Кузница

Шэнь Цзю не планировал беременеть. Он, тогда ещё подросток, едва подходящий к порогу восемнадцати лет, и только начавший неуверенно вставать на ноги после пожара в доме Цю... конечно, он не планировал. И когда в его жизни случился человек, такой же отчаянно карабкающийся из нищеты, полный самоуверенности и наглости, что всегда пугала Шэнь Цзю в мужчинах, он не собирался менять своё мнение. Ло Бинхэ даже нельзя было назвать его увлечением. Просто сомнительная отдушина от изморительных подработок и воспоминаний и прошлом. Шэнь Цзю не питал иллюзий насчёт чужих чувств: Ло Бинхэ видел в нём не более, чем симпатичное тело, и его это устраивало. Шэнь Цзю сам с усмешкой бы швырнул ему с лицо любые цветы, любые лживые признания, если бы тот до них снизошёл. Шэнь Цзю не знал ничего о сексе, но Ло Бинхэ ничего и не требовал. Он предлагал только расставить ноги и принимать ласку и, полностью ведя в процессе, конечно не озаботился никакой защитой. Шэнь Цзю... не спорил. Сам уже не помнил, почему. Может быть, был просто идиотом или слишком боялся отказать единственному человеку, который опустился настолько низко, чтобы одарить его каплей близости. Шэнь Цзю мрачно шутил, что, может быть, подхватит сифилис, и у него отвалится нос, но не ожидал ничего серьёзного. В конце концов, Ло Бинхэ был мудаком, но не идиотом и умел вовремя натягивать презерватив. Даже от сотен своих пассий он бы вряд ли подхватил что-то серьёзнее простуды. И ещё меньше он ждал, что его измученное тело вдруг захочет кого-то породить. Ло Бинхэ нравилось трахать беременного, и он без стеснения об этом говорил. И это было так странно, потому живот не обещал расти ещё целые месяцы, там, внутри, был всего лишь сгусток клеток – что тут могло возбуждать? Впрочем, только поэтому Шэнь Цзю не записался на аборт в первый же день. Растерянно гладя живот (этим смущающе женственным, уязвимым движением) подумал, что может немного попотворствовать странным фетишам Ло Бинхэ. Он решил немного подождать. Однако вскоре Шэнь Цзю начал всё сильнее ощущать, как это... неправильно. Конечно, эта маленькая штука внутри него ещё не была человеком, даже совсем крошечным, но... это был его ребёнок. Невольно Шэнь Цзю воображал, абстрактно и совсем далеко от реальности. Что если бы он наконец устроился на достойную работу, то смог бы позволить этому ребёнку расти. Что он мог бы учить этого ребёнка всяким невинным вещам: принятию или почему небо голубое. Свободно давать ему всё, чего не было у маленького Шэнь Цзю – сколько угодно еды, образование и уверенность в завтрашнем дне. В конце концов, этот ребёнок мог бы быть любим, и Шэнь Цзю даже не стал бы ему завидовать (может быть, совсем по-белому). И теперь терпеть ласки Ло Бинхэ стало по-странному неприятно. В конце концов, он начал делать на животе Шэнь Цзю слишком большой акцент, целуя его и покусывая... «Хватит» – наконец с отвращением прошипел Щэнь Цзю, больно пиная его коленом, – «Это твой ребёнок». Ло Бинхэ рассмеялся, щекоча дыханием чужую кожу. Через мгновение подняв голову, он не нашёл в глазах Щэнь Цзю намёка на шутку, и оттого ему стало ещё смешнее. «Если решил удариться в родительство, то без меня» – произнёс он, тут же больно кусая Шэнь Цзю в бок. «Надеюсь, ты будешь достаточно умён, чтобы не подавать на алименты. Хотя я рад буду поделиться своими королевскими генами» – он ухмыльнулся. «Королевскими?» – Шэнь Цзю отзеркалил его ухмылку, – «Ты всего лишь крыса, не ставь себя слишком высоко». Он отполз (не то чтобы на этой маленькой тесной кровати было куда двигаться) и прикрыл живот рукой. Если бы это была девочка, она обязательно была бы его маленькой принцессой, избалованной донельзя. Если бы это был мальчик... Шэнь Цзю был бы, наверное, строже, но он всё ещё был бы его сокровищем... Ха, глупость. Шэнь Цзю был слишком нищим для таких фантазий. Однако он сказал Ло Бинхэ проваливать – этот человек ему внезапно так надоел, что даже одиночество отлетело на второй план. А оставшись один, он, конечно, подумал, что надо немедленно узнать, как проходят аборты. Иногда ведь достаточно просто выпить таблетку? Он промедлил в первый день. Потом, так же постепенно откладывая, – почти неделю. Шэнь Цзю... ругал себя. Он знал, что сохранить этого ребёнка будет эгоизмом. Что он едва ли держится на плаву сам и определённо перестанет, если уйдёт в декрет. И всё же, мысли не давали ему покоя. Шэнь Цзю столько хотел дать этому ребёнку. Он хотел познакомиться с ним, человеком, которого создал. Хотел... чтобы малыш доверял ему и они платили друг другу любовью. В конце концов он, с глупостью, которой не ожидал от такого прагматичного, целиком нацеленного на выживание человека как он, решил оставить ребёнка. В конце концов, давным-давно ничему другому