Усталость Хайтама во всех оттенках.

Возможно, Кавэх бы и не шелохнулся, услышав в прихожей звук надоедливо скрипящей двери, отвлекающий от важной работы, но он, почему-то, всё равно шумно потопал к главной двери. Потому что он, Кавэх, обязан показаться перед Хайтамом злым и нахмуренным. Потому что Хайтам, скотина такая, оставил Кави одного на целую неделю. Представьте, одного. Бедняга, сидел, как шизик, размышляя со стеной, куда лучше будет пришабашить колонну. Игнорируя пыхтение аль-Хайтама, который с трудом снимал обувь, часто путаясь и запинаясь на их развязывании, Кави яростно жестикулирует руками, чуть-ли не сшибая вазу с ещё не проросшим молодым бамбуком, на рядом стоящей полке. — И где ты шатался неделю?! Даже меня не предупредил. Я-то думал, что ты умер! Но сейчас смотрю на тебя, и думаю, что лучше бы ты и правда умер. Кави, от нахлынувшей его агрессии, непроизвольно топает ногой. Он продолжает сверлить Хайтама грозным взглядом, горит, как спичка, а в глазах пляшут и усмехаются маленькие чёртики. На полминуты повисает мёртвая тишина. Не слышно даже дыхания друг друга, уши будто залиты водой. Всё вокруг них замерло - ушло на задний план, превратилось в пыль, перестало существовать. Кави переполняет чувство..обиды? Обиды на то, что Хайтам, не предупреждая, уходит, оставляя блондина одного. А он один не может. Кому ему глаголить свои гениальные идеи, вбившиеся в его голову поздней ночью? И плевал он с высокой колокольни на то, что утром это все рассеется в его разуме с остальными его ненужными мыслями. А секретарь ведь правда его слушает. И слушает с таким интересом, будто наблюдает за началом мира между двух вечно враждующих стран. Конечно, сначала он немного попыхтит, повыёживается перед соседом, но всё равно выслушает его, не смотря на дикий соблазн перед сном. Даёт ему глупые, но всё равно советы. Смотрит на него своим помутненным взглядом, заглядывая в самую душу, читает мысли, читает всего Кавэха, знает его наизусть. Вмиг блондин снова сосредотачивает взгляд на соседе. На удивление, Хайтам ничего не ответил на его слова, а лишь сухо кивнул ему в ответ, даже не подняв на него свой недовольный взгляд, так и говорящий, что ему сейчас лучше заткнуться. Да и был ли вообще его взгляд сейчас не довольным?. Кави не видел его лица. Голова была как-то по грустному опущенна, будто Хайтам еле удерживает её на своих плечах. Его голова - огромный груз, переполненный заумными мыслями, теориями и формулами. Эти мысли начали копиться в его разуме, вытекая из ушных раковин ручьями. Эти мысли слоятся, гниют и покрываются пылью в его голове, но Хайтам продолжает их держать, не отпуская их. Не позволяет. Забудет - перестанет быть в глазах людей примером. Кави не увидел этих полных живности изумрудных глаз. Цветущие очи, отражающие в себе дисциплину и строгость, скрывают за собой нежность и ласку. Расслабленные веки, обычно припущенные, почти опускаются полностью, крича о том, что их владельцу критично требуется сон. А как жаль не лицезреть сдвинутые домиком брови, между которыми образовалась бы привычная морщинка, а обычно сухие губы так бы и хотелось накрыть своими, заставить их слегка припухнуть и порозоветь. Хайтаму к лицу такое. Кавэх будто бы вообще не видит только что пришедшего соседа. Он сливается с окружающими вещами. Почти тусклый и блеклый. Сухой по-своему. По квартире гуляет дух секретаря, но не он сам. Оригинал потерялся где-то среди тонн бумаг и книг. Тишина продолжает давить на уши. На голову. Вообще на всё тело. Это слишком тяжёлая тишина. Кавэх не