Кровь цвета кофейной гущи

      Ненавижу дожди. Нет, не так — не люблю тревожное сочетание дождя и темноты, когда пытаешься попасть домой по плывущим дорогам, влажную и лёгкую куртку насквозь пробирает ветер, а чёртовы фонари во дворах горят через один. Безумно напоминает отвратительное состояние внутри, и оттого вдвойне тошно. Идёшь, бежишь — не важно. Кажется, будто этот путь никогда не закончится. Но как только попадаешь в стены помещения, то сразу становится легче, словно проблемы прячутся за стеклом, оставаясь там, несмотря на буйство капель.       Самое ужасное — поймать паническую атаку в такую погоду. Состояние такое, будто пара шагов может стоить тебе всей жизни, воздуха категорически не хватает, словно дождь заполнил тебя до краёв, и ты неизбежно тонешь, в какой-то момент опуская руки и переставая бороться со смертью. И вряд ли можно ждать чьей-то помощи…       Сегодня как раз такая погода.       В дождь люди не пьют кофе, греются на рабочих местах или дома, поэтому на смене спокойно и ненапряженно. Все дела сделаны, отчёты написаны, мерно шумят кондиционер и холодильник, в колонках играет собственный плейлист. Сегодня, почему-то, тянет на Скриптонита.       Можно позволить себе крепкий кофе, развалиться на диванчике для гостей и просто слушать. Слушать о чужой любви и боли, забывая про реальность и прикрывая глаза на неё. «Я пообещал бросить дуть и пить, ведь это любовь».       Звон колокольчика над дверью и топот вырвали из сладкой полудрёмы. Всё-таки нашлись упорные кофеманы, наплевавшие на погоду.       — Здравствуйте, — на автомате прошептала я, шмыгнув за стойку.              — Добрый вечер, — ответил средних лет мужчина-постоянник в своей неизменной чёрной кепке, за ним стояла компания парней, из которой торчала высокая макушка Шастуна. Рабочая улыбка сама собой стала мягче, и я кивнула другу в знак приветствия.       Быстро приняв заказы всех пятерых, я взялась за работу. Поработав какое-то время за баром, появляется способность определять характер человека по напитку. В основном, конечно, это помогает в работе — точно знать, что понравится человеку, и что можно предложить дополнительно; это очень удобно. Однако, если общаться с гостем за пределами кофейни, то это умение приобретает новые краски.       Взять того же Шастуна, к примеру, который всё время вклинивает крепкий кофе в свой сумасшедший график. Летом — прохладное сочетание эспрессо и энергетика, в холодную пору — неизменный двойной американо со специями. Большой человек с ограниченными ресурсами, которому в обязательном порядке нужен допинг. Человек-движ, ни минуточки покоя.       Начальник в кепке — порция эспрессо без воды и добавок. Много сказать не получится, но человек явно деловой, предпочитающий качество и чистый вкус.       Сергей (он же Серёжа, но настоятельно просит называть себя полным именем) — постоянно новые напитки, в основном что-то сладкое и молочное. Авантюрист, активист, шило в жопе, возможно, бабник и самый громкий в компании, чей смех слышен чаще всего.       Педант Арсений, который тщательно следит за тем, как я обрабатываю руки перед работой. По сосредоточенному взгляду видно, что он очень хотел бы, чтобы я работала в перчатках, а лучше вообще магическим образом не касалась того, что после отдам ему. Стандартный капучино без добавок — просто, строго, скучно.       И Дима Позов, который выходит иногда покурить со мной и Антоном. Душевный, компанейский и пьёт тот же кофе, что и я — латте с мятным сиропом. Единственное, шутит сложно и на тусы ни в какую не соглашается, но с ним комфортно и спокойно. Он из тех приятных гостей, которых хочется видеть постоянно.       