Сюрприз.

Утро (ближе к обеду). Чуя должен вернуться домой только завтра, и Дазай на ватных ногах выходит из ванной комнаты после того, что можно назвать долгим расслабляющим душем. С его волос стекает вода, пока он оборачивая бедра полотенцем, прямо босиком заходит в гостиную. — Чууя! Стоящий в центре комнаты Накахара оборачивается, и яркая улыбка мгновенно расцветает на его усталом лице. — Привет, малыш. Сюрприз, я полагаю. Они сокращают расстояние, пока Дазай строит расстроенное лицо, хотя внутри — он бесконечно счастлив. Ведь Чуя наконец дома! И Дазай готов прыгать до потолка, но. Он надул губы, чтобы Чуя уяснил — хватит брать на себя слишком долгие миссии. Но Чуя уже прижимает его к себе за очень влажную спину, другой рукой притягивая на себя за шею, чтобы их губы наконец слились в глубоком страстном поцелуе. Первый поцелуй после долгой разлуки это попытка насытиться и восполнить недостающее… Этот поцелуй, он глубокий, но и быстрый, языки сходят с ума, лаская друг друга, проникая еще глубже, и рты сцеплены, словно на замок, совсем намертво. Возбуждение мгновенно откликается, и Дазай уже снова твёрд и стонет, отчаянно нуждаясь, когда Чуя ловит каждый его стон своим ртом, словно это самый изысканный десерт, который он готов вкушать снова и снова. Не расцепляя губ, Чуя срывает полотенце со своего парня за доли секунды, чтобы сразу же подхватить его под обнаженными бёдрами. Дазай уже оплетает его своими худыми ногами, прижимаясь всем телом, пока его пульсирующий член зажат между их животами, и головка подтекает первыми каплями предэякулята. Рука Чуи сразу скользит к ягодицам Дазая, пальцы массируют чувствительные мышцы прохода, дразнят, но не проникают внутрь. Дазай, расцепив поцелуй, запрокинул голову, стонет… Стонет, и хочет, а Чуя лишь ухмыляется. Пусть Дазай попросит. Как следует. Пальцы Накахары входят в Дазая на мгновение, самыми кончиками, сразу же покидая узкое пространство, и брюнет сходит с ума от этой игры. — Чууя… пожалуйста… — Пожалуйста что, Принцесса? Дазай, собирая крупицы млеющего рассудка, опускает взгляд на Накахару, и тот не в силах устоять перед любимыми карими глазами, смотрящими сейчас с такой мольбой. — Войди в меня…пожалуйста. Снова сливая их рты в поцелуе, нагло проникая языком в чужой рот, Чуя расправился со пряжкой на своем ремне и остальным, высвобождая свой болезненно твёрдый член, что все эти дни так изнывал по податливому и родному телу, принимающему его с таким вожделением и любовью. Чуя скучал по тому, как прекрасен Дазай, распластанный на его члене, весь потный и жаждущий, скулящий и шепчущий его имя рваными слогами из-за сбитого дыхания… Будь прокляты эти миссии. От долгожданного прикосновения горячей головки к чувствительным мышцам, по телу Дазая пробегается волна предвкушения и мурашек, и внизу живота все сжимается. Пальцы Чуи зарыты в мягкие ягодицы, и, черт возьми, как же ему этого не хватало. Плавно опуская партнёра за бедра на свой член, Чуя входит сразу на всю длину, издавая неприлично громкий стон. Блять, как же хорошо внутри Дазая. Так тепло и влажно, и то как его стенки обволакивают член по всей его длине — вот теперь Накахара по-настоящему дома. Делая несколько шагов вперёд, пока спина Дазая не коснулась стены их гостиной, Чуя оставляет укусы и засосы на ключицах и под ними, наслаждаясь ощущением нежной кожи партнёра под своим языком. Дазай тает и растворяется во всем этом. Этого так много и так чертовски мало. — Чууя… Горячий шёпот напротив уха, и Накахара сразу действует, приподнимая Дазая за бёдра и снова со всей силой опуская на свой пах и стояк, Дазай откликается, дрожит и стонет. Прекрасно. Рыжие локоны спутались на лбу от выступившего пота, как же классно трахать Дазая стоя и ощущать его в своих руках. Блять, это лучшее! Стоны и вздохи в ритм быстрым толчкам отлетают от мраморного пола их гостиной, пока Чуя врезается во влажное из-за душа и уже и пота тело снова раз за разом, так горячо, так жарко, настолько заебись, что хочется посвятить этому занятию часы, дни и годы. Касание, сильное давление толстого члена Чуи на простату сносит крышу, толчки рьяные и глубокие, Дазай запрокидывая голову несильно, но ударяется ею о стену, пока в глазах темнеет, и оргазм накатывает на него неминуемо. Он пачкает спермой свой живот и расправленную рубашку Накахары, который продолжает быстрые толчки, насаживая партнёра на себя до самого основания члена ещё и ещё раз, пока оргазм не обрушивается на него со всей силой, выбивая весь воздух из лёгких. Мышцы Дазая ещё пульсируют на его плоти, когда он изливается внутри его влажных стенок, до синяков впиваясь пальцами в мягкие ягодицы. Дыхание рваное, Дазай обмякает прямо в сильных руках, Чуя его держит и поддерживает. Как и всегда, впрочем. Дышать так сложно, говорить кажется вообще затеей бессмысленной, но Чуя чувствует, что должен постараться. Грудь вздымается бешено, а Дазай с алыми щеками и растрёпанными темными локонами не в силах открыть глаза, ловит глотки воздуха, отдыхая оперевшись на стену. — …Осаму… Дыхания хватило лишь на это, но Дазай и так его не слышит. Накахара скажет потом обязательно. И не раз. А пока лишь только мысленно. Улыбаясь прекрасному перед ним. Все ещё находясь внутри партнёра. Сливаясь в одно целое, как оно и должно быть. «Я так скучал, малыш. Я так люблю тебя».