Драбблятник

— Давай расстанемся, хотя мы ничего и не начинали. Пай прекрасно помнит всё, что сказал Скай. Вообще всё, а не только их последний разговор по телефону. Злость в душе отключила напрочь остальные чувства. Не хочет по-хорошему? Что ж… Сейчас он в квартире Ская. Той самой, где провёл столько прекрасных часов рядом с несносным мальчишкой. Хочешь быть плохим мальчиком? А вывезешь? О, он ещё многое спросит, когда этот чертенок вернётся. А он явно вернётся, ведь почти все вещи остались тут. Бежать налегке, конечно, тоже вариант, но почему-то Прапай уверен в обратном. Ничего, подождём. Истерично названивают сестра и братишка. Фан успела и Фаеру рассказать? Подождут. Он никуда не делся, и скоро вернётся со своей хитрющей жертвой, что посмела играться с чужими чувствами. А может это карма такая? Со сколькими играл сам Прапай? Скольких влюбил в себя и после пары ночей забыл? На парковке остановилось авто. Пай прекрасно видел, как его Небо вышел из машины и посмотрел прямо на свои окна. Заметить Прапая с улицы нельзя. В квартире темно, а штора, за которой он стоит, прекрасно скрывает от света уличного фонаря. Вернулся, малыш? Ну иди сюда, поиграем. Минут через десять в замке повернулся ключ, и в комнату зашёл Скай. Он сразу прошёл к столу, судорожно что-то ища. Прапай наблюдал и думал, стоит ли обозначить свое присутствие сейчас или пока понаблюдать? Деться мальчишка уже никуда не сможет, а стены тут хорошие. Крики явно не услышат. Ведь не слышали их раньше. Скай облегчённо вздыхает, когда находит среди своих чертежей обычный листок. Он складывает его несколько раз и прячет в карман шортов. Осмотревшись, мальчишка неровной походкой проходит в спальню и боязливо смотрит на заправленную кровать. Трясущейся рукой взъерошивает себе волосы и поворачивается к шкафу. Прапай хищно улыбается. Маленькая мышка явно чувствует неладное и уже поворачивается в его сторону, когда мужчина шагает к дверям спальни. Глаза Ская расширяются, и он в панике отступает от явно злого, как чёрт, Прапая. — Ну привет, мышонок. Скай молчит, только судорожно дышит. В глазах снова отражается ранее замеченная параноя. Не первый раз заигрываешься? Тогда посмотрим, как будешь выпутываться сейчас. — Прапай… Раньше собственное имя, сорвавшееся с этих губ, приносило неимоверное счастье. Теперь в душе только пустота. Прапай делает шаг к испуганному мальчишке и, перехватив его за плечо, притягивает к себе. Ская колотит в ужасе. Плечо сдавили до слёз, но возмутиться или вырваться не получается. Ранее прекрасные медовые глаза излучали только тепло и обещали ласку. Но теперь их заволокло яростью. Пришло осознание, что мужчина намного сильнее. Нет, Скай и раньше это знал. Но вот прямо сейчас чувствовать на себе эту силу было страшно. — Наигрался, значит, — не вопрос, поэтому Скай молчит. Ему нечего сказать. Да даже если бы и решился, его сейчас просто не услышат. Сейчас намного страшнее, чем тогда. Намного страшнее снов, что мучали так долго. Очень страшно. — Пай… — всё же слетает с побелевших губ. — Хочешь что-то сказать? — насмешка. Что бы ни сказал сейчас этот испуганный юнец, Прапаю всё равно. Сейчас его больше волнует другое. Показать строптивому мальчишке, что он не собирается сдаваться, тут или всё же уволочь к себе на квартиру? — Мне больно… — тихо шепчет Скай, но предусмотрительно не вырывается. — Правда? Наигранное удивление, и одним движением Скай оказывается спиной на собственной кровати. От неожиданности он теряет ориентацию в пространстве и судорожно вздыхает, снова замирая. И наблюдает, как Прапай расстёгивает собственную рубашку, стоя у края кровати. — Тогда давай это исправим.