В раскатах грома пряталась любовь

      Чем ближе к полуночи, тем свежее казался ветер. Что-то было в нём безумно приятное — с духом приключения. Люмин улыбалась — хитро, непринуждённо, удивительно естественно и живо для такого неприглядного дела, как воровство. Её, конечно, влекло собственное желание, а вовсе не мнимая услуга Кэйи. Попасть за закрытые стены библиотеки, полной древних томов, стоило всех погромов на свете. И, между прочим, она была не одна: о ней старательно пеклась маленькая, временами трусливая, но очень добрая душа, хоть и налегающая на еду в невероятных количествах. С другой стороны, не менее старательно о ней пеклась душа другая — такая горячая, что можно обжечься, но, наоборот, совсем не просящая еды. Сяо смотрел на неё мнительно и недоверчиво, оценивая слишком безумные порой идеи, сравнивал с той Люмин, что никогда не соглашалась на всё до конца, с той, что смотрела на других грозно и холодно — с той, что никогда не позволяла себе расслабиться… В груди от такого и правда теплело до практически огня, глаза загорались как угли, а все предостережения обращались в пепел — с ним она была собой больше, чем когда-либо.       Он никогда не стал бы стремиться понимать кого-то, если бы не понимал её. Без слов, без взглядов. Люмин достаточно было стоять рядом, и рука уже стремилась на её защиту, а голова — на новое предположение, почему же. Сердце просто стучало: как раньше. По-птичьи.       «Ты не влюблён. Ты полюбил», — сказал однажды Властелин Камня. Дальше он сказал, что своей любви не уберёг, но Сяо уже не слушал. Он уповал, чтоб перья на груди были достаточно мягки и теплы, чтоб согреть эту хрупкую девушку, которая в момент умела становиться стальной и сама могла расплавить что угодно.       Он соглашался на всё — он хотел с ней пить, чтобы потом жаловаться на гул в голове. Он хотел с ней красть, несмотря на всё воспитание и честь. Целовать её, юбку дёргать то робко, то злобно, несмотря на возможность быть пойманными. На звëзды смотреть — даже если кем-то когда-то нарисованные… Люмин ведь никогда всерьёз не спрашивала, хочет он что-то или нет, потому что уже делила на двоих и чувства, и занятия, и странное, нагнетаемое вокруг неё поле, в котором ему становилось тем комфортнее, чем ближе жалось её тело.       Она доверяла ему. А он доверял ей. Эмоции и так что-то значили, даже если признавать публично, как его это волнует, Сяо не желал. С ней эмоции выходили на первый план, но чуть подостыв, отходили назад, вытесняемые пониманием общности с кем-то, настолько близким. Он усмехался, видя, что абсурден до неприличия, но только лишний раз убеждался: любовь есть. Любовь нужна. Важна, приоритетна. Ему нужна любовь.       «Я понимаю людей, — думал он то с ужасом, то с восторгом, — я, пучок перьев и гнева… понимаю людей.»       «Невероятно.»       Если бы Люмин знала, что напиться с ней вызовет в его местами глупой голове такие мысли… Она бы восхищалась.       Сяо донёс её на руках до крыши штаба рыцарей и осторожно опустил на камень кладки. Она приложила палец к губам, повернувшись по очереди то к нему, то к Паймон, и они втроём кивнули друг другу. — С этого момента мы преступники. — Мы и так преступники! — возмутилась Паймон. — Цыц! Поле-е-езли, — перегнулась через крышу Люмин, ища ногами парапет балкона внизу, — ага! Тут и правда открыто.       Она быстро открыла створку окна шире и скользнула внутрь, а следом за ней оба её странных сообщника. На втором этаже было очень темно — во всех штабных помещениях висели тяжёлые плотные шторы, которые совсем не пропускали свет. Да и ночь была пасмурная и почти безлунная. — Ай, — Люмин отошла на шаг и налетела на стул. — Ничего не видно.       Сяо посмотрел на неё, мигнув жёлтым взглядом. — Как ты что-то собралась красть… Как ты вообще в темноте ходишь?       Она потянула его за руку — он глянул вниз, на её колени. Края чулков светились мягким зеленоватым светом, бросая блики на деревянный пол. — Если б не они, я б каждую яму собирала, — заворчала она. — А ты, раз такой умный и глазастый, пойдёшь первым. — Куда идти? — Сейчас выйдем на лестницу и через большой зал шмыгнем в библиотеку. — Я поведу, — Паймон схватилась за Сяо, Сяо взял за руку Люмин, и через пару минут они уже бесшумно закрыли дверь библиотеки. — Скажи, когда будет четыре утра, — попросила Люмин. — Разве мы не просто крадём и уходим? — спросила Паймон.       Сяо усмехнулся — Люмин уже завернула за шкафы, и он её быстро нагнал. — Скажи честно, ты здесь ради книг?       Он наклонился ближе, только подсветить глазами её хитрую улыбку. Он и так видел в темноте, но она — нет, и каждый раз смущалась ярких глаз. Она ещё не успела ответить, и он поцеловал её — просто потому что захотел увидеть, как удивлённо поднимутся брови, а веки прикроют глаза так же хитро и сладко. — Как ты понял?       Он покачал головой: — Давай без этого? Берём и уходим. — Я тут в первый раз! Дай хотя бы полистать.       Паймон завернула обратно в центральную галерею и спряталась под потолком. — А если ходит патруль? — Она последит, — умоляюще протянула, вцепившись пальцами в плечи, — пожалуйста. — Дело твоё, — хмыкнул он, притянул к себе и переместился за закрытые двери.