не удавалось заставить его плакать. Сначала было просто. Он чувствовал себя немного плохо, только и всего, вполне мог совмещать и свои работы, и обучение. Он был в трепетном восторге, когда узи выявил пол ребёнка – девочка, скорее всего, это была девочка, принцесса. Выходя из клиники, он придумал имя, пока не уверенный, что его оставит. Но оно поселилось у него под сердцем и всё никак не могло оказаться забытым. Сюя, «возвышенная». Так же, как и самые ужасные, чудовищные моменты его жизни, Шэнь Цзю не любил вспоминать времена, когда Сюя только родилась. Он был счастлив получить этот свёрток с новым маленьким человеком внутри; знакомить дитя с его новым именем; называть малышку своей дочерью... Но в конце концов жить так было тяжело. Он изо всех сил откладывал деньги, чтобы выжить, пока будет не в состоянии работать, но в конце концов всё равно жил впроголодь, пытаясь совмещать заботу о дочери с учёбой и даже подработками. Всё время, пока она росла, Шэнь Цзю руководствовался простой логикой. Это он сделал эгоистичное решение сохранить ребёнка в подобных условиях. Это не малышка выбирала рождаться в нищите. Именно поэтому он не имеет права лишать её никаких базовых нужд, он обязан обеспечить её самым лучшим, что может себе позволить. Больше всего он был благодарен судьбе за спасшее его знакомство. Возможно, кто-то посчитал бы, что компания девушек-проституток не пошла бы ребёнку на пользу, но Шэнь Цзю был готов отдать этим дамам душу в благодарность за все те разы, что они помогали ему с Сюей, хоть действием, хоть советом. Наверное, он не соврёт, если скажет, что все они в конце концов стали для малышки любимыми тётями. Пропуская долгие годы, когда из нищеты и отчаянья Шэнь Цзю медленно выкарабкивался в сытую полноценную жизнь... Он мог сказать, что наконец-то доволен тем, что имеет. Став преподавателем в престижном университете и наконец-то имея возможность баловать свою дочь, он прикладывал все усилия, чтобы та позабыла о въевшейся потребности экономить и оставила заботы о деньгах взрослым. Теперь у него появилось – что было самым удивительным – свободное время. Много свободного времени. Теперь он мог сколько угодно гулять с Сюей, играть с ней и помогать ей с занятиями. Они могли вместе смотреть её любимые мультики или участвовать в каких-то играх... Но когда малышка пошла в школу, Шэнь Цзю внезапно осознал, что у него даже нет собственных хобби. До сих пор у него было одно увлечение – выжить. М-м-м... Конечно, он любил книги. Как ещё он смог бы преподавать литературу? Итак, пытаясь насладиться безделием, он проглатывал одну книгу за другой, чем угодно, что его заинтересовало, от классики до дешёвых, глупых романов. Именно так он познакомился со странным человеком с идиотским ником «Непривзойдённый Огурец». Они сталкивались повсюду, где дело доходило до литературной критики, и практически всегда сходились во мнениях. В конце концов между ними будто бы завязалось забавное соревнование, кто напишет более выразительную, хлёсткую рецензию, и Шэнь Цзю не мог не признавать, что «Огурец» был достойным соперником. Они даже начали личную переписку. Сначала обсуждая исключительно литературу, они быстро перешли к более разносторонним темам, постепенно становясь кем-то вроде... интернет-друзей? Со временем Шэнь Цзю открылся настолько, что начал пересылать Огурцу фотографии своей дочери. Он понимал, что обычно людей не особенно интересуют чужие дети, но новый приятель казался не против, и, вроде бы, искренне умилялся. Даже выслал деньги для подарка Сюе на день рождения, как бы Шэнь Цзю не отнекивался. Сюя между тем одобряла странного дядю, который проспонсировал ей детский планшет и передавал через Шэнь Цзю рекомендации по мультикам (которые, очевидно, посмотрел сам). И в открытую, совершенно смущая отца, говорила, что ей нравится, когда Шэнь Цзю улыбается, глядя в телефон. Огурец уверял, что Шэнь Цзю ещё очень молод и должен хотя бы запоздало, но учиться жить для себя. Он заставил его поиграть в компьютерные игры («нет, Цзю-мэй, это не незрело»), найти любимых музыкальных исполнителей и возобновить брошенные в юности хобби – гуцинь и рисование. Он схватил Шэнь Цзю за шкирку и навдыхал в него жизни, превращая его во что-то более яркое, в настоящую индивидуальность, а не просто родителя. Это было странно. Шэнь Цзю казалось, будто этот инфантильный, избалованный юноша тянет его за собой, вверх. Будто он был более зрел, ха. И в один день Шэнь Цзю получил сообщение. Экран телефона загорелся, привлекая его внимание, и он кинул быстрый взгляд на сообщение, через мгновение снова возвращаясь к ведению лекции. Ты не поверишь, что только что произошло. Цзю-мэй, ответь Ты будешь ошеломлён Потрясён Поражён Изумлён Ошарашен (@peerless_cucumber)