Эта компания заходит довольно часто, во многом, благодаря Антону. Не то чтобы мы закадычные друзья с каждым, но имена узнать удалось, тем более, удобно подписывать их на стаканчиках с напитками. Всё-таки бариста — это не рядовой работник общепита. Как и бармен, этот человек может и должен в кратчайшие сроки взаимодействия стать располагающим, при следующей встрече хорошим знакомым, а с третьего раза — едва ли не другом. Знать имена, уметь слушать, обмениваться шутками и сигаретами, создавать иллюзию безопасности — вот в чём суть хорошего бариста. И у меня, в принципе, неплохо получалось, даже ребята, которые, своего рода, некие звёзды, вполне спокойно себя чувствовали в моей компании, что не могло не радовать.       Шаст коротко кивнул мне, показывая на выход. Странно, обычно он не звал курить, когда был не один. Впрочем, остальные гости уютно расположились за столиком у стены, снимая куртки и устраиваясь явно не на минуту, поэтому можно было позволить себе небольшой перекур. Залпом допив свой уже остывший кофе, я вышла на террасу. Антон нервно щёлкал зажигалкой.       — Дай сигу, — ну, конечно, были бы у него сигареты, позвал бы он меня, как же. Я выудила из кармана передника пачку, распределяя две последние сигареты и подкуривая зажигалкой друга.       — Последнюю даже менты не забирают, — с наигранной обидой отозвалась я, выпуская дым из лёгких.       — Так это не последняя, последнюю ты забрала, — Антон также подкурил, гаденько улыбаясь. Большая удача для него, что мы курим одно и то же. Дима вот никогда не стрелял у меня сигареты, потому что курит свои кнопочки, иногда даже тонкие, а вонючий дешёвый табак не признаёт. По мне так какая разница? Что то, что это — отрава.       — Как ты? — Антон нарушил тишину.       — Жива, как видишь, — собственно, больше сказать было нечего. Не то чтобы я сильно радовалась факту собственной жизни, и Антон давно был в курсе, что у меня не всё хорошо, а всё равно задаёт тупые вопросы, просто потому что тишину не любит.       Какое-то время мы всё-таки стояли молча, наслаждаясь шумом дождя и отвратительными дешёвыми сигаретами. Какими бы не были сигареты, если последние — то это удивительное удовольствие.       Как только я выкинула окурок, на террасу вышел Дима с сигаретой во рту и протянутой рукой, в которую Антон молча положил зажигалку и скрылся за дверями кофейни. И мне бы по-хорошему тоже пойти, потому что оставлять зал без присмотра нехорошо.       — Что-то ты помятая какая-то, — Дима протянул сигарету, и мне ничего не оставалось, кроме как закурить вместе с ним, хотя вроде бы и накурилась.       Я усмехнулась, избегая ответа. Не стоит ему знать, что ещё вчера я валялась в истерике на отходах, что едва могла залить в себя хотя бы стакан воды, ибо тот сразу же выходил обратно. Не стоило ему знать, что я докуривала за незнакомцами, а всему виной — Антон Шастун.       — Антон тоже не ахти выглядит, что-то случилось? Поругались, может, наконец? — Дима улыбнулся, довольный меткой колкостью. Он даже не представлял, насколько глубоко у него получилось пошутить.       Мы с Антоном всегда были вместе, всегда вытаскивали друг друга из всевозможных проблем, но, зачастую, именно мы и были корнем проблемы; наше взаимодействие никогда не приносило ничего хорошего. Не знаю, задумывался ли об этом Антон, потому что даже мне думается о подобном с трудом.       — Не парься ты так, Боже. Я поговорю с ним, аккуратно, чтобы не всплыли имена и фамилии…       — Дим, не надо. Ничего не случилось, правда, а твоя попытка поговорить о несуществующей проблеме будет выглядеть глупо, — я и не заметила, как моя сигарета стлела примерно до середины, пока я тупила и блуждала в мыслях. Конечно, со стороны выглядело печально.       — Димазавр! — моего собеседника окликнули, и тот, кивнув, поторопился догонять удаляющихся коллег. Я проводила их взглядом: макушка Шастуна, чёрная кепка, хвостик, капюшон, который Дима натянул второпях, и подозрительно знакомая чёрная куртка.       Кажется, я видела её и вне кофейни; мы точно встречались.       Воспалённый мозг требовал прекратить мыслительную деятельность, молясь либо о здоровом сне, либо о сладкой микродозе. Пожалуй, надо заправиться кофеином.