***

      Разумеется, читать нужно было при свете — Люмин держала в кулаке маленькую свечку, и она безобразно горячо капала на пальцы — лучше так, чем на книгу. Тут было много всего нового и интересного — но она обошла стороной философию сотворения мира. Прежняя она бессовестно украла бы всё. Сейчас её интересовали книги, в которых было что-то про вечную жизнь, про течение времён, про покой… Про реинкарнацию, да. Про мечты. Про перья и облака, про места, похожие на туманный луг и волшебный лес.       Сяо сел в кресло и долго смотрел, как низко над столом клонится к свече её светлая голова. Как волосы сваливаются на лицо, а пальцы мягко заправляют их за уши. Библиотеки с недавних пор он считал похожими на храмы.       Внезапно из-за двери раздался голос Паймон. — Сюда кто-то идёт!       Люмин потушила свечу и вцепилась в книгу. Сяо увёл её за шкафы и притаился, слушая шаги. Они затихли у двери, потом зазвенели ключи… Потом кто-то тихо выругался, пытаясь затолкать ключ в скважину… Не получилось.       Шаги ушли. — Фух, — вздохнула Люмин, — пора уходить.       Паймон спустилась к ним с потолка, — даже в темноте видно, что белая, как бумага: — Это Дилюк! — Дилюк?! — изумилась Люмин, — что он тут делает? — Какая разница? Уходим, — потянул к выходу Сяо. — Ты не понимаешь. Это он нас из таверны выгнал. Это его таверна. — Уходим!       Паймон улетела вверх, но над лестницей застыла, замахав руками.       Сяо замер, прислушиваясь. — …Ты заходила в библиотеку? — раздался голос Дилюка из кабинета Джинн. — Нет. В чем дело? — спросила уже сама Джинн. — Свечами пахнет.       Шум снова стих, но потом шаги приблизились к двери. — Пойду посмотрю, — дверь заскрипела, и в сторону библиотеки зацокала каблуками Джинн. — Быстро сюда, — дернула за руку Люмин, заведя Сяо за шкаф, — сейчас она пройдёт, и побежим к выходу. Выйдем через дверь — раз Дилюк здесь, она точно открыта. — А если нет? — Хм… А ты можешь выкинуть нас за стену? — Нет. Я же не знаю, что снаружи. — Ну тогда вернёмся на второй, когда она уйдёт обратно.       Джинн зашла, осматриваясь — как прирождённая ищейка сразу двинулась на место преступления… Ну или Люмин стоило признать, что свечами и правда она навоняла знатно. И бессмысленно.       Сяо потянул её ко входу, и тут из открытой двери кабинета выпала струйка света, высветив силуэт Дилюка. Люмин рванула к ближней двери, вламываясь внутрь. — Я тебе говорил, это плохая идея. Паймон тоже говорила! — Не ворчи, — шикнула Люмин, прислушиваясь.       Дилюк, судя по всему, шмыгнул за Джинн библиотеку, они ненадолго затихли, но позже чем-то начали шуршать. — Что это за чулан? — внезапно спросил Сяо, осмотревшись.       Люмин хихикнула — на полу кутузки лежали ворох игрушек и детских книжек, насыпь карандашей и рисунков. Плюшевая рыба. Плюшевая бомба. А так же совершенно нормального назначения вещи для подобного места: хозяйственный инвентарь, конторская утварь, пустые папки, картинные рамы, стул без ножки — в общем, стандартное наполнение чулана или чердака. — Детская тюрьма.       Он усмехнулся, но тут же к губам прижался палец. — Слышишь? Что они делают?       