Закрой словарь синонимов.

(@shen_jiu1)

Не выдержав, Шэнь Цзю на что-то отвлёк студентов и взял в руки телефон.

Что случилось?

(@shen_jiu1)

Я видел Шэнь Сюю! Не просто видел Я буду вести у неё около недели, пока их учительница не поправится. (@peerless_cucumber) Шэнь Цзю моргнул. Он знал, что Огурец был преподавателем в школе, но не предполагал, что они хотя бы живут в одном городе. Как за всё долгое время их знакомства они не узнали, что находятся так близко?

Ты... преподаёшь в этой же школе?

Разве ты не учитель средних классов?

(@shen_jiu1)

Ммм, моё образование позволяет мне преподавать у малышей, а больше никого на замену не нашлось. Разве не здорово? Правда, Шэнь Сюя подумала, что я маньяк. Кажется, она была проинструктирована, что если кто-то назовётся другом её папы, нужно бежать за помощью...(⁠•⁠ ⁠▽⁠ ⁠•⁠;⁠) (@peerless_cucumber) Прежде чем Шэнь Цзю сообразил, что на это ответить (Огурец был идиотом, не правда ли?), интернет-друг продолжил: Но недоразумение прояснилось, и теперь мы друзья (⁠ﾉ⁠◕⁠ヮ⁠◕⁠)⁠ﾉ⁠*⁠.⁠✧ Я уверен, что понравился классу. Придёшь забрать малышку из школы? Мне кажется, это хороший способ познакомиться. (@peerless_cucumber) Шэнь Цзю быстро отправил в ответ смайлик пальцем вверх, соглашаясь, и снова обратился к аудитории. Помедлив, он открыл рот и позволил уже не раз произнесённой речи скользить по воздуху, пока его мысли витали где-то слишком далеко от литературы. «Непревзойдённый Огурец»... был так близко. Шэнь Цзю узнает его имя, этого идиота, так боящегося осветить в интернете хоть малую каплю реальной жизни (будто у него была реальная жизнь). Увидит его лицо. Сможет посмотреть, правда ли на нём при улыбке появляется несимметричная бледная ямочка, на которую жаловался «Огурец». Сможет оценить, правда ли ему так подходит этот пирсинг со звёздочками на брови. Шэнь Цзю не понимал, какое ему, в конце концов, дело до этих потешных мелочей. Но ведь нет ничего странного в том, чтобы желать увидеть лицо того, с кем так долго общаешься? Это обычное любопытство. И Сюя... они ведь понравились друг другу, да? Шэнь Цзю едва ли доверял неугасающему оптимизму «Огурца» ровно как и его словам об умении ладить с детьми. Но Сюя души не чаяла в безымянном друге своего отца и даже не только из-за его подарков. Кажется, сам факт, что папа говорит о ком-то с нетипичной для него живостью, добавлял сотни пунктов в копилку её симпатии к чужому интернет-другу. В этот день у Шэнь Цзю совсем не было времени забежать домой перед тем, как зайти за Сюей, и ему пришлось удивлённо давить разочарование, что перед встречей с «Огурцом» он не сможет переодеться. В конце концов, даже будь у него время, не стал же бы он разводить в коридорах начальной школы неуместный и постыдный показ мод? Внутрь он вошёл, фыркая над этой глупой мыслью. Правда, ничего особенного не происходит. «Непревзойдённый Огурец» явно не бог, спустившийся на землю (да и тому Шэнь Цзю едва ли высказал почтение, учитывая его накопившиеся к судьбе счёты). Рядом с Сюей стоял какой-то старшеклассник, держа её за руку. И подходя, Шэнь Цзю мог слышать обрывок разговора: – Нет, нельзя спорить, кто лучше, Диппер или Мейбл, – спокойно вещал мальчишка подозрительно знакомым голосом, – Разве кому-то из них было бы приятно, если бы его сиблинга ругали? Они ведь в каждой серии стоят друг за друга горой. – М-м-м, – протянула Сюя, – Извини... Но мне всё равно больше нравится Диппер. – Это нормально, – хмыкнул первый, – У каждого есть свои вкусы. И в реальной жизни даже