается уже в тысячный раз. Ведь бархатная кожа с белёсым отливом так и просится, чтобы её коснулись тёплыми губами, поцелуями нежными и ласковыми согрели. А что сказать про прелестные пунцовые щёки, ставшими таковыми вследствие мороза? Лишь комплименты. А остальное — это мгновенный приступ самой пылкой любви, что будет проявляться прикосновениями и словами красивыми, настолько, что, кажется, ни один писатель их ещё не использовал, дабы описать свои чувства сильные. Именно поэтому светловолосый и молча разглядывает это произведение искусства, про себя отмечая одни плюсы, уже в сотый раз. Но этот взгляд исследует всё, давно изученное, так, будто впервые заметил. Это настолько мило выглядит со стороны, что невольно вызывает у Минги тихий смех и улыбку широкую. Он лишь смущается такого рассматривания себя и тыкает пальцем в мягкую щёчку, намекая на то, чтоб кое-кто оторвался от своего занятного дела. — Щеночек, я, конечно, понимаю, что такой красивый у тебя, но не настолько, чтобы ты так засма… — начинает младший, опуская глаза под ноги, чтобы не поскользнуться нигде. Хотя, тут почти везде лёд отколот и выкинут за тротуар. Но его перебивают, не давая закончить свою мысль. — Настолько, — моментально отвечает Чон, улыбнувшись неловко. Может, его парень и довольно редко чего-то смущается, тем более, с его стороны, но вот он сам… Стеснительный до безумия. Даже такого может застесняться. — Не могу оторвать взгляда, когда начинаю на тебя смотреть. — Оно заметно, милый такой, — шепчет Сон, а после, покрепче взяв своего спутника под руку, ведёт куда-то в сторону лавочки. — Давай присядем, а то я уже подустал… А ему и предлагать, или же говорить, не нужно. И без слов всё последний понимает, сам стряхивает снег со скамейки, кладёт на неё папку свою, а затем садится, сажая любимого к себе на колени. А никак иначе они сидеть не могут, только так. И да, ему не жалко намочить какую-то ненужную бумагу, всё равно там на ней ничего нет… Уж лучше посидеть так, в обнимку, нежели стоять и мёрзнуть бездвижно. А сейчас, он с улыбкой блаженной устраивает руки на талии излюбленной, обнимая за неё и прижимая к себе, водит ими по приятной ткани пальто, пытаясь согреть ещё сильнее, и голову поднимает, смотря прямо в лицо. — Ого-го, — сразу же реагирует рыжеволосый на то, как они уселись комфортно. — Удобно то как… А папку не жалко, м? — спрашивает, обнимая в ответ за шею и придвигаясь, как можно ближе. Единственное желание, что сейчас полыхает в душе и сердце, так это быть максимально близко к старшему. — Для тебя ничего не жалко, дорогой, — с улыбкой широкой и довольной выдаёт парень, жмёт к себе ещё сильнее и продолжает прикосновениями крепкими греть, наглаживая по изящным изгибам талии, по спине и даже до волос, что были в редких, но заметных снежинках, доходит. — Ты ж мой хороший, — выдыхает немного резко рыжеволосый, а затем перекладывает руки ненадолго на плечи широкие, на которые тоже осели некоторые снежинки, мгновенно тая от тепла, исходящего от тела. — Так люблю тебя… — Моя любовь также безгранична, как и количество звёзд по всему небу, — говорит в ответ светловолосый, продолжая наслаждаться чертами любимого лица, поглаживая мягкие отросшие волосы. — Ты никогда не сможешь их посчитать… — Всегда бы любовался звёздами в твоих глазах, — шепчет Минги, расплываясь в очаровательной улыбке, ладонями оглаживает бледные щёки. А Юнхо лишь тает от такой ласки, смотря на Сона своими щенячьими глазами, полными любви. Их любовь — нескончаема. И ничего её порушить не может. Она разливается, расстилается также, как и полосы снега сейчас по всему миру, как млечный путь. Она также бесконечна, как и количество вселенных в космосе. Также, как и количество звёзд в этих замечательных щенячьих глазках… Которые Сон Минги любит до потери пульса, а их обладателя ещё сильнее и больше.