Как он покраснел, было видно даже в темноте. Шум, который издала Джинн, настолько явно говорил, чем они заняты, что даже Люмин — вечно нахальная и глумливая — смутилась, бешено захлопав ресницами. — Ну и ну, магистр, не ожидала от вас… — Пойдём, — взмолился Сяо, яростно краснея. — Подожди, — тихо хихикнула Люмин, — что, если… — Что? — Да думаю, может, сможем обернуть всё в нашу пользу? Застанем их врасплох, так и так, за их романтическую тайну простят нам таверну… Джинн всё равно узнает рано или поздно. — Какую тайну?! — шикнул он на неё, — мы вломились и обнесли библиотеку, а ты думаешь, что прервать их…       Он кашлянул, подбирая приличные, романтичные слова для этого, несомненно, шумного процесса… — Ладно-ладно, ты прав. Я просто подумала… — Ты в последнее время думать разучилась, — проворчал он, закатив глаза. — Это вообще-то один из признаков любви, — ответила вдруг Люмин совершенно спокойным голосом. — Давать своему мужчине иногда побыть умнее.       Он задохнулся от возмущения, и она засмеялась тихонько прямо в губы. — Ч-ш-ш, я же шучу. Ты не глупый. Рядом с тобой я чувствую себя немного безумно, — призналась она, улыбаясь, — вот и хочется делать всякие глупости. Ты же и любые проблемы решишь... и новых со мной наберёшь, если придётся. — Пойдём? — смягчившись, улыбнулся ей. — Паймон ждёт. — Пойдём.       И всё бы опять закончилось хорошо, если бы не тот самый, очень громкий канделябр на входе, стоящий на расстроенном пианино, невесть откуда взявшемся в подсобке Ордо Фавониус. Его клавиши были изрисованы Кли, а крышка трещала от всех вещей, наваленных сверху. Люмин задела канделябр плечом, но он не упал. Он только закачался по кругу, прежде чем сорваться с крышки… Сяо, надо отдать должное, поймал, но шума оказалось достаточно, чтобы Джинн замолчала. — Да тут точно кто-то есть! — Иди проверь, — вздохнула она и шикнула вдогонку, — рубашку заправь, олух.       Это была бы очередная катастрофа на сегодня — Люмин вжала Сяо в стену и молилась больше никогда не встречаться по дороге с Беннетом. В том, что это всё его вина, она даже не сомневалась.       Гулкие шаги Дилюка прошлись по галерее, и перед глазами пробежала, кажется, вся жизнь. Люмин подумала, что если он её сейчас увидит, то прибьёт на месте… Но то ли молитвы помогли, то ли Беннет был не так уж плох, чтоб несчастья на увидевших его сыпались постоянно… В любом случае, Дилюк только заглянул в чулан, бегло окинул его глазами и уже через несколько минут снова целовал Джинн, прижимая ее, судя по всему, к шкафу — потому что что-то мерно попадало, подозрительно похожее на книги.       Люмин засмеялась и выдохнула Сяо в шею. — Может тоже? — Издеваешься? Мы еле ноги унесли, дважды чуть не попались, а ты?.. — Я же пошутила, — улыбнулась она, все же потянувшись к его подбородку.       Отступать было некуда. Не когда тебя жмут спиной к стене. Давление её губ Сяо принял нехотя, но, сдавшись, ответил — уж слишком хорошо. Успокаивало, после такого-то стресса. — Или не шутила, — усмехнулась Люмин, закидывая сверху руку, но…       Раздался металлический звон пряжки, а потом хлесткий звук ремня. Люмин мгновенно оторвалась от него и скривилась, всеми силами желая не слышать ни ужасных стонов Джинн, ни в десять раз более ужасных стонов Дилюка. — Ладно, валим отсюда. Побыстрее!