самые хорошие люди могут быть неприят... Ах, вы отец? – он резко осёкся, заметив замершего рядом Шэнь Цзю. Через секунду он, словно опомнившись, моргнул и на весь коридор выпалил, не давая уже раскрывшему Шэнь Цзю рот ответить, – ЦЗЮ-МЭЙ?! Шэнь Цзю едва не подпрыгнул от неожиданности, уши его загорелись. К счастью, посреди полного детей холла постоянно кто-то орал, потому на постыдное прозвище не было обращено никакого внимания. – «Огурец», – зашипел он, пока Сюя быстро переводила взгляды с одного на другого, расплываясь в улыбке. – Папа! – присоединилась к ним девочка. – Это твой друг, да? О котором ты всегда говоришь? Шэнь-лаоши такой классный! Шэнь Цзю покраснел ещё сильнее. – Может быть, – буркнул он, переводя тему, и наконец поднял взгляд на «Огурца». Он улыбался. И ямочка была там. И пирсинг на самом деле смотрелся довольно уместно. И чёрт побери, он выглядел таким юным, что Шэнь Цзю почти был готов уличить его во лжи насчёт возраста. – Меня зовут Шэнь Юань, – он протянул свободную руку, – Приятно наконец познакомиться с тобой лично. – Шэнь Цзю, – кивнул Шэнь Цзю в ответ, аккуратно пожимая руку. Мягкая и бледная, никогда не державшая ничего тяжелее компьютерной мыши. Явно подходящая такому ужасному домоседу. – Мы с Сюей-сюей обсуждаем кое-что. Тебе кто больше нравится, Диппер или Мейбл? – Мейбл, – легко произнёс Шэнь Цзю, поднимая Сюю на руки. Та запищала и радостно обняла его за шею. – Почему? – вспомнила она, что нужно возмутиться, как только устроилась поудобнее. – Она же постоянно кричит и любит мальчиков. – Ты тоже постоянно кричишь, – фыркнул Шэнь Цзю. – Мне просто нравятся персонажи, которые любят розовый цвет. – Я кричу только в школе, потому что тут все кричат. И я тебе не верю, не может быть розовый цвет... Хей, вы куда?! Шэнь-лаоши! Шэнь Юань, который до этого стоял, о чём-то крепко задумавшись, и периодически поглядывал на Шэнь Цзю, теперь развернулся, собираясь уйти. – М-м? – Юань оглянулся с извиняющейся улыбкой, – Мне кажется, я стал третим лишним. Шэнь Цзю коротко мотнул головой, продолжая с лёгкостью удерживать на весу двадцать три килограмма Сюи: – Кто нравится тебе? – Форд, – улыбнулся Шэнь Юань, крутя в руках телефон. Выглядело это опасно – словно сейчас он на скорости выскользнет из пальцев и улетит прямо на кафель. – Надо выбрать одно из двух, – надулась Сюя – И кто такой Форд? – Тебе он понравится, когда досмотришь до него, Сюя-сюя. Шэнь Цзю чувствовал себя странно, словно так, не сходя с места, оказался в самом комфортном для себя месте – слишком маленькой для стольких человек комнате отеля, где ожидали клиентов проститутки. Может быть, это и было правильно. Чат с «Непревзойдённым Огурцом» был его вторым домом годами. – Это твой последний урок? – поинтересовался Шэнь Цзю. – М-м-м, не думаю, – протянул Шэнь Юань рассеянно, – Но у меня долгое окно, и если ты хочешь, чтобы я проводил вас, то я согласен. Казалось, словам Шэнь Юаня не хватало тильды (~) или каомодзи в конце – такое впечатление сложилось у Шэнь Цзю как у человека, ранее видевшего его лишь в виде экспрессивного текста на экране. И мысль о том, как звучит его голос, выражающий то, что только пытался отобразить текст, он почти пропустил смысл его слов. – ...