сможет удержать такой груз на своих плечах. Это критично громкая тишина. Та бьёт колоколами в голове, заставляет видеть перед глазами белые пятна. Эта тишина - причина конца света. Архитектор горит желанием прервать, разорвать на куски и сжечь эту тишину. Но он в смятении, даже не смыслит, что можно сказать. Его язык привычно выворачивается, чтобы ляпнуть что-то не имеющее смысла, но он тут же останавливается. Лучше будет разобраться, что случилось с Хайтамом. А тот, наконец-то, спустя долгие шуршания и ломания пальцев, развязывает шнурки с облегченным выдохом. Чуть пошатываясь, встаёт и идёт в направлении к ванной. И Кавэх видит его.. видит по-новому. Неестественно бледное лицо с сухими скулами, яркие мешки под глазами, помятая, местами грязная одежда и лохматые волосы, торчащие в стороны. Обычно, такой вид не присущ Хайтаму. Увидь тот мелкую складку на костюме - сразу же разгладит её. И архитектор не выдерживает этого давления, нервы ломаются под этим напором, а вопросы сами вырываются из рта. — Хайтам, — тот понижает голос до тихого, хрипящего баритона, — что произошло? Не уж-то, снова по работе проблемы, и все дела взвалили на тебя? Хайтам помутнённо видит всё перед собой, ноги почти не держат. Желание упасть и уснуть прямо на холодном кафеле велико. А говорить почти нет сил, по этому тот лишь утвердительно махает головой вверх-вниз. — Рухи, я, конечно, понимаю, что ты любишь свою работу, но не забывай и о себе, пожалуйста. — Кави приближается к секретарю, кладя ладонь на сильное плечо. — Тебе сделать чай? Хайтам отрицательно покачал головой. — Хорошо, тогда, умывайся, а потом, если хочешь, полежим вместе. Хайтам улыбается краями губ, но это слишком заметно на его обычно каменном лице. И Кавэх пищит внутри себя. Да он ему ноги расцелует, но лишь бы видеть эту искреннюю улыбку ежедневно. Ещё некоторое время они стоят в ванной, пока Хайтам пытается поймать полотенце рукой, но Кавэх решается сам вытереть его лицо. Тот мягко, совсем легко водит по его лицу, стараясь не попасть в глаза, убирает в сторону кусок ткани, большим пальцем очерчивает его скулу. — Старайся больше не задерживаться так..ты там не единственный работник, так что, пусть не валят всё на тебя. — Мгм. И впервые за весь вечер Аль-Хайтам издаёт хоть какой-то звук. Это мычание бьёт током по телу блондина, заставляет по новому прощупать атмосферу в помещении. И это даже радует. И Кави мягко расплывается в улыбке, утопает в ней вместе с Хайтамом. Они нога в ногу топают в спальню, и валяться на неё небрежным комочком. Хайтам издаёт звук, подобный кряхтению утки, раскидывая руки в стороны. Он тонет на мягком матрасе, наконец-то имея возможность расслабить все мышцы. И он парит в воздухе, он - перо в этом мире. И ему легко, свободно, никто не держит его в заложниках. Кави с беспокойством в глазах обнимает Хайтама, будто боясь коснуться не там, сделать лишне движение, но секретарь находит в себе остатки сил, и сам крепче прижимает к себе соседа. — Спасибо..я люблю тебя. — почти на выдохе произносит он хриплым, уставшим, поникшим и тихим голосом. Таким голосом говорят при смерти, на последнем дыхании. Но Хайтам жив. Пока он рядом с Вами - он будет жить. Хайтам утыкается куда-то в шею блондина, страдальчески хмыкая. — И я тебя, рухи. А теперь, спи. — внутри Кави сейчас взрывается волна салютов, разгораются бенгальские огни и фонари. Но об этом завтра. Сейчас нужно наслаждаться моментом, когда Хайтам расслаблен и мягок, почти облако. Не мешайте ему. «Я хотел бы остаться Продлить это счастье Рядом с тобою..»