Хорошо, – согласился Шэнь Цзю, опуская ненужное жеманство. И так они вышли из школы. В присутствии Сюи разговор неизбежно съезжал в игрово-мультиковую направленность, и Шэнь Цзю мог расслабиться, лениво вставляя редкие фразы, пока Шэнь Юань, найдя себе собеседника по уму, кажется, со вполне искренним интересом обсуждал всякую ерунду. Потом, как только они завели Сюю домой, то тут же, не сговариваясь, решили продолжить прогулку. В одночасье перейдя от подходящих второкласснику тем до дискуссий, достойных университетских элит, Шэнь Юань так и не изменил своей небрежной весёлости. По дороге Шэнь Юань безостановочно здоровался с учениками и здоровые лбы иногда ростом с него самого по-детски радовались встрече, как будто тот им не преподавал, а как минимум бесплатно раздавал мороженое на каждом уроке. Шэнь Цзю раньше задавался вопросом, почему кто-то с таким багажом знаний сковал себя малоприбыльной работой учителя средних классов, но теперь начинал понимать, что учёные круги «Непревзойдённому Огурцу» подойдут куда меньше. Среди детей он вовсе не походил на своё интернетное альтер-эго – в нём не оставалось ни капли ядовитой язвительности. Наоборот, человек, который казался Шэнь Цзю самым вспыльчивым и яростным хейтером на планете, выглядел так, будто на самом деле хранил под полой среднегодовой запас терпения. Была ли эта черта новой для Шэнь Цзю? Ничуть, учитывая, что его самого Шэнь Юань, по-видимому, определил в детскую категорию больше года назад, когда перестал видеть в нём только литературного критика и начал интересоваться, как много Шэнь Цзю ест. Это осознание, такое странное, подарило Шэнь странное тепло взаимности в груди. В конце концов, хоть он бы не признал этого вслух, пользователь с ужасным ником давно относился для него к людям, на которых он не посмеет обратить всю тяжесть своей злобы. Они проговорили так что потерявшему счёт времени Шэнь Юаню пришлось, чертыхаясь, бежать на урок, когда их оглушил висевший над головами звонок. – Обязательно встретимся завтра! – сказал он, уходя. И на следующий день они, конечно, встретились. И на следующий тоже. В конце концов это легко превратилось в подобие традиции, и эти моменты общения были одной из самых приятных частей дня. Общаться с «Огурцом» с интернете было прекрасно, но Шэнь Цзю почему-то больше всего ценил выражения детского лица Шэнь Юаня. То, как его глаза горели, когда он ругал что-то, а брови поднимались, стоило ему услышать чужое мнение. Как он ласково улыбался, разговаривая со своими маленькими хулиганами и с гордостью смотрел даже на тех детей, которых ему вручили всего лишь на неделю. Когда время замены Шэнь Юаня истекло, Сюя почти отказалась идти в школу, словно надеялась, что её протеста будет достаточно, чтобы любимого учителя вернули. И тогда Шэнь Цзю, конечно, пришлось пообещать, что у них будет свой Шэнь-лаоши дома. Конечно, приходящий в гости. Не живущий там. Ха-ха... К тому же, они легко могли видеться в школе. Шэнь Цзю осознал, что влюблён, когда Сюя подбежала к их столу и начала серьёзно говорить, чтобы её больше не называли девочкой – она будет сияющим мечом отважного заклинателя. – А точно не хочешь быть самой заклинательницей? – удивлённо уточнил Шэнь Юань и перевёл на Шэнь Цзю опасливый взгляд, словно ожидал, что тот обвинит его в ломании мозга ребёнка сериалами сянься. – Нет, хочу быть мечом, – упорно повторила Сюя, и Шэнь Юань легко сдался: – Хорошо, малышка. Каким мечом ты хочешь быть? Цзянь или дао? Или европейские: фламберг, клеймор, скьявона...? Видя, как у малышки закружилась голова от множества названий, Шэнь Цзю не смог сдержать улыбки. А когда перевёл взгляд на медленно теряющего дразнящие нотки в своём объяснении Шэнь Юаня, вдруг безо всякой причины понял. Понял, что на самом деле готов был остановить это мгновение и провести вечность на кухне, с кружкой куда более дешёвого чая, чем он предпочитал, но от которого не смог отказаться, потому что его принёс Шэнь Юань. Просто потому что самые дорогие ему люди были вместе с ним, такие же счастливые И... да – осознавал Шэнь Цзю, – Шэнь Юань вошёл на пьедестал его второго любимого человека. Но чувства Шэнь Цзю к нему были слишком далеки от тех, что он испытывал к дочери или девушкам-проституткам. Шэнь Цзю хотелось его поцеловать. Хотелось удержать в объятиях, повалить в постель, чтобы вдоволь выспаться, согревая его лягушачьи холодные руки. Шэнь Цзю сильнее сжал кружку и его улыбка погасла. Очевидно, это чувство должно было быть похоронено так глубоко, как это возможно. Шэнь Юаню, как бы он ни любил детей, не нужен был партнёр «с прицепом», особенно кто-то, настолько мерзкий, как Шэнь Цзю. Даже если Сюя вряд ли стала бы возражать получить второго отца.... этого не случится. Поэтому ни в тот день и ни в один из следующих Шэнь Цзю ничего ему не сказал. Они просто... продолжили общение, и с каждым месяцем проклятые чувства в груди Шэнь Цзю становились всё горячее, а их дуэт – всё ближе и ближе. Казалось, их взаимодействие стало таким... ненамеренно интимными. Шэнь Юань мог схватить его за руку или без задней мысли поднести к его рту сладость, предлагая покормить. Они даже могли заснуть в объятиях друг друга, с Сюей, протискивающейся между ними и явно жались друг к другу слишком сильно, когда укладывали малышку спать и по своей дурости включали ужастик. Всё это было пыткой. Эта близость, одна ямочка на щеке Шэнь Юаня и его мягкий голос – всё это разрывало сердце Шэнь Цзю самым сладким способом из возможных. Настолько сильно, что в один день он не выдержал и уткнулся носом в чужие ключицы. Ну... в то место, где они должны были быть. На Шэнь Юане был пушистый свитер – заканчивалась зима. – Да? – мягко поинтересовался тот. – Что мне делать? – отчаянно спросил Шэнь Цзю и его рот наполнился нитками. И прежде чем Шэнь Юань успел ответить, совершил второй самый слабовольный поступок в своей жизни, – Я люблю тебя. Он почувствовал, как грудь Шэнь Юаня приподнялась, когда он вдохнул, а его руки окаменели на спине Шэнь Цзю. Пауза затянулась, и тот почувствовал, что его колотящееся сердце сейчас не выдержит тишины. – Я тоже люблю тебя, Цзю-мей, – сказал Шэнь Юань мягко и задумчиво, – Думаю, теперь мы можем поцеловаться. Шэнь Цзю поднял голову, чувствуя, как краснеет с снизу вверх. Сейчас... Шэнь Юань не врал. Он бы не стал издеваться над ним вот так, а значит... – А Сюя? – спросил он быстро, – Ты правда хочешь начать отношения, несмотря на... Шэнь Юань фыркнул, пытаясь притянуть Шэнь Цзю обратно в объятия, но его хилых рук явно было недостаточно, чтобы сдвинуть серьёзно смотрящего на него Шэнь Цзю. – Не говори глупостей. Я не оставлю наш любимый меч, – Шэнь Юань наконец проосто положил руки на плечи Шэнь Цзю и улыбнулся с долей неуверенности, будто боялся, что ему откажут. – Заточим его вместе. Шэнь Цзю выдохнул, как будто всё это время забывал дышать. В глазах странно защипало. – Хорошо. Я... Спасибо. – Я бы сказал, что благодарить глупо, но если принимать благодарность в виде поцелуев... – рассмеялся Шэнь Юань. Ему пришлось заткнуться и в трепете замереть, когда сухие губы коснулись его собственных. (Сюя была очень громкой, когда узнала, что её второй по любимости человек переезжает к ним в квартиру, и первые дни следовала за ним как щеночек, норовясь заснуть на чужих коленях). Конец.